Архимаг Великой пустыни

      В этой части пустыни древние гробницы часто выглядят как дворцы, а дворцы изначально строили как гробницы. Иной раз не сразу и поймешь, куда забрел. Но тут мне все сразу стало понятно. Это был роскошный дворец, но потом его перестроили в усыпальницу. Лишние проемы и проходы заделали, причем кладка сильно выделялась, а местами добавили ловушки, которые, наверное, почти сразу вышли из строя.       Чем дальше мы заходили, тем меньше вокруг было песка и больше мусора. В комнатах от некогда красивой мебели остались только растрескавшиеся от времени обломки. Лишь один небольшой столик, целиком выточенный из камня, оказался неподвластен времени и грабителям гробниц.       — Похоже, мы опоздали, — вздохнула Элла, заглядывая в очередную комнату с хламом.       — Причем на много-много лет, — добавил Риггар.       — Тише, — коротко бросил Ихрам.       — Что? — удивилась Элла. — Тут в пыли никаких следов нет, мы тут одни.       — Ты мешаешь Сандеру.       — Ух, простите-простите, не знала, что наш правильный паренек такой чувствительный…       Я промолчал и начал заново сплетать заклинание. Тонкие нити, видимые лишь мне, проскользнули вперед, прошлись вдоль стен и нырнули в незаметные глазу трещинки в полу.       — Впереди ловушка и чуть дальше сгустки демонической энергии.       Риггар и Элла мгновенно посерьезнели.       — Мамоно? — коротко спросил Ихрам.       — Если только совсем слабые, отсюда не понять.       Я пошел вперед по коридору, краем глаза разглядывая красивые геометрические узоры на стенах. Краска давно облетела, мозаика осыпалась, но кое-какие следы все же остались.       — На эту плиту не наступать, — для наглядности я повесил над ней небольшой светящийся красный шарик.       — А что будет, если наступить? — поинтересовалась Элла. — Провалишься?       — Да, простая ловушка нажимного типа, — ответил я. — Раньше были колья, а сейчас, скорей всего какая-нибудь липкая гадость и сигнальное заклинание.       Мамоно, в поисках мужа, нередко забирались в подобные руины и заменяли старые смертельные ловушки на ловчие и безопасные для человека. Пройдя еще немного дальше, я обнаружил еще одну ловушку, на этот раз более хитрую. Тонкая, практически незаметная глазу шелковая нить шла на уровне колена. В полумраке темного коридора её не увидишь и не заметишь, но стоит её задеть и…       — Сигнальное заклинание, — пробормотал я себе под нос.       — И что оно делает? — опять поинтересовалась Элла.       — Сообщает всем мамоно на три дня пути вокруг, что здесь есть потенциальный муж, — вместо меня ответил Ихрам.       — Именно так. Это еще и метку маны вешает, — добавил я. — Чтобы уж точно никто не ушел.       Еще немного дальше попалась нам и совсем простая ловушка — на небольшом деревянном столике с растрескавшимся лаковым покрытием стояла красивая шкатулка. Рядом лежали серебряные монеты. Риггар быстро отвел взгляд в сторону, а вот Элла едва не попалась, Ихрам успел её отдернуть назад.       — Трогать нельзя, — предупредил я. — Именно эти демонические сгустки я и почувствовал от входа.       Ловушка простая, если не сказать примитивная, но попасться в неё проще простого. На монетах и шкатулке лежало заклинание, притягивающее внимание. Обычный человек даже не поймет, что происходит, а уже положит проклятые вещи в свой карман. А дальше все зависит от фантазии мамоно, оставившей этот сюрприз. Некоторые любят, чтобы заговоренная вещь начала сводить с ума человека, чтобы ему постоянно мерещилось, что он стал мужем монстродевы и так до тех пор, пока грезы не станут явью. Гебу-дануки, например, любят обвинять людей в воровстве и через суд превращать мужчину в своего долгового раба.       Мамоно могли раскидывать и другие вещи, рассчитанные как на мужчин, так и на женщин. Поэтому первое, что запоминали авантюристы вроде нас — ничего не трогать руками.       На очередной развилке Ихрам остановил меня и показал на стену.       — Проход должен быть здесь.       Я молча кивнул, Ихрам говорил, что на этот раз мы идем за конкретной вещью, и заказчик точно знает, где она находится. Я бы не удивился и тому, что в этот раз мы работаем на бывшего владельца этого дворца, а может быть и на «жильца» этой усыпальницы.       Проход был замурован качественно. Ни швов, ни каких-либо следов или намеков неведомые строители не оставили. Мне потребовалось повозиться, чтобы найти скрытый механизм и понять, как правильно его активировать.       — Сим-сим, откройся… — я щелкнул пальцами и…       Ничего не произошло. Элла презрительно хмыкнула, но Ихрам и бровью не повел. Я опять надавил на нужные выступы, раздался сухой щелчок и все. Хитроумный механизм давно вышел из строя.       — Риггар, доставай инструмент.       Я отошел в сторону. Риггар, размахнувшись как следует, ударил тяжелым кайлом. Пыль и осколки камней полетели во все стороны. Сменяя друг друга, Риггар, Ихрам и Элла вскоре пробили дыру в стене.       — Сандер.       Первым делом я с помощь магии проверил воздух.       — Нормально, дышать можно.       За неведомым проклятьем фараонов, убивавшим расхитителей гробниц, чаще всего стоят разные газы, скапливающиеся в гробницах. Пару раз нам приходилось ждать больше суток, пока вскрытые подземные залы достаточно проветрятся.       Я первый пролез в дыру и огляделся. Много пыли, голые стены и никаких вещей. Следов демонической энергии тоже не было, видимо мамоно не знали об этих залах или ленились сюда заходить.       — Все в порядке!       Вниз вела узкая, достаточно крутая лестница, высеченная в толще известняка. Спустившись и выйдя на развилку, мы сразу увидели торчащие из-под каменной плиты мумифицированные ноги нашего незадачливого предшественника.       — Как он смог сюда пробраться? — поинтересовалась Элла.       — Через другой проход, а может напрямую прорыл лаз, такое тоже бывает, — ответил Ихрам.       — В какую сторону дальше?       — Направо.       Я в очередной раз сплел заклинание и на этот раз сразу обнаружил опасные ловушки. Ихрам и Риггар тем временем приподняли каменную плиту, а Элла вытянула иссохшее тело древнего грабителя гробниц. Но, увы, у него было только несколько старых инструментов и пара старинных медных монеток.       Дальше мы шли медленней. Ловушки встречались на каждом ходу, и их приходилось обходить или обезвреживать. Пару раз мы нашли еще несколько тел искателей сокровищ, у одного из них нашелся мешок с серебряной посудой. Риггар ловко спустился на дно ямы и забрал добычу.       В этих коридорах и комнатах украшений уже не было. Только голые стены, крепления для масляных ламп, да давно разграбленные усыпальницы. Выглядели они удручающе — разбитые мраморные крышки саркофагов, разломанные ящики, в которых хранилась богатая утварь. В некоторых погребальных залах даже отсутствовали мумии. В одно время их тоже активно продавали.       Один из залов оказался почти полностью засыпан песком, а в потолке зияла большая дыра. Наши предшественники попросту выкопали проход сверху и пробили потолок, чтобы не лезть через вход и пробираться мимо ловушек.       И чем дальше мы заходили, тем меньше энтузиазма оставалось на лице Эллы и Риггара. Но Ихрам был спокоен и не зря. Почти в самом конце коридора в очередном зале на полу валялась небольшая статуэтка совы. Грабители вынесли отсюда все кроме этой статуи и неудивительно — на ней было несколько защитных заклинаний, не дававших никому взять её в руки.       — Ихрам, осторожно! Не трогай её!       — Нам нужна имена эта статуя.       — Я понял, но трогать её не стоит.       Я осторожно опустился на колени перед статуей мудрости и начал распутывать заклинания. Пока я возился, Риггар и Элла осмотрели соседние залы и вернулись с пустыми руками.       — Готово.       — Хорошо, — Ихрам убрал статую в мешок. — Возвращаемся, здесь уже делать нечего.              

