Маттье

Маттье отложил газету и устало прищурился. Он засиделся заполночь, ожидая супруга с вечернего дежурства, но Мирей что-то задерживался. Маттье уже начал было беспокоиться и собирался сходить и узнать, что там происходит, когда почувствовал приближение омеги. Был ли личный аромат Мирея, который чувствовал только его альфа, реальным или воображаемым, так и осталось непонятым, но и в этот раз Маттье учуял еле уловимый запах ландышей на несколько мгновений раньше, чем услышал лёгкие шаги. Маттье с привычным восхищением посмотрел на своего омегу. Со времён их первой встречи Мирей заметно изменился. Он оставался хрупким и немного угловатым, но его изящная фигурка приобрела более плавные линии и, главное, уверенную осанку, на лице исчезли синяки под глазами, впалые щёки немного округлились, а тёмные глазищи, оставаясь такими же большими и выразительными, смотрели не робко и затравленно, а прямо и спокойно. А ещё Мирей начал понемногу выбирать более омежистые детали одежды. Раньше он носил казённую одежду, заботясь о том, чтобы она была чистой, целой и опрятной, но не более, не пытаясь как-то приукрасить себя ни в повседневной жизни, ни даже по особым случаям. Маттье поначалу считал, что либо это из экономии, либо же омега вообще не интересуется нарядами, но всё оказалось сложнее. Мирей не любил свою омежью сущность после того, как она сначала подвела его, не раскрывшись и не созрев, а потом была грубо поругана в борделе. После этого он не то чтобы ненавидел своё тело - нет, до пренебрежения основными телесными нуждами вроде еды, тепла и чистоты дело не дошло, но вот омегу в себе Мирей игнорировал, и поэтому считал, что красота, наряды и прочие омежьи штучки не для него и не стоит на это тратить время и средства. И только после замужества, признав своего альфу и отдавшись ему, прочувствовав, что его тело, пусть несовершенное, способно доставить мужу и самому получить наслаждение, что Маттье любит и принимает его целиком и полностью, Мирей стал потихоньку оттаивать и принимать в себе омегу, в том числе понемногу заботиться о внешности. Со стороны это было почти незаметно, Мирей по прежнему одевался очень скромно, но для Маттье разница была очевидной, и он всегда радовался, примечая на своём омеге узкую полоску кружева, или скромную вышивку, или тесьму, или какое-нибудь украшение - к давешней брошке в виде ландышей, которую Мирей считал своим талисманом и носил даже по будням, прикалывая на внутреннюю сторону форменного сюртука, со временем добавились ещё несколько предметов. - Как дела? - спросил Маттье. - Всё хорошо, - улыбнулся Мирей. - Ты задержался, я уже начал беспокоиться, может, что-то случилось. - Нет, всё в порядке. Просто надо было успокоить Берти. Берти, один из воспитанников Мирея, был широко известен в приюте, а со временем его слава грозила распространиться на всю провинцию как минимум, ибо живой ум, неуёмное любопытство и гигантское шило в соответствующих частях тела вечно толкали его на приключения и втягивали в истории. При этом он не был ни злобным, ни вредным, ни особо хитрым, просто таким вот неуёмным и с сомнительной везучестью. При старых порядках его бы, наверное, рано или поздно обломали, при нынешних пытались вразумить, надеялись, что перерастёт, регулярно то вздыхали, то посмеивались, пересказывая друг другу байки из его насыщенной жизни (некоторые, говорят, даже записывали на память). - Что он натворил на этот раз? - полюбопытствовал Маттье. - В том-то и дело, что почти ничего. Пробрался на днях в комнату к старшим и подслушивал разговоры. - Зачем? - Он и сам толком не знает. Просто попробовать, получится ли, вроде как сам с собой играл в разведчиков. - Ну и?.. - А они как раз рассказывали страшные истории. Знаешь такие? - Чёрная рука, красные сапоги, зелёные глаза и прочее? - Маттье вспомнил приютское детство. - Ну надо же, и здесь про них рассказывают, оказывается? - Не знаю, - проворчал Мирей, - у нас в детстве ничего такого не было. Только старые добрые черти, оборотни, домовые и привидения. Впрочем, про