Боги снимают маски (быв. Эллиада)

Оставшаяся поездка по царству Аида прошла в полном молчании. Гермес сидел с противоположной стороны лодки от Харона, и долго смотрел в мутные воды. Удивительно, как легко образ совершенно чужого человека может въесться в память. Гермес раз за разом прокручивал в голове последние секунды перед тем как женщина навсегда канула в Ахеронт. Тысяча «если бы» и сотня «почему». Гермес перебирал в руках ненавистный кулон. Он не мог его ни выбросить, ни оставить. На самом деле и Гермес и Харон знали в чем дело. Ну, или, вернее, в ком. И имя этого кого-то Майя. Это глупо. Какой смысл вглядываться в каждую похожую женщину? Как буд-то это может что-то изменить. Как буд-то смоги Гермес спасти ее, это бы облегчило ношу в его груди. Как буд-то это может ее вернуть. Анубис взошел на корабль последним и неловко присел с краю. Харон не задал ему ни одного вопроса, просто молча встал у весла и занялся своим делом. Анубис всем сердцем надеялся, что поездка по миру мертвых будет отличаться от того, к чему он привык. Гнетущая пустота… Она — колыбель смерти. Говорят, если долго смотреть в пустоту, то она начнет смотреть в тебя. Но что если внутри тебя точно такая же пустота? Кто больше испугается? Анубис старался смотреть в одну точку и дышать глубже. Это правило его работы — ничего не чувствовать. Одно сердце не может болеть за весь мир. Даже сердце бога этого не вынесет. Анубис мечтал поскорее выйти в мир живых. Наверное, поэтому мертвым дают испить из реки забвения. Все боятся смерти, но частенько после перехода в другой мир именно напоминания о жизни становятся невыносимыми. Интересно, стоит ли Анубису поблагодарить судьбу за избавление от воспоминаний? Стоят ли они того, чтобы за них цепляться? Но если не цепляться за жизнь, выходит, так мы и умирем. Что ж, должно быть, для бога смерти нормально бояться жизни. Бурная река Ахеронт перешла в более мелкую - Стикс. Вдалеке послышался грозный лай и рык. Анубис вздрогнул, но, кажется, эти звуки не волновали ни Харона, ни Гермеса. Гермес тихо выдохнул и потянулся к небольшому люку в палубе, что был у него под ногами. Оттуда он вытащил лиру. Пальцы ударили по струнам. Гермес закрыл глаза и набрал воздуха в грудь. Рядом с ним буквально на секунду промелькнул образ девушки. В одной ее руке был меч, а в другой маска с лицом, искревленным страданием. Она надела на Гермеса маску, а затем пронзила ему грудь насквозь. И в этот же момент девушка исчезла. Раны на месте удара не оказалось. Гермес запел. Негромкий, ровный голос отдавал осенью. Звуки разносились эхом по пространству, словно это была пещера.

Еще одна погасшая звезда, И чье-то сердце перестало биться. Сгорает, исчезая в никуда, Последний вздох… Секунда, чтоб проститься. А ведь казалось, жить еще да жить, Но все судьба по-своему решила, И миру, чтоб об этом сообщить, Она звезду на небе погасила. Грустит луна, ей нестерпимо жаль Звезду, что в темной бездне растворилась…

Постепенно лай и рык затихли и вот Анубис увидел где-то на берегу огромного трехглавого пса. По телу прошел холодок. Анубис мысленно ударил себя по лицу. Нужно быть на чеку. Нормально, что в нижнем мире обитают чудища. Не нужно обманываться внешним спокойствием этого места. Анубис до дрожи злился на себя за то, что слишком отвлекся и мог пропустить нападение. Тем не менее поездка подошла к концу. Харон пришвартовался и люди потихоньку стали выходить на сушу. Анубис опасался выходить без сопровождения, потому ждал пока Гермес отдаст распоряжения. Гермес же всю дорогу так и провел сидя спиной к Харону. Наконец он встал и направился к мосточку. — Анубис, придется немного подождать. Аид еще не вышел. Не думаю, что он сильно задержится. — Хорошо… Гермес подошёл краю лодки, как вдруг Харон перехватил его и прижал к себе. — Мелкий… Не сердись на меня. — Я не сержусь. Харон обнял Гермеса еще крепче, и он обнял его в ответ. — Я знаю, что ты не хотел. Просто… Гермес уткнулся лицом в черный плащ Харона. Несколько