***

             Когда мы выбрались из руин, наступил вечер и начала портиться погода. Сильный, порывистый ветер срывал мелкий песок с гребней барханов. Взглянув на солнце, коснувшееся барханов, Ихрам решил остаться здесь на ночь и уже утром отправиться обратно в Кади-Халем.       Лагерь уже был разбит, поэтому мы просто отдыхали. Когда стемнело и похолодало, Риггар развел небольшой костер в ямке, чтобы не было видно огня, а я заварил чай в небольшом котелке.       Палатка хлопала на ветру, из пустыни доносился плач шакала. Я любил такие вечера в пустыне. Тишина, ветер, ночь, тихое потрескивание веток в костре, ароматный чай с запахом дыма и ни души на бессчетные лиги вокруг.       На запах еды прибежал любопытный, большеухий фенек. Он забавно водил носом и ушами, принюхиваясь к незнакомым запахам и не решаясь подойти ближе. Я отрезал небольшой кусок вяленого мяса и бросил в его сторону. Пустынный лис осторожно принюхался к мясу, схватил его и быстро убежал прочь.       — Наш правильный паренек еще и животных любит, — хмыкнула Элла.       Я не ответил ей.       — Оно хоть того стоило? Сколько мы получим за эту каменюку?       — Стоило. Каждому по золотому дирхему, еще и эту мелочь продадим, и деньги на всех поделим.       — Золотой, — Элла презрительно скривилась.       Ихрам быстро взглянул на неё и промолчал, Элла ничего не заметила.       — Золотой дирхем за короткую прогулку — это неплохо, — сказал Риггар.       — И сколько нам ждать следующей работы? И опять на выпивку занимать?       — Так не трать все сразу, — пожал плечами Ихрам.       Я в спор не вмешивался. На золотой дирхем можно месяц в чайхане ужинать, а можно за один вечер в майхане* его потратить. И глядя на Эллу, я все больше задумывался о словах Сари, что Элла навлечет на нас беду.       — А ты почему молчишь? — вдруг спросила у меня Элла.       — А что говорить? — я прикрыл глаза, наслаждаясь запахом крепкого, горячего чая, и отпил глоток. — Мы живы. Нас не поймали пустынники. Мы не заблудились в самуме. Нас не поймали мамоно. Нечего гневить богов.       Элла хотела что-то сказать, но промолчала. Ихрам одобрительно кивнул. Риггар хмыкнул. Еще немного посидев у огня, я ушел спать              *Майхана — заведение, в котором подают алкоголь.              

***

      

      На следующий день стало жарче, чем обычно, у меня по спине градом стекал пот, и казалось, что нечем дышать. Ветер затих, и вся пустыня словно притихла, но из-за жары я не сразу обратил на это внимание.       — Поворачиваем назад! — скомандовал Ихрам. — Быстрее!       Он первый развернулся и несколько раз стегнул верблюда по боку, поторапливая его. Риггар не стал задавать вопросов, а вот Элла недоуменно обернулась:       — В чем дело?       Ихрам даже не обернулся и лишь еще несколько раз ударил своего верблюда и крикнул:       — Гар! Гар!       Мой верблюд, услышав команду хозяина, не дожидаясь пока я отреагирую, побежал быстрее. Также поступил и верблюд Эллы.       — Да что случилось?       Я обернулся, но ничего не увидел. Но стоило мне прикрыть глаза и прислушаться к пустыне…       — Гар! Гар! — тут же выкрикнул я и, повернувшись к Элле, ответил: — самум!       Больше глупых вопросов не было. Поначалу мы торопили верблюдов, а потом наоборот пришлось даже немного осаживать. Риггар, ехавший впереди меня, постоянно оглядывался назад. Когда он это сделал в очередной раз, то по его лицу я сразу все понял…       Обернувшись назад, я увидел позади над барханами темную полосу — воплощенный гнев Великой пустыни — песчаная буря.       — Быстрее! Гар! — не сдержавшись, выкрикнул я.       Но верблюда поторапливать и не надо было, он сам спешил убежать от бури. Вот только это было невозможно. Тут не справятся ни верблюды, ни быстрые скакуны, ни даже выносливые мамоно. Перед пустыней все равны, и особенно все равны перед песчаной бурей.       