них здесь, кажется, тоже рассказывают. - Ну и что в этом плохого? Обычные байки. - Для тех, кто постарше, ничего, но Берти-то маленький ещё, хотя и шустрый. Он наслушался, и теперь ему по ночам вся эта нечисть мерещится. - Вся сразу? - Маттье представил себе привидение-оборотня с зелёными глазами, чёрной рукой и в красных сапогах. - Может, по очереди. Главное, он боится и не может уснуть. Я несколько дней не мог понять, почему он такой беспокойный и усталый, и сегодня, наконец, с трудом получилось уговорить его рассказать, что с ним. - Не хотел признаваться, что подслушивал? - В первую очередь, стыдился своих страхов - как же, такой смелый и разумный бета и боится не пойми чего. Он же умный, понимает, что всё это выдумки, но когда посреди ночи что-то страшное то мерещится, то снится, от этого не легче. - И как ты уговорил его, что бояться нечего? - Уговаривать бесполезно, он же и сам знает, доводы рассудка здесь пока что бессильны. - Тогда как? Посидел с ним, пока он не заснул? - И это тоже, но на будущее не поможет. Я ему открыл большой секрет, что лучшее оружие против кошмаров - кочерга, и если держать её под рукой, можно отбиться от чего угодно и во сне, и наяву. Правда, он теперь, скорее всего, будет перед сном утаскивать к себе кочергу, но это лучше, чем ночные кошмары и бессонница. Надо будет предупредить других воспитателей, чтоб не отнимали. - Надеюсь, он догадается её протереть, прежде чем брать с собой в постель, не то в прачечной будут вопросы, - проворчал Маттье, - и что не засветит спросонья в лоб дежурному во время ночного обхода или утренней побудки. - Вряд ли, у него крепкий сон, если уж заснёт, то спит спокойно до утра. - Как ты, устал? - Не очень. - Там от Грегора письмо пришло. Грегор Стефанидес после окончания ремонта крыши распрощался с артелью и остался, как он сказал, поближе к брату, при приюте, благо там как раз демобилизовался один из ранее приписанных к хозчасти солдат и образовалась вакансия работника, которую Грегор и занял, обладая необходимыми умениями. Работником он был умелым, усердным и расторопным, но, видимо, не в его характере было долго и спокойно трудиться на одном месте. Грегор ещё со времён ранения и пребывания в лазарете был восхищён и заворожён медициной, и узнав, что в приюте, помимо прочего, желающих из старших воспитанников обучают на медбратьев, попросил, нельзя ли и ему посещать эти занятия в свободное от основной работы время. Все немного удивились, мол, необычно для альфы, но разрешение дали - если это не будет отвлекать от работы и мешать ходу занятий, то на здоровье. Грегор начал с энтузиазмом постигать азы профессии медбрата, и через некоторое время Мирей поинтересовался у Стефана, как продвигается учёба у его брата. - Как бы сказать... - задумчиво протянул Стефан, - с одной стороны, неплохо, а с другой, я даже не знаю... - такая нерешительность в суждениях не была свойственна бете, так что Мирей и присутствовавший при разговоре Маттье ничего не поняли и были озадачены и даже немного встревожены. - Не справляется? - уточнил Маттье. - Справляется, у него отличная голова и память, и руки ловкие. - Неужели отлынивает и не старается? - удивился Мирей, - Не похоже на Гора, тем более ему, вроде бы, очень нравится. - Старается и интересуется, - подтвердил Стефан, - упрекнуть не в чем, даже обидно. - Тогда что не так? - нетерпеливо спросил Мирей, - Стефан, не томи, говори, как есть. - И занимается с охотой, и видно, что с интересом, и хорошо у него получается, но всё равно, как бы сказать... не его это. - Что не его? - Работа медбрата ему не подходит. - Почему? - Мирей, кажется, несколько обиделся за брата. - Или ты считаешь, что альфа не может быть медбратом? - Почему не может? Может, просто не каждый альфа - также как и не каждый бета и омега. Вот Мэтт, например, мог бы. В нашей профессии, как ни крути, очень много повседневной рутины, и медицинской, и хозяйственной. И для этой методичной, скучноватой, монотонной работе надо иметь особый склад характера, спокойный и терпеливый - ну как