Маттье

Впрочем, родственники и друзья быстро оправились от ошеломления и окружили новобрачных с объятиями, рукопожатиями, поздравлениями и пожеланиями. - Ну вот, удачно же всё получилось, а вы сомневались, - подытожил Стефан. - Вы теперь куда? - У нас выходной и вечером билеты на концерт, - прикинул Маттье, - наверное, нет смысла ездить туда-сюда. - Мирей согласно кивнул. - Останемся, по городу погуляем. - Тогда занесите заодно распоряжение Кавьяриса куда следует, - напомнил Стефан. - Надо забирать имущество, пока дают. - А вы куда? - Я обратно, только на полдня отпросился, - ответил Грегор. - Мне тоже пора, - сообщил Стефан. - Только я бы сначала перекусил, если ни у кого нет совсем уж срочных дел. Надо ж отметить вашу свадьбу, хоть немного. Они скромно, недолго и безалкогольно (не считая сидра - единственного хмельного напитка, к которому Мирей не питал отвращения), но душевно посидели в недорогой, но хорошей таверне неподалёку от городской больницы (в недавнем прошлом армейского лазарета), а потом разошлись: Маттье с Миреем - подавать куда следует утверждённый генерал-губернатором список выдаваемого имущества, а Стефан с Инесом и Грегор - обратно в приют, пообещав, что кто-нибудь вечером заедет и заберёт новобрачных после концерта. - Эх, а полотна на простыни надо было просить побольше, - вздохнул Стефан, подсаживая Инеса в повозку. - Ну Стеееф... - не сговариваясь, одновременно протянули все остальные со сходным выражением лица и интонацией. - Что Стеф? Потом сами увидите, да поздно будет. А ещё хотел бы я посмотреть, что сейчас происходит в городской канцелярии. - Я не любитель административных разборок и драматических сцен, но да, интересно, - согласился Инес. - Если ваш Кавьярис и вправду так крут, как рассказывают, то там сейчас должно быть жарко, - предположил Грегор, устраиваясь на козлах. - Да уж не жиже вашего Александридиса, - ревниво отметил Стефан, и на этом спорном моменте родственники и знакомые новобрачных отбыли по месту работы, а сами новобрачные остались. Впоследствии Маттье вспоминал день свадьбы как сумбурный, но счастливый сон. Всё - и утренние блуждания по городской канцелярии, и внезапное вмешательство генерала с группой товарищей, и обед в таверне, и посещение интендантской службы, где все неожиданно оказались невозможно для интендантских служб вежливы и исполнительны, и прогулка в парке, и ещё один перекус в таверне, и концерт, на котором Маттье в кои-то веки умудрился не задремать и даже, кажется, хлопать в нужных местах - запомнилось отчётливо, но с каким-то ощущением нереальности происходящего, поэтому он время от времени аккуратно сжимал ладонь Мирея, чтобы убедиться, что омега - его омега! его супруг! - действительно, рядом с ним и это ему не кажется. На выходе из концерта Мирея с Маттье перехватили Стефан с Грегором так и не договорились, кому надо ехать: Стефан считал, что ему, как давнему и хорошему знакомом новобрачных, а Грегор - что зато он родственник, и вообще, негоже молодому привлекательному бете ездить одному в тёмное время суток, - и в результате приехали вдвоём, пару раз поругавшись и помирившись по дороге. - Ну как семейная жизнь? - бодро спросил Стефан, - Приказ Кавьяриса отдали? - Кто о чём... - проворчал Маттье, - Отдали, отдали, всё в порядке, приняли, обещали на следующей неделе. - А как концерт? - полюбопытствовал Грегор. - Замечательно! - с восторгом отозвался Мирей. - Этот струнный квартет даже лучше, чем о нём рассказывали, и программа прекрасная. Мне даже совестно, что мы лишили доктора такой чудесной музыки. Маттье пожал плечами. Ну, ничего так, менее уныло, чем обычно бывает завывание скрипок, но не более. Из музыки он любил только слушать пение или игру Мирея, а ко всему остальному был скорее равнодушен. Но раз омеге понравилось, то и хорошо. - Ладно, забирайтесь в повозку, поздно уже, - скомандовал Стефан. Грегор тронул вожжи, и повозка покатила по тёмным улицам. - Вам просили