Сон под дождём

       Осенний дождь заставил тело съежиться от холода, хотя сознанием я ничего не чувствовала: не слышала стук капель об асфальт, звуки мотора проезжающих мимо машин; практически не видела суетившихся людей, которые ищут укрытие, из-за чего постоянно с кем-то сталкивалась, даже не извиняясь. Губы меня не слушали, язык словно прилип к небу, а слёзы, что так предательски катились с глаз, смешивались с дождём. Мой неторопливый шаг вскоре сменился бегом: я хотела оказаться подальше от того места, хотела забыть всё, что только что увидела, хотела забыть его. Почему-то я отчаянно верила, что, как только окажусь за городом, мне станет намного легче.        Луг возле леса выглядел особенно красивым под немного утихшим дождём. Я шла между цветками сон-травы, стараясь ни о чём не думать. В голове творился полный беспорядок, не позволяющий мне сосредоточиться на конкретной мысли, поэтому я решила для начала постараться взять свою истерику под контроль. Свежий, лесной ветер, стихающий стук капель дождя о траву понемногу приводил в чувство. Я оглянулась вокруг себя, вспоминая, куда я забегла — и ужаснулась: именно это место было нашим любимым, сюда Кэйа звал меня почти каждый раз во время наших с ним свиданий. Почему ноги меня привели именно сюда? Я же хотела поскорее всё забыть. Сознание откровенно противостояло моим, видимо, не совсем здравым намерениям.        Я села на скамейку у опушки леса, любуясь открывшимся перед глазами видом: тучи уже расходились, открывая взор необычно яркой луне, что освещала скопившуюся воду на лепестках сон-травы. Тишина природы немного прояснила мои мысли и я предалась воспоминаниям. Кэйа Альберих — человек с загадкой, сумевший однажды покорить моё сердце. Очень сложно понять, что у него на уме, но тем не менее он был заботливым и любящим молодым человеком. Добрый и понимающий, он всегда мне помогал, если я в этом нуждалась. Я старалась отплатить ему тем же. Когда вспомнила его умиротворённое, но такое уставшее, спящее лицо, мои губы дрогнули в улыбке. Я с теплотой вспоминала все моменты, проведённые вместе с ним. И хоть его прошлое окутано тьмой, он никогда не дарил мне фальшивую улыбку. Я знала, что Кэйа любил меня ровно также как и я его. Так почему же он предал меня? Почему он так близко подпустил к себе ту девчонку? Глубокая рана от ножа в спину отдала мне новой волной боли. Перед глазами опять всё размылось и слёзы снова потекли по щекам. Нет, это уже не было истерикой: я даже не всхлипывала.        Намокшие одежда и волосы напомнили о себе, заставив тело вздрогнуть под очередным порывом ветра, но я не нашла в себе сил встать и пойти домой. Вместо этого я задумалась, что мне делать дальше, но мой поток мыслей прервало внезапное тепло на плечах: кто-то укрыл меня своим плащом. — Простудишься ведь, — сверху донёсся приглушенный голос, от которого в груди неприятно сжало. — Что ты здесь делаешь? — я сама удивилась насколько холодно звучал мой голос в тот момент. Кэйа не сразу нашёл что ответить, поэтому я продолжила. — Уверена, тебя дома поджидает та девушка. Почему ты сейчас не с ней?        Я не видела лица Кэйи, потому что не отрывала взгляда от светящийся в лунном свете сон-травы; но могла предположить, что он сейчас занимался тем же. Однако было что-то не то в его поведении: он не шутил, не безрассудствовал, как это делал почти всегда… Кэйа в этот момент обрёл такую непривычную для себя серьёзность. — Милая, я могу объяснить… — Да неужели? — я позволила себе горький смешок. — Как вообще можно объяснить?       Кэйа перебил меня точно также, как и я мгновение назад: — Послушай меня, прошу.       