у Мэтта, например, а Грег на такой работе быстро заскучает. Я не говорю, что он будет невнимательным или не старательным, но рано или поздно сгаснет. Плюс мы, медбратья, как ни крути, в медицине на вторых ролях, и должны тщательно и беспрекословно выполнять указания врачей. И это тоже ему не особо подходит с его-то темпераментом. - Тогда почему ты ему не скажешь, что он не годится в медбратья? - Мирей огорчился за брата, но, зная его характер, согласился с выводами Стефана. - Не знаю... - Стефан опять замялся, - Жалко... Хорошо же учится, и как-то неловко ни с того ни с всего объявлять ему, что он не годится. К тому же, видно, что ему очень интересна медицина, аж горит, и тут ему от ворот поворот. - Что же делать? - огорчился Мирей. - Я что-то не понял, - Маттье решил прояснить ситуацию, - Грег хорошо занимается, любит медицину, но в медбратья не годится, это как? - В медбратья он не годится. - Стефан немного подумал и выдал аналогию из армейской жизни. - Ну, медбратья - это в медицине как тыловые службы и интендантские части. А Грегору бы на передовую. - В смысле? - Во врачи. Там, конечно, рутины тоже хватает, но поменьше. Есть ещё диагностика, подбор лечения, может быть, разработка новых методов (но это потом, с опытом, и не для всех). Вот это, кажется, у Грегора лучше бы пошло, чем всю жизнь учитывать бинты и простыни и выдавать лекарства по чужим назначениям. Хороший из него врач получился бы - умный, решительный, настойчивый, рукастый, и чутьё у него хорошее, причём во всех смыслах, а ведь нюх врачу тоже очень полезен, по запаху можно вовремя распознать болезнь или оценить состояние пациента. - Думаешь, Гор мог бы выучиться на врача? - изумился Мирей. Они с Маттье озадаченно помолчали. Они были согласны с мнением Стефана о Грегоре и с его умозаключениями, но если медбрат - это была более или менее понятная возможность, то врач - это ж совсем другой уровень. Выйдя из низов, Маттье и Мирей имели довольно смутное представление о том, как и где учатся на врачей, и университеты казались им какими-то запредельно далёкими и требующими какой-то небывалой учёности. Да и о плате за обучение не следовало забывать - скромных сбережений Грегора вряд ли хватило бы. Маттье с Миреем могли бы помочь и добавить своих, но, для начала, они вообще никакого понятия не имели, сколько стоит выучиться на врача. И дело не только в деньгах - вряд ли любой парень с улицы мог просто так взять и поступить в университет. Конечно, вроде бы, туда брали не только аристократов (хотя знатность и богатство, как и везде, облегчали жизнь), но, наверняка, надо было заранее выучиться чему-то большему, чем грамоте и счёту после трёх классов городской школы, как Грегор. Стефан был из более зажиточной и образованной семьи, и университет не казался ему таким же недоступным - будь он альфой, он бы, возможно, даже сам имел бы возможность выучиться на врача, но его родители сочли бесполезным тратиться на высшее образование для беты, мол, профессии медбрата для него более чем достаточно. Впрочем, Стефан не жалел об этом, работа оказалась ему в самый раз. Но и он понимал проблемы сословных различий и причины растерянности Мирея и Маттье. - Трудно, конечно, будет, но, мне кажется, сможет, если сам захочет. Конечно, придётся очень сильно приналечь на учёбу. - А не поздно ему учиться? - засомневался Маттье, - Вроде, кто собирается в университеты, с детства учится, а Грег уже взрослый альфа. Как бы ему до старости не проучиться, а потом уже окажется, что и незачем. - Какие его годы, - отмахнулся Стефан. Он, казалось, после того, как поделился с Миреем и Маттье своими сомнениями в будущем Грегора в качестве медбрата, наоборот, обрёл уверенность, - сколько ему, двадцать два? Для университета в самый раз. Некоторые, конечно, пораньше поступают, зато другие аж до тридцати тянут. Прямо сейчас, конечно, не получится, но, думаю, года за три можно подготовиться, если очень постараться. - А почему ты ему об этом не скажешь? - Ну, это, вроде бы, не моё дело. К тому же, я же точно не знаю, не