глубоких вдохов, чтобы не дать волю чувствам. Харон участливо похлопал его по спине. — Все будет хорошо, мой мальчик. Все наладится. — Спасибо… Фуух… Отлегло. Ладно, мы пойдем? — Давай. Только… Эм… Этого как отмечать. Харон указал на Анубиса. Анубис смотрел со стороны на все происходящее и пытался это как-то осмыслить. Было похоже, что эти двое друг для друга семья. Так быстро забыли, что недавно поссорились. Анубис и сам не мог объяснить, почему это его вообще волнует. — Харон, ну, ты, конечно, воплощение гостеприимства. Анубис. Наш гость из Египта. Тоже перевозками занимается, как мы с тобой. Мы к Аиду и обратно. — Понял. — Анубис, пошли. Гермес и Анубис спешились, а Харон исчез вместе со своей ладьей. — А куда Ха… Харон. Анубис хмуро смотрел в сторону реки. — А, наверное, поплыл Цербера будить. Это тот песик, который на входе лаял. — Трехголовый исполинский пес у вас как домашний питомец? — Да он добрый на самом деле. Аид с ним играет. Просто у него роль такая, охранять. Он, как любой сторожевой пес, лает при виде незнакомцев. — И скольких незнакомцев этот «песик» проглотил? — Да немного. Он тут по сути для перестраховки. Все знают, что он тут есть, вот никто лишний раз и не лезет. Есть пара исключений, но это уже личная ответственность каждого. Гермес оглянулся по сторонам. Люди скучали у берега. По всюду царила непроглядная тьма. Гермес снова достал из неоткуда свой жезл и стал недовольно бить им о землю. — Эй! Хозяин! Свет зажги! Имей совесть! Тут к тебе люди пришли! Пространство озарилось светом. Из темноты показались светящиеся камни самых разных цветов. Атмосфера мгновенно изменилась. На земле выросла трава и цветы. Люди радостно пошли глубь пространства, чтобы осмотреться. Анубис смотрел на все недоуменно. — Это нормально, что они так разбегаются? — Ничего страшного. Пусть себе гуляют спокойно. — Здесь есть еще чудовища? — Конкретно в этой части — нет. — А «собачка» сюда добраться может? — Нет… Тебе страшно? — Нет, я просто спрашиваю. — Я буду рядом, не переживай. Мы тоже можем немного пройтись, как тебе идея? —… Вдоль берега. — Думаешь, я тебя в лесную чащу уведу и съем? —… — Эй, здесь не так плохо. Расслабься немного. Все будет хорошо. Может, тебе тоже нужны объятия? Гермес довольно развел руки. Анубис тут же смерил его презрительным взглядом. — Какой гордый. Гермес взял Анубиса за руку и пошел вдоль берега. Он держал не слишком сильно, но надежно. Анубис молча следовал за ним. Вообще-то ему действительно хотелось получить хоть откуда-то небольшое успокоение. Постепенно Анубис смог расслабиться. Царство Аида действительно отличалось от Дуата. Здесь было куда менее мрачно и тревожно. Если так подумать, то вообще-то Дуат был куда более опасным местом. Анубис уже просто привык оставаться на чеку в любой ситуации. Анубис, наконец, выдохнул. Он осмотрелся спокойным взглядом. — Здесь довольно красиво. — Да, здесь даже есть своего рода романтика. Тут почти всегда тихо и слышно только как журчит река. Честно говоря, иногда здесь куда лучше, чем на верху. — Почему? — Нет всех этих подковерных игр. Аид и Персефона — хорошая, крепкая семья. Здесь нет никого лишнего. Все просто и знакомо. Если бы так было везде… жизнь была бы совсем другой. — Вы действительно хорошая семья. Наверное, я немного завидую. Не знаю что на счет Гелиополиса, но Дуат совсем другой. — Оно и видно. Ты весь как на иголках. Анубис впервые за всю прогулку посмотрел на Гермеса. — Спасибо тебе… Мне стало легче. — М? Эм… Да не за что. Гермес приподнял уголки губ. Он выглядел очень расслабленным. Должно быть, это действительно, был его дом. Пространство залилось светом. Сквозь поле шел высокий, тонкой фигуры мужчина. — О, это Аид… Царь нижнего мира… И это все? Простовато одетый и мило улыбающийся? Это и есть царь? Ни трона, ни свиты, ни гордого вида? Ни единого намека на строгость или отстранённость? — Я убью тебя, лодочник! Где тебя носило?! — По Египту меня носило. И не ори так. Взял и всю