Я не нашла в себе силы хоть что-то ответить, поэтому мужчина принял моё молчание как знак продолжать. — Мне нужно было это сделать, чтобы убрать конкурентов. Помнишь, я говорил тебе о той компании, что постоянно вставляла нам палки в колёса? Так вот, та женщина — их лицо. Мне нужна была информация о них, самая сокровенная. Когда она была готова уже всё рассказать, в комнату вошла ты, — Кэйа на мгновение запнулся, подбирая слова. — Пойми, мне нужно было у них всё узнать. — Почему ты мне просто не рассказал раньше о своём плане? — голос оставался всё таким же холодным, разве что где-то могли быть слышны горькие нотки. — Я боялся, что ты не одобришь, что ты растроишься… — О, значит, ты решил, что держа всё в тайне от меня, я буду чувствовать себя намного лучше, даже когда всё узнаю? — я посмотрела на него, отчаянно пытаясь сдержать всю злость и обиду, что накопилась во мне за последние несколько часов. — Кэйа, иногда я не понимаю твоих действий. Неужели ты даже не предполагал как я отреагирую на это?        Глаза опять защипало. Я изо всех сил пыталась сдержать свои эмоции, но кое-что всё-таки выплёскивалось наружу, нечто, что заставило глаза ледяного сиреневого оттенка расшириться. В его взгляде было всё, что он чувствовал в тот момент: удивление, бесконечное чувство вины, злость на самого себя… Я впервые видела его... таким. Альберих старался не показывать мне свои отрицательные чувства, основываясь, наверное, на том, чтобы лишний раз не волновать меня. Но в этот раз я переосмыслила всё. А правда ли он мне так доверяет, как говорил когда-то Если это правда, то почему никогда не говорил мне о своих переживаниях. В моем понимании, отношения должны основываться не только на взаимной любви, но и на доверии и понимании друг друга.       В этот раз я взглянула на него совсем новыми глазами с изрядной долей недоверия, будто первый раз увидела. Он разглядел это в выражении моего лица; это и заставило его подойти, присесть на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с моим лицом и коснуться пальцами моей щеки. Прежде, чем он успел открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, во мне вскипел уже неудержимый гнев: — Убери руку, Кэйа, — мой голос дрожал от застрягшего кома в горле. — Убери, пока я не влепила тебе пощёчину.        Мужчина не двинулся с места, вместо этого вдруг схватил уже было замахнувшуюся руку и притянул меня к себе, на траву, крепко прижимая к груди. Мои попытки оттолкнуть его были бесполезными: он не отпускал меня, как я не пыталась вырваться. Вскоре у меня кончились силы на сопротивление, я обмякла в его руках и, наконец, зарыдала, пряча своё лицо в его груди. Кэйа переложил одну из своих ладоней мне на макушку, молча слушал мои рыдания. — Милая, — начал он после того, как у меня закончились силы даже на слёзы. — Родная, я знаю, что просить тебя о прощении сейчас бесполезно, но всё же… — Просто помолчи, прошу.        Больше он ничего не говорил. Я повернулась в его объятиях и снова уставилась на поблескивающий прострел. Сложно предположить, о чём думал в этот момент Кэйа, сидя на мокрой траве; наверное, ни о чём, также как и я. Мы с ним знакомы три года, но сегодня я впервые увидела эту его новую сторону — неуверенную и переполненую чувством вины. Этим дождливым вечером он впервые мне её показал. Я даже сомневалась, что Кэйа способен испытывать подобные чувства. До этого он превращал всё в шутку, заставлял поверить, что в сложившейся ситуации был виноват кто-угодно, но только не он. — Ты замёрзла, — подметил Кэйа, после того, как я опять съежилась. — Идём, я отвезу тебя домой.        Я послушно поднялась на ноги и попыталась сделать шаг, но усталость после пережитого дала о себе знать — я пошатнулась, ноги меня не держали. Понаблюдав за моими попытками ходить, Кейа вдруг поднял меня на руки, не спрашивая разрешения. — Опусти меня на землю, Кэйа, — огрызнулась я. — Мне от тебя ничего не надо, слышишь? — Побудь хорошей девочкой и не дёргайся, — прежний Кэйа вернулся. — За «хорошую девочку» сейчас получишь, — вопреки всему, я положила голову ему на плечо, тем самым позволяя себя нести, на что он всего лишь едва заметно улыбнулся. В чём-то я была ему благодарной: ноги меня не слушались в этот момент; но и недовольной, ведь он меня совсем не слушал.