хочется заранее обнадёживать. Надо бы посоветоваться с кем-нибудь из врачей, пусть из собственного опыта скажут, как там насчёт возможностей. Советоваться пошли, конечно же, к Ходрасу, как к самому близко знакомому, и при этом опытному и осведомлённому из врачей. Ходрас призадумался. Он сам провёл насколько занятий для будущих медбратьев, приметил молодого альфу как способного и увлечённого ученика и был согласен с оценкой Стефана. С другой стороны, трудности бедного и малообразованного взрослого парня из низов, который бы внезапно вознамерился получить университетское образование, были ему тоже очевидны. - Сам-то он что думает? - Мы ему пока ничего не говорили. Решили сперва узнать, возможно ли это вообще. - Вообще, Стефан прав, трудно, но нет ничего невозможного. Теоретически для университета нужно пройти гимназический курс, практически без некоторых предметов, действительно, не обойтись, а другими можно немного пренебречь. Что до оплаты... - Ходрас назвал примерную сумму. Она была не то чтобы запредельной, но большой. Столько сразу наскрести не получилось бы. - Это за всё обучение. Можно вносить за каждый год отдельно, а в некоторых местах за каждый семестр. Ещё бывают казённокоштные студенты, но туда попасть гораздо труднее. Надо получить аттестат за весь гимназический курс, тут уж от древней истории, классической литературы и прочей тягомотины не отвертеться, причём сдать с отличием, это раза в два больше времени на подготовку, и то без всяких гарантий, если сдавать экстерном, там обычно срезают безжалостно. Кроме того, собрать кучу бумажек - и поручительства от почтенных граждан, и свидетельство о том, что претендент из бедной, но почтенной семьи, и чуть ли не справка из храма о благочестии, в общем, тот ещё геморрой... Можно ещё поступить на платное, а потом попытаться отличной учёбой заслужить премию, которая полностью или частично покрывает стоимость учёбы. Это тоже непросто, но полегче. У меня в своё время получилось, - скромно добавил Ходрас. Все озадаченно помолчали, переваривая полученные сведения. - В общем, как-то так, - подытожил доктор. - И я бы дальше не советовал ни выдавать кого-либо замуж, ни поступать его на учёбу без его ведома и согласия. Изложите ваши соображения Грегору, и пусть сам решает. Если надумает, то чем могу, помогу - в подготовке (кроме математики, не люблю её, признаться, и изрядно подзабыл), или с рекомендациями, или справки какие навести. Грегор на озвученные ему перспективы и возможности был ошеломлён и сказал, что это дело серьёзное и надо хорошенько обдумать. Ну а пока что он всё-таки доучится на медбрата, благо немного осталось. Эту мысль все одобрили - в любом случае, пригодится, - и Грегор остался доучиваться и додумывать. Мирей немного удивился - вроде бы, такая нерешительность не была свойственна его брату, но списал на то, что дело-то, действительно, серьёзное, ну и Грегор, может, повзрослел и прибавил рассудительности, хотя бы немного. Вскоре Мирей обратил внимание на грустный и растерянный вид Грегора, забеспокоился и вызвал его на откровенный разговор. Выяснилось, что Грегор мучительно колебался между двумя заветными мечтами - о професии и о любви. О том, чтобы стать врачом, он раньше даже мечтать не осмеливался, решил выучиться на медбрата, чтобы хоть так стать как можно ближе к медицине, но узнав, что всё же есть возможность выучиться на врача, хоть и небольшая, готов был костьми лечь, но не упустить такой шанс. Но, с другой стороны, на него с самой первой встрече произвёл неизгладимое впечатление Стефан, а чуть позже и Инес, и только в триаде с ними он мыслил своё семейное счастье. Но ломануться в ухаживания со своей обычной решительностью ему мешала разница в возрасте - всё же триады, где альфа был моложе всех, встречались не так уж часто - и, главное, в социальном положении. Он мастеровой с довольно неплохим для рабочего, но и не ахти каким жалованьем и скудными накоплениями, а они медбрат и библиотекарь, это другой уровень, нельзя предлагать им такой мезальянс. Впрочем, Грегор