Ее зовут Эми. Тоже Эми.

Незнакомец в странном твидовом пиджаке сидел на ее кухне и нервно стучал пальцами по столу. Эми стояла напротив него, в длинном свитере, больше напоминавшем платье, и пушистых фиолетовых тапочках, держа в руках кружку с горячим шоколадом. – Почему тебя зовут Эми? – Ты какой-то чудной, – она усмехнулась, разглядывая его с головы до ног. Мэтисон на самом деле не очень понимала, почему высунулась из окна, позабыв про свой шоколад, а потом позволила ему сидеть на кухне и говорить с ней. Но не каждый же день под твоими окнами вырисовывается довольно симпатичный – хоть и чудаковатого вида – парень, кричащий твое имя на всю улицу. В этом определенно что-то было. – Это очень важно. Скажи мне, почему тебя зовут Эми? Она была готова рассердиться, но слова "это очень важно" несколько смягчили девушку. – Потому что меня так назвали родители? – ответила она вопросом на вопрос и отпила немного, прежде чем поставить кружку на разделочный стол рядом с собой. – Не Амелией? – он все еще отстукивал какой-то хаотичный ритм пальцами. – О нет, не Амелия. Я всегда была только Эми. – Эми... – наклонив голову, повторил обладатель твидового пиджака и синей бабочки. С минуту оба молчали. Она за это время успела снова отпить шоколада и поставить кружку обратно на стол. – Эми, почему ты была сегодня в центре? – он вскинул голову, задавая очередной вопрос. – Дай-ка подумать, – Мэтисон сделала вид, что задумалась, и даже постучала указательным пальцем по щеке. – Представляешь, я там работала. А ты все еще чудной. Ты же знаешь, что я там была как журналист. Делала фотографии. Или уже забыл? Головой, что ли, ударился сильно... Ну извини, я не хотела на тебя падать. Как тебя, кстати, зовут? Она остановила заинтересованный взгляд на его синей бабочке, а потом резко посмотрела в глаза. Но он уже смотрел куда-то мимо ее лица. – Зовут? А... Доктор, – он ответил как-то странно, будто невпопад, хотя и точно на поставленный вопрос. – Окей, ты доктор, ну а имя-то у тебя есть? Только не говори, что ты какой-нибудь доктор Джон Ватсон и находишься здесь по тайному поручению Шерлока Холмса, – Эми фыркнула. Обладатель синей бабочки выпрямился и перестал стучать пальцами по столу. – Имя есть. Доктор. Это и есть имя. – Это не имя, чудик. Это профессия. Но как знаешь, не хочешь отвечать – не надо. Я постараюсь не обижаться, так и быть, – она улыбнулась. – Хочешь горячего шоколада? Ты наверняка там замерз, в одном пиджаке-то... Она развернулась, открывая шкаф, чтобы достать кружку. – А тебя не задевает, Эми, что твоя жизнь не имеет никакого смысла? Она резко замерла, уже, было, потянувшись наверх, а потом резко повернулась и скрестила на груди руки. – А тебе до этого какое дело? И откуда ты знаешь, что моя жизнь не имеет никакого смысла? – девушка постаралась, чтобы ее голос звучал холодно. Доктор серьезно смотрел в ответ, не пытаясь направить взгляд куда-то мимо ее глаз. – Просто знаю. А ты мне веришь. А раз ты мне веришь, то мне есть дело. – Вот еще, – Мэтисон отвернулась, чтобы он не видел выражения ее лица. Ей хотелось казаться злой и недовольной, хотя сейчас она была способна в больше степени на удивление, нежели на какую-либо отрицательную реакцию. – Я тебе не верю, Доктор. И я легко могу выгнать тебя вон прямо сейчас, пригрозив вызвать полицию. Он улыбнулся, хотя она этого и не видела. – Ты этого не сделаешь. – Почему? Она машинально вытащила чашку, насыпала в нее порошок и потянулась рукой к кружке с горячим молоком. – Потому что там холодно, а ты беспокоишься о том, чтобы я не замерз. Потому что пропадет горячий шоколад, который сама ты выпить не сможешь. Ну и наконец, ты видела мою будку? На ней написано: полицейская. И зачем тебе в таком случае вызывать полицию? Эми подумала, что во всем этом отсутствовала логика, но она уже залила молоком порошок, на его будке правда было написано "полицейская", а потом он сказал фразу, из-за которой она не только не выгнала его вон, но и напоила горячим шоколадом, отвечая на любые его вопросы сразу и только утвердительными предложениями. Потому что Доктор, заранее зная ее реакцию, сказал: – Если ты позволишь мне остаться, это изменит твою жизнь.