***

       Следующим утром я проснулась укрытой у себя на кровати. Последнее, что я помню со вчерашнего вечера — то, как Кэйа нёс меня домой. Наверное, по дороге я уснула у него на руках. Я посмотрела на часы у себя в комнате: время довольно позднее, Кэйа, само собой, уже на работе. Вдруг по ту сторону двери послышался шум. В комнату вошёл Альберих: — Я почувствовал, что моя милая уже проснулась. Хорошо поспала?        Его лицо аж светилось от улыбки в отличии от моего: — Что ты делаешь в моей квартире? — я бросила на него мрачный взгляд. — Разве ты не должен быть сейчас на работе? — И это твоя благодарность? — он приподнял тонкую бровь. — Знаешь, а ты немного поправилась.        Я поднялась, накинула на себя халат и одела тапочки, проигнорировав его комментарий. Альберих, как всегда, в таких моментах забывал про чувство такта. — Я тебя не просила нести меня домой, — сказала я ему перед тем, как открыть дверь в ванную. — У меня нет никакого желания тебя видеть сейчас. Уходи.        Его улыбка померкла. Он опять притянул меня в свои объятия. — Что я должен сделать, чтобы заслужить твоё прощение? — шептал он. — Я ведь люблю тебя.        Я освободилась от его рук и продолжила свой путь к ванной, как ни в чём не бывало, сказав напоследок: — Начни с того, чтобы дать мне время побыть наедине со своими мыслями, — у меня сейчас не было желания его прощать: его вчерашняя выходка больно резанула мне душу. Будучи как раненый зверь, я не могла ему снова довериться, по крайней мере именно в этот момент. — Как я тебе ранее говорила, я не потерплю трёх вещей в отношениях: лжи, скрытности и предательства. По крайней мере в одном из этих пунктом ты с грохотом провалился.        С этими словами я закрыла дверь в ванную комнату изнутри, оставив мужчину думать над моими словами, как предполагалось. Но Кэйа был бы не Кэйей, не крикнув в ответ что-то вроде: — Отлично, у тебя есть на раздумия 40 минут, пока ты принимаешь ванну.        Я промолчала, борясь с желанием выйти и бросить в него расчёску. Кэйа меня прошлым вечером здорово разозлил, а сейчас добавлял масла в огонь — он всегда был таким и меняться даже не думает.        Вода имела удивительное свойство — успокаивать. Злость и обида понемногу отпускали меня, остался лишь осадок разочарования в человеке. Этот осадок не позволял мне его полностью простить. Я понимала, что сейчас мне нужно полностью расслабиться и отпустить это мерзкое чувство. С одной стороны Кэйю можно было понять, но никак не с другой. Вопрос стоял лишь в одном: стоит ли ещё раз довериться ему? Перед глазами возник его образ: вечно растрёпанные, но длинные, темно-бирюзовые волосы, связанные и перекинутые на левое плечо, с которыми я так люблю играть; смуглая, безупречная кожа, что каждый раз заставляла меня руками тянуться к ней; его удивительные глаза холодного, сиреневого цвета, в которых отражался целый мир; аристократичные черты его лица, в меру тонкие губы… Несомненно, Альберих был красив, но не внешность привлекла моё внимание к нему, а его удивительный характер. Да, иногда меня он раздражал своими насмешками, но в то же время не забывал заботиться и…любить. Я точно знала, что он меня любил больше всех на свете, как и я его. Меня невозможно обмануть фальшивой улыбкой и притворно-нежным взглядом: жизнь рано приучила различать искренность и притворство. Может, действительно стоит…        Вместе с усталостью вода забрала у меня и негативные эмоции, оставив лишь неуверенность и сомнения в своих следующих действиях. Кэйа так и не ушёл: он появился передо мной, услышав, что я закончила с процедурами. — Милая, — он ладонями огладил мои руки по всей длине, а глаза искали ответа на свой вопрос на моём лице. — Поверь мне, если бы я полюбил другую, меня тут не было бы сейчас. Ты же меня знаешь. — В этом я уже сомневаюсь. — Дай мне ещё один шанс.       