не терял надежды. Сначала он решил, прежде чем приступить к ухаживанию, подкопить немного денег, чтобы была возможность открыть своё небольшое дело, которое бы подняло его статус и давало доход для содержания семьи. Потом понадеялся, что если он станет медбратом, это, кроме прочего, не то чтобы поставит его на один уровень со Стефаном - начинающему, конечно, далеко до опытного и уважаемого, - но хотя бы позволит перешагнуть на ступеньку повыше и приблизиться настолько, чтобы можно было бы хотя бы подумать о совместном будущем. И вот теперь - с одной стороны, внезапная призрачная возможность исполнения заветной мечты. С другой - ещё несколько лет учёбы, с никакими доходами - одними расходами и неизвестным результатом. Согласятся ли бета с омегой ждать, пока он выучится? Или, что гораздо вероятней, найдут себе другого, более почтенного и подходящего им альфу? Тем более, что они, похоже, не испытывают ответной симпатии - обращаются, правда, приветливо, а Стефан даже по свойски, но исключительно в дружеской манере, без всяких признаков чего-то большего. У Маттье на этот счёт были некоторые сомнения. Чувства Грегора, несмотря на их невысказанность, были достаточно очевидны. И если бы они были нежелательны, уж кто-кто, а Стефан, несомненно, сумел бы осадить альфу. Да и Инес мог, не выходя за рамки строгой корректности и не говоря ничего лишнего, дать понять, что внимание альфы ему нежелательно. Если Грегор ничего такого не почувствовал, значит, они, скорее всего, не возражают. Но, с другой стороны, и бета, и омега выросли в весьма консервативных семьях, и с детства усвоили, что любую инициативу надо уступать альфе. Со временем они, особенно Стефан, отчасти изжили в себе эту сомнительную установку в рабочих и дружеских отношениях, но не в вопросах личной жизни. Так что проявить свои чувства до того, как альфа заявит о своих намерениях, было для них обоих неловко, стыдно и вообще невозможно. Тем более, альфа не мычит и не телится, только поглядывает с непонятным выражением, может, ничего такого не имея в виду, мало ли что примерещится. К тому же, сомнений им добавляли неуверенность в собственной привлекательности и, опять же, разница в возрасте. Понадобились всё педагогическое мастерство Мирея, к тому времени поднаторевшего в улаживании конфликтов и неурядиц среди воспитанников младших групп, и насколько порций дружеских подпинываний от Маттье, чтобы эта троица, наконец, объяснилась между собой. Как и ожидалось, Стефан с Инесом были отнюдь не против замкнуть триаду с Грегором, немедленного вклада в семейный бюджет от него не ждали, тем более что сами достаточно зарабатывали, и были готовы подождать, пока он выучится, но предлагать себя альфе считали недопустимым, пока он сам не попросит. Грегор смущался и сомневался - мол, как же так, альфа же должен быть главным добытчиком в триаде, а он пока не может - на что ему сообщили, что бета с омегой ждать несколько лет не собираются и через месяц, как и собирались, идут заключать брак в городскую канцелярию, которая после давешней инспекции пока что, говорят, нормально работает, надо успеть, пока опять не испортилась. А альфа пусть сам решает, присоединиться ли к ним или сидеть в гордом одиночестве в обнимку со своими представлениями относительно предназначения полов в триаде. Грегор, после ещё некоторых колебаний и очередных дружеских и родственных пинков, решился таки переступить через принципы и хватать личное счастье, пока дают. Так что в назначенное время отгуляли свадьбу полной триады, одновременно отметив окончание Грегором обучения на медбрата, после чего альфа снова засел за учёбу. Неожиданно за подготовку Грегора взялась чуть ли не половина приюта. Словесник Вардалос, ранее сразу поставивший ему зачёт по имперскому языку, снова взял его в оборот, объяснив, что до университетского уровня тут ещё работать и работать, да и родной республиканский тоже следует подтянуть, и заодно выдал длинный список книг для самостоятельного чтения на обоих языках, заявив, что даже если классическую