передать поздравления и порицание, что вы утаили свою свадьбу от коллег и товарищей, - Маттье с Миреем собирались что-то возразить, но Стефан продолжил, - Но по случаю форсмажора простили и назначили празднование на завтрашний вечер. Организацию мероприятия коллеги и товарищи возьмут на себя, от вас требуется присутствовать. А до завтрашнего вечера вам дали ещё один выходной в связи с семейными обстоятельствами. Маттье кивнул и задумался. Было бы глупо предположить, что Стефан с Грегором скроют новость о внезапно заключённом браке, тем более что их об этом не просили, так что весь приют, очевидно, уже в курсе. Им с Миреем теперь были положены общие комнаты в семейном крыле вместо отдельных холостяцких. Вот завтра и займутся переездом. А сегодня, видимо, проведут ночь у него, Маттье, в комнате. Маттье днём успел шепнуть Стефану просьбу зайти к нему и немножко улучшить обстановку, чтоб не стыдно было привести супруга. Так-то Маттье соблюдал у себя порядок, но скорее казарменный, чтобы чисто и ничего лишнего, а для омеги-то другие условия требуются. Маттье надеялся, что Стефан успел постелить какую-нибудь скатёрку на стол, половичок на пол и, главное, свежее бельё на кровать. Предстоящая ночь - первая брачная ночь, первая ночь с Миреем - и радовала, и тревожила. Маттье давно хотел этого омегу всеми силами души и тела, и теперь, наконец, они смогут принадлежать друг другу во всех смыслах, но внезапно возникшая перспектива близости немного пугала. Маттье не был новичком в этом деле, имел не слишком большой, но вполне достаточный и удовлетворительный опыт и с бетами, и с омегами, но одно дело - короткие и ни к чему не обязывающие связи со свободными омегами не слишком строгих правил, которые твёрдо знали, что хотят от альфы, а другое - Мирей. Было страшновато сделать что-то не так, напугать или причинить боль. Прошлый опыт Мирея нисколько делу не помогал, даже наоборот, был для омеги неприятным и тягостным. Надо было очень постараться, чтобы исправить всё то, что наворотили все предыдущие альфы (и тут Маттье опять сильно захотелось оторвать им всё лишнее, начиная с голов). - Там вам каких-то подарков ещё натащили. Меньше, чем могло бы быть, потому что не знали, но некоторые, видимо, предвидели и подготовились заранее. Мы это всё к Мэтту в комнату сложили, так что не удивляйтесь, - добавил Стефан. Когда повозка въехала во двор интерната, было уже поздно и никто им не встретился. Стефан, многозначительно подняв бровь, пожелал хорошей ночи и ускакал куда-то по своим делам. Грегор сурово зыркнул на Маттье, как будто хотел о чём-то предупредить, но передумал, обнял Мирея, пожал руку Маттье и сказал, что сам поставит повозку на место и отведёт лошадь в конюшню. И Маттье, наконец-то, повёл супруга к себе. Несмотря на предупреждение Стефана, Маттье с первого взгляда не узнал своей комнаты и застыл на пороге рядом с удивлённо ойкнувшим Миреем, соображая, а туда ли он пришёл. Стефан, похоже, припахал половину приюта, вместе они до блеска выдраили всё от пола до потолка и даже переставили мебель. Кровать - хорошая, удобная, не супружеское ложе на полную триаду, конечно, но достаточно широкая даже на двоих - стояла развёрнутой торцом к стенке, чтобы был доступ с обеих сторон, и накрытой незнакомым узорчатым одеялом. Умывальник в углу был отгорожен ширмой. На окне появились новые занавески, на полу - коврики, а на столе - белоснежная скатерть, свечи в начищенном подсвечнике, букет цветов и какие-то тарелки и кувшины, аккуратно накрытые салфетками. Вместо табуреток стояли новые стулья, а сами табуретки отодвинулись к дальней стене, и на них были аккуратно, но плотно и хорошей такой горкой сложены ещё какие-то вещи, видимо, тоже подарки. - Вот это да! - восхитился Маттье, - чисто президентский дворец. Ай да Стефан, такого я даже от него не ожидал. - А это он всё устроил? - побюбопытствовал Мирей. - Наверное, не один, но он в первую очередь, я его попросил