Ее зовут Эми. Тоже Эми.

– А расскажи мне про нее. Она заговаривает внезапно, потому что тишина начинает давить. А еще очень не хочется, чтобы он сейчас сбежал, потому что Эми чувствует, что будет скучать по этому дурацкому наряду, а особенно – по синему галстуку-бабочке. Она сжимает в руках кружку чая, который ей сделал Доктор. Он умел делать хороший чай, что поначалу тоже ее удивляло. – Про кого? Он делает вид, что удивлен, не понимает. Хотя все он понимает на самом деле. Только не хочет признаваться. – Которая была до меня. Ты пару раз искал ее по своему монитору, когда думал, что я ушла спать. Он быстро перебирает в памяти те разы, когда проверял, в порядке ли Понды. Все трое, если точнее. Поэтому теперь он мог бы уточнить, блондинку или рыжую Мэтисон имела в виду, но вместо этого он молча встал, беря свою кружку и отходя с нею к раковине. Он так и не выпил свой чай, но у людей всегда было принято делать чай на двоих, если вас двое. – Я знаю, ее тоже звали Эми. Ты скучаешь по ней? Она смотрит на его спину в твидовом пиджаке, видит, как плечи немного опускаются, когда он кладет кружку и опирается руками на раковину. Доктор молчит, и она знает, что ей не стоило затрагивать эту тему. Но тишина ей не нравится, поэтому она начала ее заполнять своим голосом сначала, поэтому она говорит и сейчас, давая понять, что его ответ уже не требуется. – Это хорошо, что вспоминаешь, знаешь, – руками она вертит кружку. – Я иногда думаю, что будет, если ты меня оставишь здесь и не вернешься совсем. И мне нравится думать, что меня ты тоже не забудешь. Хотя, конечно, я не такая выделяющаяся. Я же не рыжая. Она горько усмехается, а он хочет уйти. Он так и не научился толком до конца распознавать свои эмоции, и ему не нравится то, что он чувствует сейчас. Нет, он не хочет ей сказать, что не забудет ее. Доктор не собирается ее успокаивать или давать надежду. Эми это знает, и он знает, что она все знает. Она понимает все слишком хорошо. И что самое паршивое – она еще и говорит обо всем этом. – Ладно, можешь ничего не говорить. Зато ты делаешь отличный чай, – она улыбается, пытаясь разрядить обстановку, но он не видит ее улыбки. Он все еще стоит к ней спиной, пока она не встает и не отходит к окну. Там снова снегопад. А ей хочется повернуться к нему, чтобы он видел ее осуждающий взгляд. Сейчас ей все-таки есть, за что на него сердиться. Но Мэтисон продолжает смотреть на падающий снег. Он видит это боковым зрением, постепенно успокаивается. Потому что пока она больше не собирается говорить о чем-то серьезном. Он видит это по ее отражению в окне. И, наконец, отходит от раковины. Даже подходит к ней сзади, становясь рядом. – Мы можем остаться на Рождество в Лондоне, если хочешь, – его тон звучит примирительно, и Эми уже не хочет смотреть на него осуждающим взглядом. Ей даже нравится его идея, настолько нравится, что она обхватывает его руку своими, как будто она – ребенок, а он – детская мечта, которую ни за что не хочется отпускать. – Спасибо, – она продолжает смотреть в окно, и ей нравится видеть там два отражения. И знать, что ей не придется встречать Рождество одной, как раньше. Раньше, когда Доктор почему-то обязательно оставлял ее одну в зимние праздники.