Я снова задумалась. Это решающий момент. Сейчас я должна решить простить его или прогнать прочь. Он терпеливо ждёт моего ответа, всматриваясь в мои глаза, пытаясь уловить малейшую эмоцию. — Хорошо, — я с вызовом приняла его взгляд. — Я дам тебе ещё один шанс, но с одним условием: если когда-нибудь ещё раз соберёшься такое вытворить, сначала посоветуйся со мной.        В этот момент я услышала, как он выдохнул моё имя, а потом снова притянул меня к своей груди. Откуда только у него взялась эта привычка? Раньше за ним такого не замечала, хотя мне было даже приятно, поэтому на этот раз я не отстранилась. — Я согласен на всё ради твоей улыбки, — послышалось сверху. — Куда делся тот Кэйа, которого я знаю? — вымучено, еле заметно улыбнулась.        Мужчина словно только этого и ждал: коснувшись кончиками пальцев моей щеки, он прильнул к моим губам. По моему телу словно пробежала слабая, но такая ощутимая и приятная волна тока. В тот же момент я поняла, насколько соскучилась по этому приятному ощущению, по его руках на моей талии, по его нежным поцелуям на моих губах. Время будто остановилось: я не слышала ничего, кроме мимолётных вздохов Кэйи в кратком прерыве между поцелуями; не чувствовала ничего, кроме его губ, ласкающих мои. — Зачем тебе тот придурок? — шептал он мне в губы, не отстраняясь.        Я не смогла не улыбнуться снова. — Клянусь, я когда-нибудь отправлю тебя к врачу.        На это Кэйа лишь посмеялся, притянув меня снова для поцелуя. Я чувствовала, как его переполняет счастье: он крепко прижимал всё моё тело к своему, практически самостоятельно держа его на весу, ведь мои ноги сейчас еле касались пола; я чувствовала его улыбку через поцелуй. Вдруг, он полностью оторвал меня от пола и понёс дальше по коридору. — Ты что делаешь?! — я никак не ожидала такого поворота событий. — Мы ведь уже давно этим не занимались, правда? — шепчет он мне на ушко. — Сейчас не время для этого! — он аккуратно положил меня спиной на кровать, перед тем сняв полотенце с моих волос. Влажные пряди рассыпались вокруг моей головы. — Только не говори мне, что сама этого не хочешь, — этот ехидный, негромкий голос скоро сведёт меня с ума. — Нет, я…        Как и ожидалось, договорить мне он не дал — сразу заткнул глубоким, жадным поцелуем. У меня перехватило дыхание, я не могла даже пошевелиться. Кэйа всегда был страстным любовником, но сегодня всё по-другому — он как-будто сорвался с цепи. В данный момент моё тело перечило разуму: стоило ещё немного подразнить Альбериха, прежде чем снова позволить ему ложиться в постель со мной; но он слишком хорошо меня знал, включая то, как воздействовать на моё тело и сознание. Поэтому, когда его губы нежными поцелуями перешли на мою шею, у меня не осталось больше сомнений. Моя шея — очень чувствительная эрогенная зона, даже больше, чем та же грудь, и Кэйа прекрасно об этом знал. Его губы не были настолько требовательные, чтобы оставлять засосы на коже — ему было хорошо известно, что нежные ласки возбуждали меня гораздо лучше, и Альберих умело этим пользовался.        Сводя меня с ума, он раскрыл халат и уже, в комплект к своим губам, которые снова вернулись к моему рту, нежно водил ладонями вверх и вниз по обнажённой коже груди, живота, талии и бёдер. Дышать становилось всё труднее, словно мне на грудь положили что-то очень тяжёлое. — Кэйа, — собирая остатки разума, простонала я. — Подожди, сейчас не время…        Он прервал своё занятие, чтобы снять белоснежную рубашку и брюки, и посмотрел на меня затуманенными от возбуждения глазами. — Зачем мне останавливаться, если ты сама этого не хочешь? Посмотри.        