литературу, историю, географию и философию сдавать не придётся, то хоть слегка ознакомиться с ними не помешает. Стефан подтягивал по своей любимой химии и местами подзабытой, но восстановленной в памяти ради такого случая биологии. Также он убедил Грегора перейти работать из хозчасти в лазарет, чтобы не забывать полученные медбратовские навыки. Маттье поворчал, что опять у него разбегаются работники, но признал резонность такого перехода. Грегор посомневался, правильно ли работать под началом супруга, но Стефан заверил, что никаких поблажек ни в учёбе, ни в работе давать не намерен, и даже наоборот, будет по семейному гонять с особой пристрастностью, что и выполнил со всей своей ответственностью и дотошностью. Более мягкий Инес помогал с арифметикой и потом вместе с альфой осваивал алгебру и геометрию, а также регулярно усаживал мужа в библиотеке и читал ему вслух что-нибудь из рекомендованной Вардалосом литературы, после чего был готов либо обсудить прочитанное, либо, если утомившийся альфа засыпал во время прослушивания, прикрыть его пледом и дать немного отдохнуть. Директор Сатырос где-то как-то похлопотал и сообщил, что интернат может обеспечить Грегору оплату целевого обучения при условии, что он успешно его закончит и потом не менее десяти лет отработает здесь врачом, на что альфа сразу согласился - перспектива работы рядом с любимыми супругами его только радовала. Ходрас давал советы по учебным планам, одалживал книги, время от времени разъяснял непонятное, а когда дело дошло до выбора места учёбы, дал неожиданный совет - поступать в один из имперских, а не республиканских университетов. Он обосновал это тем, что сейчас правительство обязало университеты давать квоту бетам из имперских приютов, которые захотят и смогут получить образование. Но большинство бет, скорее всего, предпочтут учиться в Республике, потому что в империи среди профессуры (как и везде) всё ещё преобладают альфы старой закалки, предубеждённые против бет. В результате конкурс в республиканские учебные заведения заметно увеличился. А в имперских университетах в довоенные времена студенты-республиканцы не были редкостью, да и сейчас снова стали появляться. К тому же, Империя издавна и до нынешних времён славилась передовой медициной, хотя сейчас Республика её успешно догоняет. Кроме того, один из коллег Ходраса, знакомый ему хоть не лично, но по многолетней переписке, как раз работает в одном из университетов, специализируется по детским болезням и даже пытается пробить открытие отдельной кафедры по этой тематике. И, скорее всего, он согласится по рекомендации Ходраса принять студента на эту специализацию под своё руководство. В результате, благодаря совместным и прежде всего собственным усилиям, Грегор года за полтора таки усвоил необходимые знания, удовлетворительно прошёл экзамены и благополучно отбыл на учёбу в посоветованный Ходрасом университет, где с новыми силами вгрызся в науки. У Маттье бы на его месте, наверное, уже голова бы отвалилась столько учиться, но Грегор был сделан из другого теста и, кроме вынужденного временного расставания с любимыми супругами, ему всё нравилось. - Что Гор пишет? Как у него дела? - Мирей по прежнему не очень любил читать, предпочитая слушать чтение или пересказ Маттье, и Грегор, зная это, писал сразу обоим. - Всё хорошо, надеется досрочно сдать экзамены и пораньше приехать на каникулы. Прочитать? - Давай завтра, поздно уже. - Хорошо. Тогда спать? Однако, целуя Мирея на ночь, Маттье убедился, что не так уж они оба устали, и, кроме непосредственно сна, в супружеской постели альфе с омегой ещё есть чем заняться. Несмотря на первоначальные опасения, в супружеской любви Маттье с Миреем как-то сразу приладились, чувствуя и разделяя желания друг друга. Маттье сначала предполагал, что из-за проблем с омежьим здоровьем в постели с Миреем будет приблизительно как с бетами - более спокойно и сдержанно, с некоторой осторожностью и искусственной смазкой. Но Мирей, раскрывшись, оказался настоящим омегой, пылким, отзывчивым и самозабвенно