немножко тут добавить уюта, а он вон какую красоту навёл, не забыть бы завтра поблагодарить. В кувшине на столе обнаружился морс, а на тарелках хлеб, холодное мясо, сыр и огурцы с яблоками. - Есть хочешь? - спросил Маттье. - Есть не хочу, - отказался Мирей, мне бы попить. У Маттье и самого пересохло во рту, поэтому он налил по стакану морса омеге и себе. Мирей выпил морс и замер у стола, явно не зная, что делать дальше. - Пойдёшь умываться? - Маттье тоже чувствовал неловкость и пытался цепляться за привычные и обыденные вещи. - Лучше после тебя, - смущённо ответил Мирей. - Ладно, я быстро. Ты не стой, как испуганный суслик, располагайся, осмотрись, морсу ещё выпей или хоть яблочко съешь. Мирей неопределённо угукнул. Маттье скинул куртку, зашёл за ширму и обнаружил возле умывальника дополнительный таз, стопку мягких полотенец и новый кусок дорогого мыла в фаянсовой мыльнице с цветочками. Маттье с интересом принюхался к душистому мылу, но оставил его для омеги, а сам предпочёл кусок старого доброго ядрёного простого, который, по счастью, не выбросили, а оставили тут же рядом. Маттье поспешно, но тщательно ополоснулся, благо запасы горячей и холодной воды были более чем достаточными, вытерся одним из полотенец, снова накинул рубаху и вернулся к омеге, который так и сидел у стола, нервно вертя в руках яблоко. - Ты точно не голодный? - Маттье отрицательно покачал головой. - Тогда иди умываться, твоя очередь. Мирей кивнул и шмыгнул за штору. Маттье подошёл к кровати, на которую в присутствии омеги стеснялся обращать явное внимание, и обнаружил на ней, кроме нового одеяла, новые подушки, наволочки и простыни из тонкого полотна и, сверху на знакомом тюфяке, пухлую перину, которую с некоторым сомнением потыкал пальцем. В изголовье лежали две аккуратно сложенные ночные рубахи - побольше и попроще, на альфу, и поменьше и понарядней, на омегу. На простынях, наволочках и рубахах были вышиты двойные буквы М - это тронуло, так как обозначало, что это были специально подготовленные в подарок, а не наспех добытые вещи. Похоже, что кто-то был заранее более уверен в предстоящей свадьбе Мирея и Маттье, чем они сами. Под кроватью обнаружились две пары мягких домашних туфель, похожие друг на друга, но разного размера, тоже помеченные буквами М. Тем временем умытый Мирей вышел из-за ширмы и нерешительно посмотрел на Маттье, стоящего возле кровати. - Глянь, какую перинищу нам притащили, - нарушил неловкое молчание Маттье, - как считаешь, не слишком толстая? - Ой, какая мягкая! - восхитился Мирей, нерешительно потрогав пуховое изделие. - Тебе нравится? Не слишком мягкая? Мы в ней не утонем? - Мне нравится, когда мягко и тепло, а тебе нет? - Мне, признаться, всё равно, могу и на жёстком спать, и на мягком, но если ты доволен, то и хорошо. Тут ещё рубашку оставили, наденешь? Мирей, прихватив ночную рубашку, ушёл обратно за ширму. Маттье поспешно переменил свою рубаху и, чуть поколебавшись, достал из сундука и надел чистые подштанники - встречать омегу, пусть уже законного супруга, в одной рубахе, с голыми коленями, было пока что неловко. Заодно вспомнил и достал подарок, купленный для Мирея некоторое время назад и пока что отложенный в угол сундука. Это была небольшая серебряная брошка в виде веточки ландыша, старинная, но исправная и в хорошем состоянии. Маттье некоторое время назад случайно наткнулся на неё в небольшой лавочке с довольно странным набором товаров, поколебался - Мирей никогда не носил украшений, то ли потому что не любил, то ли потому что не имел, - но всё-таки купил, потому что изящный серебряный цветок ему очень понравился и показался подходящим для омеги. Маттье собирался подарить его Мирею по какому-нибудь подходящему поводу, и вот получилось как раз на свадьбу. Мирей вышел из-за ширмы в тонкой белой сорочке с вышивкой и прошвами, и у Маттье перехватило дыхание. Он считал омегу прекрасным в любом виде и любой одежде (а также, заранее, без), но