Начиная с плеча, он медленно, очень медленно, кончиками пальцев, провёл дорогу прямо к низу моего живота, ненадолго остановив свою руку где-то над моим аккуратно подстриженным треугольником волос, не шевелясь, ожидая моей реакции. От этого действия я заметно вздрогнула от переполняющего меня возбуждения, вызывая у него хитрую ухмылку. — Вот видишь. Я уже молчу об этом местечке, — шепчет он, сдвинув пальцы с места, опуская их ещё ниже, к самой заветной части тела. Он провёл пальцем по всей длине. — Хотя оно уже так скучает по моему вниманию.        Я мгновенно плотно свела ноги, что немного его озадачило. Он наклонился и прошептал мне в самое ушко, огревая его своим тёплым дыханием: — Милая, расслабься. Позволь мне доставить тебе удовольствие.        Немного подумав, я расслаблила ноги. За это он благодарно поцеловал место чуть ниже моего уха, вызвав очередную волну дрожи. — Обожаю твою реакцию на моё внимание.        Кэйа ещё немного поводил пальцами вдоль моей уже изрядно влажной киски, а потом, недолго думая, наклонился лицом прямо к ней, широко развёв мои ноги. — Кэйа, ты…        Ох, Кэйа и правда умел доставить мне удовольствие, быстро выучив на первых этапах нашей интимной жизни все мои слабые места, научился использовать их в своих целях. Первым делом он нежно поцеловал основание моей ножки, чтобы я расслабилась — Альберих давно узнал об этом приёме. Затем поцеловал прямо мою промежность, от чего я чуть не сжала ногами его голову. Нашёв клитор, Кэйа нежно его лизнул горячим языком, а потом освободил одну мою ногу от своей хватки только, чтобы одним пальцем пройти в меня всего лишь на одну верхнюю фалангу, надавливая на стенку, вместе с этим накрываяя губами клитор. — Кэйа! — вскрикнула, выгибаясь в спине, пока он крепко держал меня одной рукой, продолжая своё дело.        Мой разум помутнился: когда Кэйа начал пользоваться уже двумя пальцами и ртом, я была близка к оргазму. Вот, ещё чуть-чуть, и… ничего. В момент, когда я готова была кончить, он вдруг перестал меня ублажать и отстранился с самой хитрой ухмылкой, которую я когда-либо видела. В недоумении и глубоком разочаровании, уставилась на него, а он, правильно истолковав мой взгляд, лишь шире улыбнулся. — Считай это небольшим наказанием за то, что не сразу меня простила, — рукой он убрал остатки моих соков со своих губ. — Готовься к сладкой пытке, милая.        Мои глаза рассширились от возмущения. Значит вот так, да? — Видимо, я немного повременила с решением, когда решила всё же тебя простить, — мгновением позже он уже лежал подо мной. Я опёрлась рукой, добавляя к ней свой вес, на его грудь, чтобы он не поднимался. — Наверное, я должна была оставить тебя на растерзание совести ещё на какое-то время. Но так как уже поздно для этого, я поступлю по-другому.        Он только ехидно улыбнулся. В любой другой ситуации, я смутилась бы, но только не сейчас. Не только он хорошо знал моё тело — я тоже разбираюсь в том, как доставить ему удовольствие. Сейчас нужно было использовать немного другую систему, а не ту, которой обычно следовала, когда хотела уложить его в постель. В этот раз начинать нужно было с конца: мои пальцы скользнули к его паху, пока я в всё той же позе неотрывно смотрела в его глаза. Кэйа всегда любил неожиданные повороты, особенно в постели, именно поэтому сейчас он никак не сопротивлялся, желая узнать, что из этого получится. Хотя, уверена, он точно знал, что я собираюсь ему отомстить за всё. Будет ему наказание, если он уже это начал.        Мои пальцы потёрлись об его пах сквозь ткань боксёров мягко, почти щекоча; губы мокрыми поцелуями осыпали его грудь то тут, то там. Немного повременив с доставанием его члена, я решила позаботиться о верхней части, с довольной улыбкой слушая еле слышный, разочарованный вздох Кэйи. Моя ладонь ласковым движением пошла вверх, к его груди. Я всем весом навалилась на него, целуя его шею нежно, почти невесомо. Кэйа снова вздохнул отнюдь не разочарованно. Я поднялась губами чуть выше, к самой чувствительной зоне на его шее под подбородком, заставив его задрать голову, и легонько прикусила кожу. Кэйа вздрогнул. Я поднялась, чтобы увидеть его лицо, на котором не осталось уже и намёка на насмешку. Это заставило меня ехидно усмехнуться, пока Альберих удивлённо разглядывал моё выражение лица — всё-таки мы с ним одинаковые. Вдруг он одним сильным движением притянул меня за жарким поцелуем, рукой придерживая мою макушку, чтобы я не ускользнула. Один миг — я уже снова оказалась на спине. — Погоди, я ещё не закончила, — пыталась я сопротивляться.        