романтику порушил. — Ой, а это кто с тобой? — Жених! Пришли к тебе на поклон. — Ребенок, не пугай меня. Что случилось? — Я серьезно, это мой жених. — Поправочка: фиктивный жених. — Так… Давай объясняй, что тут происходит. — Анубис — бог загробного мира. Он поможет нам справиться с Зевсом. — Гермес. Мы, кажется, уже говорили на эту тему. Я против убийства Зевса. — Тогда все было по-другому! — Гермес! Это не шутки! — А я и не собираюсь шутить! Я не оставлю этого урода в покое. Сколько еще должно произойти, чтобы твое терпение лопнуло? Или тебе все равно? Тебя это что, не касается? — Я никогда такого не говорил! Гермес, я лишь хочу, чтобы с тобой все было в порядке! Это не твоя война. — Не моя?! Это шутка какая-то?! — Гермес, я… Я не это хотел сказать. Я все понимаю. Ты зол, у тебя есть причины желать мести. Но если в погоне за местью, ты разрушишь свою жизнь, кому от этого станет лучше? — Дядя, я не могу так жить. Я не могу поселиться на необитаемом острове с любимой женушкой и забыть обо всем остальном мире до конца времен. — Прости меня. Это моя вина. Я не должен был уступать ему трон… Я прекрасно знал, какой он, но не думал, что все так обернется. Это я виноват. — Я не пытаюсь тебя обвинить. Но прошу, помоги. Дай Анубису благословение. Один единственный раз. Последний раз. Клянусь, все будет хорошо. —… Анубис, да? — Да, господин. — Что ты обо всем этом думаешь? — У меня свои причины для сотрудничества. Я помогаю своей стране, и людям, которые там рождены. — Красиво. Но я спросил не об этом. Твоя роль в плане предельно ясна. Ты тот кому предстоит исполнить главную часть — убить Зевса. — Есть что-то о чем я должен знать? — Парень, мы говорим об убийстве. Ты уверен, что справишься? Ты уверен, что сможешь дальше жить с кровью на руках? Высшая цель это прекрасно. Но что станет с тобой, когда все закончится? — Со мной? — Парень, тебе со своей душой жить еще очень долго. Подумай хорошенько. Сможешь ли ты вынести все, что взвалил на себя? — Да. — Не слишком бодрый ответ. — Смерть — моя работа. Ничего особенного. — Твоя работа — смерть, но не убийства. Я вижу, что у тебя доброе сердце. Спроси себя еще раз. И, главное, дай честный ответ. Ты сможешь убить? — Да. — Как пожелаешь. Надеюсь, я в тебе ошибся. Аид положил руку на голову Анубиса и прошептал слова благословения, а затем наклонился к уху Анубиса. — Когда подберешься к Зевсу назови мое божественное имя - Гадес. И тогда следующее прикосновение твоей правой руки будет смертельным. — Хорошо, я понял. — Ох, берегите себя, мальчики. — Спасибо, дядя. Рад был тебя увидеть. Нам уже пора. — Стоять. Что ты там говорил про жениха? — Ну… Это все будет на свадьбе… На подставной. Гермес виновато сжался и состроил брови домиком. Аид закрыл глаза рукой. — Дайте мне сил не убить этого ребенка… Гермес, мальчик мой, за какое зло ты решил устроить дяде марафон бессонницы? — Так получилось. Слов назад не вернуть. Уже как есть. Аид схватился за голову и выпучил глаза как филин. Он все ходил из стороны в сторону и причитал. — Сумасшедший ребенок! Иди с глаз моих долой и мертвым ко мне не приходи! Не впущу — так и знай! — Я тоже тебя люблю, дядь. Анубис вдруг подал голос. — Я за ним присмотрю. — Ууууу! Еще один! Присмотрит он! Кто б за тобой присмотрел! — Пхахах… Анубис впервые улыбнулся от души. Эта атмосфера любящей семьи, кажется, совсем его растрогала. — Пойдем, нам пора. — Ага… — Все, дядь, мы ушли! — Иди, бессовестный! Гермес встал на лодку только что подплывшего Харона и послал на берег воздушный поцелуй. Аид издалека погрозил кулаком и ушел в поле, к людям. Обратная дорога прошла для всех в приподнятом настроении. Гермес и Анубис благополучно поднялись наверх. Что ж, их идилия длилась не долго. По прибытии их нашла Афина. — Гермес… — Ты чего такая бледная, сестренка? — Это… Пришла весть от Зевса. — Сейчас? Он же только отбыл. Что такое? — Он сам назначил место свадьбы. — И что он придумал? — Свадьба будет в Аркадии. В глазах Гермеса потемнело.