отдающимся. Их близость могла быть более страстной или более спокойной, подольше или покороче, но неизменно обоюдно желанной. В этот раз оба устали после рабочего дня, поэтому любили друг друга неторопливо, нежно и не очень долго. Уже под конец, обнимая омегу, Маттье вдруг поймал себя на мысли, а как бы им было в триаде, и сам удивился. - Ты что? - спросил Мирей, почувствовав изменение настроение альфы. - Ничего, - Маттье слегка смутился, но решил не разводить недомолвки на ровном месте, - просто подумалось... А ты когда-нибудь думал о триаде? - Тебе не хватает беты? - спросил Мирей. - Нет, мне с тобой прекрасно. Но, вроде как, считается, что в триаде лучше. Ты хотел бы, чтобы нас было трое? - Ты имеешь в виду какого-то конкретного бету? - уточнил Мирей. - Нет. - А ты когда-нибудь был втроём? - полюбопытствовал Мирей, - в постели, я имею в виду. - Нет, - Маттье опять смутился, - только вдвоём с бетами и омегами, по отдельности. - Мирей ревниво насупился. - Рей, я ж тебе говорил, это всё было не всерьёз. Ты первый омега, которого я полюбил, честное слово. - А беты? - Тоже. С ними всё было по дружески, для удовольствия и разрядки, не более. - И ни один бета тебе всерьёз не нравился? Никогда в жизни? Маттье помолчал. Он как-то раньше не рассказывал Мирею о своей первой любви, не потому что специально скрывал, просто как-то к слову не пришлось и не хотелось вываливать на омегу тяжёлые подробности, теперь уже окончательно оставшиеся в прошлом. Но раз уж Мирей спросил... - Был один, - коротко ответил он, - Я его любил, а он меня нет. - В армии? - Маттье подтверждающе угукнул. - И что? - И ничего. Потом он погиб. Мирей сочувственно вздохнул и покрепче обнял Маттье. Они некоторое время помолчали, прижавшись друг к другу. - А что потом? - осторожно спросил Мирей. - Да ничего. После него мне никто из бет и не нравился, как бета, я имею в виду. А потом я встретил тебя. - Ясно... - Мирей помолчал. - Ты про меня спрашивал, но у меня ж до тебя по хорошему ни с кем не было. Альфы через силу и по обязанности, а беты тогда были для меня товарищами по несчастью, какие уж там отношения. А раньше - ну, в юности я поглядывал на альф и бет и, как положено, хотел семью, но не сложилось, и родить детей я не смогу, так что бета только ради полной триады мне точно не нужен. Да и далеко не всякий бета согласиться на семью, где у него не будет детей, - грустно добавил Мирей. - Я знаю, ты мечтал о детях, - посочувствовал Маттье, - Может быть, нам пора подумать об усыновлении? - А ты хочешь? - Не знаю... То есть, я, в целом, не против, но, как бы сказать... Пока что тут вокруг и так дети, пусть и не свои, и дел хватает, так что, как будто, и без своих собственных детей неплохо. Но если тебе это надо, то я буду стараться быть хорошим отцом. Просто, наверное, побаиваюсь, и не представляю, как это может быть. Но тут, наверное, нельзя заранее подготовиться. - У меня примерно то же самое. Раньше я мечтал если не родить, то усыновить. А теперь у меня воспитанники, они все хорошие и разные, я их всех люблю, но не представляю... Вот есть много сирот, как из них можно выбрать одного или двух, а остальных оставить? Так что сейчас, наверное, мне пока хватает работы. Ну и с племянником надеюсь скоро поняньчиться. - Мирей постучал по изголовью кровати от сглаза. - Грег пока не знает? - спросил Маттье. - Я не сообщал, Инес со Стефаном тоже. А то ещё начнёт беспокоиться, метаться между семьёй и учёбой, или, чего доброго, приедет досрочно в самоволку, а потом проблемы. Пусть уж спокойно сдаёт свои экзамены, потом приедет - и будет ему сюрприз. - Мирей задумчиво помолчал. - А что до нас... Я боюсь загадывать, лучше положиться на судьбу. Я даже не мечтал встретить своего альфу, а теперь мы вместе с собой. Мне кажется, если где-то есть наш бета, рано или поздно мы его встретим. Или если есть предназначенный нам ребёнок, тоже. - А если не судьба, то мы и вдвоём счастливы, - согласился Маттье. P.S. от автора: да будет, конечно, им и бета, и полная триада. Но это уже другая история.