Но Кэйа меня не слушал. Не отрываясь от моих губ, достал презерватив с прикроватной тумбочки, что я всегда держала про запас на всякий случай. В одно мгновение он снял свои боксёры. Моему взору наконец полностью открылось его тело: крепкие мышцы груди и торса были переполнены силой, которая так хотела вырваться наружу; растрёпанные, длинные волосы прикрыли его правый глаз, пока второй предвкушающе смотрел на меня. Я проследила, как его член покачнулся от возбуждения, как Кэйа едва заметно облизнулся. Не отрывая от меня взгляда, он надел презерватив. Я нервно взглотнула, но не шевелилась. Он наклонился ко мне ниже, опираясь на локти, приставил головку члена к входу. — Готова? — прошептал он мне в самое ухо.        Я кивнула — не было смысла сопротивляться, тем более уже не хотелось. Медленно он прошёл в меня примерно на половину своей длины. От вспышки боли я невольно сжалась. В тот же миг послышался его судоржный вздох. — Отпусти меня немного, пожалуйста, — еле выдавил он. — Иначе всё закончится слишком быстро.        Я расслабилась. Он благодарно поцеловал мою шейку и, немного подождав, начал двигаться медленно и аккуратно, позволяя моему телу привыкнуть к ощущениям. Кэйа был хорош: двигался с ритмом, наблюдал за моей реакцией, готовый остановиться, если что-то мне не понравится. Когда я почувствовала, что боль меня отпускает, Кэйа начал входить всё глубже и быстрее. На моменте, когда он вошёл в меня на всю длину своего члена, я сжалась плотнее, чем обычно. Он снова вздохнул, хотя до этого молчал, и остановился. — Милая… — Прости, я не хотела.        Конечно, ещё бы я не хотела... Я решила поцеловать его, отвлекая от слишком приятных для него ощущений. Нужно быть аккуратнее. Я взяла его за щёки обеими руками и притянула, горячо целуя в губы. Его руки зашли за мою спину, немного приподнимая меня и углубляя поцелуй, пока он сам заметно размяк. Я прижалась к нему всем телом, насколько это было возможным; он снова начал двигаться внутри меня. — Ты прекрасна, — он наклонился ниже, жадно целуя губы, постанывая. — Восхищаюсь тобой. Я люблю тебя, и это никогда не изменится. Слышишь?        В этот момент я окончательно растаяла, но забыть о своей мести — не забыла. Чувствуя, что Кэйа вот-вот дойдёт до пиковой точки, я в третий раз плотно сжалась вокруг его члена. Выдохнув в мою шею, ничего на это не сказав, только немного напрягся. В свою очередь он нашёл пальцами мой клитор, начиная массировать. От переизбытка чувств у меня потекли слезы. До сих пор своих стонов я не замечала, в этот момент, будто впервые занимаюсь сексом, я выгнулась под его телом, прижимая его губы к своим. Кэйа уже нарастил бешеный темп. Под таким давлением я не выдержала и кончила, от чего он, простонав моё имя, закончил следом. Какое-то время мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, после чего Кэйа свалился на бок, утягивая меня за собой.        Я посмотрела на него. Альберих прикрыв глаза, наслаждаясь моментом близости. Его волосы совсем растрепались, а на губах играла умиротворённая улыбка. Казалось, он чего-то ждал от меня, стараясь этого не показывать, но у него не получилось. Глядя на его лицо, я нежно улыбнулась и прильнула к губам, даря нежный поцелуй. Кэйа стиснул меня в объятиях, охотно отвечая. Когда я немного отстранилась, наткнулась на взгляд полный нежности и любви. Наверное, у меня было такое же выражение лица. — Я тоже люблю тебя.