Ее зовут Эми. Тоже Эми.

– Эй, чудик, оставь в покое панель, давай просто повисим в воздухе. Ну, в космосе. Она буравит его взглядом и жалеет, что не может со своего места дотянуться до него, чтобы подергать за рукав. Но ей не хочется вставать, ведь тогда она не сможет без слов, одним взглядом попросить его: "Посиди со мной". – Пожалуйста. Он оборачивается и кивает. Доктор видит в ее взгляде что-то не то. Ей явно не весело, но она и не сердится. Он проходит и садится с нею рядом на ступеньке. Эми почти бесшумно вздыхает и наклоняется немного в сторону, чтобы положить голову ему на плечо. – Как думаешь, моя жизнь и правда не имеет смысла? Он понимает, что сейчас наступает один из тех редких, практически единичных моментов, когда она хочет поговорить. Не просто поговорить, а поговорить о чем-то серьезном, со смыслом. И он бы хотел избежать подобных разговоров. Но уже поздно, поэтому он неумело обнимает ее одной рукой за плечи и отвечает, не особо осторожничая с подбором слов. Говорит то, что думает. – Жизнь любого человека, да не только человека, любого создания во вселенной имеет смысл. Даже если этот смысл не заметен или не понятен сразу. За всю свою жизнь я не встречал ни одного человека, который не был бы важен, – он замолкает, думая, что еще может сказать. А Мэтисон пользуется этой паузой. – Врешь ты, а? – она усмехается. – Ты же встретил меня. Доктору не очень нравится ее настроение. Он думает, что проще и лучше увести тему в другое русло. – Ну, на самом деле, я тебя не встречал. Это ты на меня упала. Оба улыбаются, вспоминая, как познакомились. Эми в некотором роде была благодарна этой случайности. Да и он тоже. – Ну-ну. Будем считать, что выкрутился, – все-таки произносит она и замолкает. Сама понимает, насколько бесперспективна в плане разговора заведенная ею тема. А ему уже хочется встать и уйти обратно к панели. Он чувствует себя немного неуютно. Потому что не знает, что должен делать и как себя вести. Он вполне может сейчас набрать координаты земли, любой даты из ее времени, и оставить ее там. А потом вернуться, когда пройдет немного времени, крикнуть у нее под окном "Мэтисон!" и увидеть ее обычный осуждающий взгляд в окне. Но сейчас он так не сделает, потому что она вроде бы успокоилась и не собирается больше говорить о том, какая у нее бессмысленная жизнь. Он даже думает, не отвезти ли ее на какую красочную ярмарку, вроде тех, что так любят в поясе Ориона. – Ты всегда избегаешь подобных разговоров, да? Эми отстраняется и смотрит на него каким-то печальным взглядом. Как будто она вдруг поняла, что есть что-то, чего Доктор ей никогда не сможет дать. Как будто раньше она этого не знала... – Со мной их раньше не заводили, – он пожимает плечами, прежде чем встать, машинально коснувшись рукой ее коленки. Кажется, так он уже делал с кем-то раньше, заменяя этим жестом ободряющее "хе-хей!" Но сейчас он не хочет вспоминать то прошлое и поддаваться настроению Мэтисон. – Куда отправимся? – она сама задает вопрос, закрывающий разговор. Доктор обходит консоль, местами дергая какие-то рычажки и отвечает, только когда останавливается напротив нее. – По-моему, я тебе еще не показывал туманность Андромеды. А в двадцать седьмом веке там есть, на что посмотреть. Эми улыбается, хватаясь рукой за перила и резко поднимаясь. Конечно, в ее взгляде еще остался осадок, но она старается его не показывать, точно так же, как он старается его не видеть. – Я согласна на туманность Андромеды, если ты найдешь мне там яблочный пирог. Почему-то яблочного пирога жуть как хочется. И она опускает вниз самый важный рычаг, приводя Тардис в движение.