К счастью, нам нужно было просто вернуться назад и укрыться в гробнице, до которой оставалось уже совсем немного. Я уже видел торчащие из песков обелиски и верхушки статуй.       — Быстрее! Не отставайте! — крикнул Ихрам.       Вдруг резко потемнело и стало просто невыносимо жарко, душно и тихо…       Даже не оборачиваясь, я понял, что мы не успели. Песчаная буря обрушилась на нас, взвыл ветер, и все вокруг нас мгновенно исчезло в серой пелене. Я поспешно закрыл лицо платком, чтобы не задохнуться от мелкого песка.       Верблюд обижено взревел и остановился, не желая никуда идти. Я выругался, спрыгнул на песок и взял его за поводья. Через пару секунд из темноты вынырнула Элла, прятавшая лицо от песка и также тащившая за собой верблюда. Вместе мы подошли к Ихраму и Риггару.       Я знал, что это только начало бури и если мы немедленно не найдем укрытие, то нам конец. Иссушающий жаркий воздух выпьет влагу, а песок забьется в легкие. Но попробуй найти верную дорогу, когда не видно ничего дальше протянутой руки!       — … ер!       Ветер поднимал в воздух все больше песка. В темноте сверкнуло несколько молний. Обливаясь потом, я раз за разом пытался сплести нужное заклинание, но тщетно. Когда-то давно я читал о странном эффекте возникновения сильных магических ветров во время пыльных бурь, а вот теперь столкнулся с ним на практике.       Спустя несколько попыток я смог нащупать следы своих же заклинаний возле гробницы, определить направление и создать несколько ярких светлячков. Ихрам забрал у меня поводья верблюда, чтобы мне ничего не мешало, и я пошел вперед, указывая остальным дорогу.       Идти было тяжело. Ноги проваливались, ветер заметал следы и бросал в лицо горсти сухого, колючего песка, а от духоты и жары у меня кружилась голова. В горле пересохло и мучительно хотелось пить, но с лица нельзя было стягивать платок. Пару раз я сбивался с дороги, пару раз приходилось останавливаться и искать Эллу, которая теряла нас.       Дорога показалась мне вечностью и когда мы, наконец, смогли спрятаться от бури за каменными стенами, я без сил опустился на засыпанный песком пол. Песчаная буря в глубокой пустыне это вам не песчаная буря в Кади-Халем…              

***

      

      Ветер заметал через щели песок и мелкую песчаную пыль, поэтому мы ушли глубже в гробницу. Там каменные стены защищали нас от песчаной бури и приглушали её завывания. Для света мы запалили несколько лучин, небольшой железный держатель нашелся в соседней комнате. Ужинали мы всухомятку, разводить костер внутри гробницы было бы большой глупостью.       Ихрам и Риггар отнеслись к ситуации спокойно. Нам повезло, мы нарвались на песчаную бурю недалеко от хорошего укрытия, а вот застань нас буря на открытой местности и до утра мы бы не дожили. Я тоже не переживал, после всего, что со мной случилось, быстрая смерть в пустыне не казалась мне чем-то страшным.       А вот Элла отказалась от еды, уселась в углу с мрачным видом и, глядя перед собой, подкидывала нож на ладони. Большую часть вечера она молчала и, судя по всему, накручивала себя…       — Отлично сходили. И за все это сраный золотой!       Ихрам холодно посмотрел на неё.       — Сходили отлично, — спокойно произнес он. — Мы живы. На мамоно не нарвались. От самума спаслись и сможем вернуться в город.       — И что с того?! Я не на прогулку сюда шла!       — А не ты ли беду на нас и накликала?       Ихрам говорил все тем же тоном, так что Элла вряд ли что-то поняла, а вот мы с Риггаром напряглись.       — Толку от тебя в походе никакого. Правил не знаешь. Болтаешь, словно не воин, а глупая женщина на базаре…       — Рот закрой, — Элла вскочила на ноги. — Довольно! Я достаточно наслушалась тебя. Все вас я по горло уже наслушалась! Живете здесь как…       Она презрительно сплюнула на пол.       — Есть настоящая работа и настоящая дело, за которое нам заплатят куда как больше, чем за эту статую! Не сраный дирхем, а тысячу полновесных золотых рионов! Каждому! Ну или, — Элла презрительно скривилась, — все три тысячи достанутся мне одной, если вы и дальше хотите копаться в пыли.       — Это за что платят тысячу золотых? — спросил Риггар.       — Да уж не за то барахло, которым вы тут промышляете! За него, — Элла показала на меня. — За нашего правильного паренька, оказывается, Орден готов заплатить три тысячи золотом!       Ихрам и Риггар повернулись в мою сторону.       — Это правда?       — Её обманули, — ответил я. — Орден, скорей всего, хочет меня вернуть, но за меня и сотни серебром не заплатят!       — А я проверю, — ухмыльнулась Элла. — Ну что?       — В Кади-Халем вопросов о прошлом не задают и членов отряда не продают, — коротко ответил Ихрам. — Но для тебя я сделаю исключение, Элла. Надеюсь, хоть пару монет серебром за тебя работорговцы отдадут.        Ихрам достал кинжал, но не успел сделать и шага, как в руках Эллы появилось два небольших арбалета. Риггар и Ихрам замерли.       — Отлично. Значит, вся награда достанется мне. Щенок, собирай вещи, пора возвращаться домой, — Элла зло усмехнулась.       — Я не вернусь, — ответил я.       — А тебя и не спрашивают.       — Я лучше сдохну в песках или стану подстилкой для гулей в пустыне, но обратно не вернусь…       — Щенок! Тебя не спраши…       Элла вдруг поперхнулась и вытаращила глаза. Несколько секунд она судорожно глотала воздух, но потом уронила один арбалет, схватилась за горло и упала на колени. Риггар ничего не понимал, а вот Ихрам, бросив на меня быстрый взгляд, мгновенно метнулся к Элле и забрал у неё второй арбалет.       — Элла…       Она, судорожно пытаясь сделать хоть вдох, подняла голову и посмотрела на меня.       — Я же сказал, что не вернусь. И если для этого мне придется убить тебя, то так уж и быть, я пойду на эту огромную жертву. Не переживай, Элла, я буду приносить цветы на твою могилку…       — Сандер, не надо, — быстро сказал Ихрам.       Я не ответил. В глазах у Эллы появилось осознание конца… пальцами она до крови разодрала горло, словно это могло бы ей помочь. Выждав еще немного, я резко развеял заклинание, и Элла шумно вздохнула и закашлялась.       Риггар перевел дух, а вот Ихрам не отрывал от меня взгляда. Он знал меня лучше, чем остальные в отряде.       — Знаешь, — медленно начал я, сворачивая веревку в петлю, — когда ты называла меня правильным пареньком, я не обижался. Правда. Я ведь действительно все делаю правильно…       Пока Элла пыталась отдышаться, я напитал веревку магией и бросил её в девушку. Через пару секунд руки Эллы были прочно связаны за спиной, а шею стягивала петля. Не говоря ни слова, я вышел из комнаты, силой вытягивая Эллу за собой. В обычном состоянии я бы с ней не справился, но сейчас из-за сильного кислородного голодания Элла толком ничего не понимала и практически не сопротивлялась.       Риггар и Ихрам пошли следом.       — Я все делаю правильно. Ни с кем не ругаюсь, вникаю в местные обычаи, знаю свое место, а еще… — я притянул Эллу к себе. — Никогда не показываю все, на что я способен. Или ты, правда, думала, что три тысячи золотом могут предлагать за какого-то там дезертира?       Элла полной дурой все же не была. Она захрипела, попыталась что-то сказать, наверное, извиниться или что-то еще, но я все делаю правильно. И поэтому не оставляю второго шанса тем, кто пытался меня убить…       — Прощай.       Я толкнул её вперед. Сделав несколько шагов, Элла наступила на нужную плиту и с воплем улетела вниз.       — Кх… нет. лучше. агхр…       Я осторожно подошел к краю ловушки и зажег магический огонек посильнее. Внизу, в небольшой яме, на мягких матрасах извивалась Элла, пытаясь вырваться из объятий сразу четырех мумий. Но тщетно. Эти мамоно могут надолго впадать в спячку и годами лежать в таких вот ловушках, ожидая, пока духовная энергия мужчины разбудит их. Но так, как из-за нехватки маны у них развивается сильная жажда, то после длительной спячки и женщине мумии будут очень рады.       — Лучше бы ты её убил, — коротко сказал Ихрам.       — Ты сам меня остановил, — ответил я.       — Я её предупреждал, — вдруг произнес Риггар.       — Что?       — Я предупреждал её, что ты не так прост.       — За тебя действительно могут дать такие деньги? — спросил Ихрам.       Я насмешливо хмыкнул и покачал головой:       — Нет, никогда. Если бы я им был так нужен — они бы послали отряд наемников или убийц. Но три тысячи золотом? За меня? Я всего лишь военный маг и дезертир.       Внизу с отчаянно сопротивляющейся Эллы мумии уже срывали одежду. Они ласкали Эллу везде, целовали и вытягивали из её тела духовную энергию, заменяя демонической. Вскоре Элла станет такой же как они… Бросив на неё последний взгляд, я повернулся и пошел обратно.        Три тысячи золотом… надо же… Такое Элла могла узнать только на постоялом дворе от спутников Дэлии, а значит, мои проблемы не закончились. Но… на самом деле мои проблемы только начинались…       Возвращаясь обратно в зал, который мы облюбовали, я по привычке проверил сторожевые заклинания и быстро сплел короткое заклятье на проверку, нет ли рядом демонической энергии…       — Ихрам! Риггар! Здесь мамоно!       Я рванул было в комнату и замер. Впереди, в темноте коридора уже кто-то стоял…       — Ну, надо же какая удача, — раздался приятный воркующий голос. — Сразу три замечательных мужа…       В коридоре вспыхнул яркий свет, от которого мы на мгновение зажмурились, а потом мы увидели, что вокруг уже стоят молчаливые анубисы с глефами в руках. Мамоно перекрывали коридор с обоих сторон, полностью отрезав на пути к отступлению.       — Эта песчаная буря, так некстати сорвавшая наши планы, оказывается, привела нас к такому сокровищу…       Из темноты на свет медленно выползла крупная ламия с темной кожей и темно-синей, практически черной чешуей, роскошной гривой черных волос и большими лиловыми глазами. Дивное платье, словно составленное из множества чешуек, переливалось на свету, а крупные, черные брильянты чуть мерцали в серьгах и диадеме.       Темная владычица пустыни, проклятье фараонов, апофис…       — Давно я не встречала столь умелых охранных заклинаний. Всегда приятно видеть работу мастера, — апофис чарующе улыбнулась.       Очень удобно, когда у тебя есть несколько веков на то, чтобы отточить умение расплетать чужие заклинания так, чтобы не потревожить ни одного из них.       — Госпожа, — Ихрам приложил руку к сердцу и поклонился. — Мы просто путники, что решили укрыться от самума в этих залах. Если тем самым мы нарушили запрет, то…       — Скорей всего вы воры, — холодно и сурово заявила анубис. — Наглые грабители могил!       Судя по тому, что она стояла рядом с апофис, а в лапе держала не глефу, а золотой посох с весами, это была не рядовая волчица из стражи, а как минимум капитан, а то и советница самой черной ламии.       — Ну, полно, — мягко улыбнулась апофис. — Какие запреты? Эти старые развалины не нужны даже гулям, а даже если эти милые ребята прихватили с собой на память пару золотых побрякушек, то разве это преступление?       — Да, это преступление. А любое преступление заслуживает наказания!       Волчица смотрела на нас так, словно уже была готова положить наши сердца на чашу весов, и можно было не сомневаться, что они перевесят перо…       — Поэтому ты до сих пор не замужем, Татшетхат. Ты любого потенциального мужа пугаешь так, что они от тебя к песчаным червям готовы убежать, — рассмеялась апофис.       Анубис чуть сузила глаза, но ничего не ответила.       — Не важно, кем они были до этого, — тихо проворковала апофис. — Мирными путниками, грабителями гробниц или разбойниками… теперь они наша добыча…