сейчас, в белоснежной рубашке, при свете свечей, которые таинственным блеском отражались в тёмных глазах, делая их совсем огромными, Мирей казался каким-то волшебным неземным созданием, бесконечно желанным и при этом хрупким и уязвимым, готовым развеяться от любого неосторожного движения, его одновременно хотелось схватить в объятия и страшно было прикоснуться. - Какой же ты красивый! - от души сказал Маттье, - Смотрю на тебя и сам себе завидую. - Это мне с тобой повезло, - улыбнулся Мирей. - Ну я-то не красавец, - честно признал Маттье. - Мне приятно на тебя смотреть, - заверил Мирей. - Кхм, - смутился Маттье, - возьми, это тебе. Хотел подарить при случае, а получилось на свадьбу. - Какая красивая, - восхитился Мирей, посмотрев на брошь, - спасибо! - Тебе правда нравится? - уточнил Маттье, - Я не знал, носишь ли ты брошки, не видел на тебе украшений. - У меня просто их не было, - сказал Мирей, и Маттье решил обязательно при первой же возможности подарить ему что-нибудь ещё. - Мне очень нравится, обязательно буду носить, - он погрустнел, - А я тебе ничего не приготовил. - Ну, в первую очередь подарки омегам полагаются, - возразил Маттье, - Кроме того, лучший подарок - это то, что ты согласился выйти за меня замуж. Он обнял омегу и почувствовал, что тот слегка дрожит. - Тебе холодно? - Нет. - Страшно? Чего ты боишься, меня? Брачной ночи? Постели? Не бойся, я не сделаю ничего без твоего согласия. - Я не то чтобы боюсь... - Мирей замялся, - просто беспокоюсь, как бы объяснить... Мне, вроде, нечего бояться, давно не девственник уже. Но при этом ничего не умею, в борделе надо было просто подставляться - и всё. Боюсь тебе не понравиться, разочаровать, что ли. Вот был бы у тебя гон, было бы проще. - Я бы не хотел, чтобы наш первый раз был в гоне, хочу в здравом уме и памяти, чтобы всё прочувствовать и запомнить. Я, признаться, тоже беспокоюсь. Боюсь, что тебе будет неприятно, тем более прошлый твой опыт с альфами тебе, как я понял, совсем не понравился. Не знаю, как так сделать, чтобы со мной тебе не было так же плохо. - С тобой совершенно точно не будет так же, ведь тогда было с чужими по обязанности, а сейчас - с тобой и по любви, - заверил Мирей. - Ты только подскажи мне, если что-то сделаю, что тебе не понравится, что не так и как лучше, ладно? - попросил Маттье. - Ты тоже. - Не представляю, что мне может с тобой не понравиться, но договорились, - с некоторым облегчением улыбнулся Маттье. Мирей улыбнулся в ответ, а потом зевнул. - Устал? - Немного. - Может, давай тогда спать? В конце концов, никуда от нас брачная ночь не убежит, лучше сначала выспаться, а остальное потом. - Но как же?.. - Никто же не стоит над нами со свечкой и не требует немедленного исполнения супружеского долга. День был слегка безумный, я, признаться, тоже устал, хотя в этом неловко признаваться. - Почему? - удивился Мирей. - Ну, альфа, вроде как, должен всегда хотеть и быть готовым, иначе это не альфа, а слабак какой-то. Опять же, омега или бета может обидеться и принять на свой счёт. - Глупости какие, альфа же тоже не железный, может устать или заболеть. Мэтт, мне очень нравится, что ты обо мне заботишься, но иногда мне кажется, что ты слишком стараешься, чтобы всегда мне угодить и ничем не обидеть, как будто ты всегда слегка в напряжении и не позволяешь себе расслабиться. Мне было трудно поверить, что меня можно полюбить с моим прошлым и омежьей неполноценностью, но ты, в конце концов, добился того, что я поверил в твою любовь. Верь и ты мне, пожалуйста. Я люблю тебя, и знаю, что ты прекрасный, любящий, добрый и заботливый. Не надо стараться всегда быть для меня идеальным альфой. Я хочу быть тебе поддержкой, а не обузой. Я люблю тебя всегда, не только когда ты бодр и полон сил, но и когда ты устал, или занят, или сердишься, или ворчишь. - Когда это я ворчу? - удивился Маттье, - Ну, может, бывает немного, но изредка и исключительно по делу. - Да, конечно, - улыбнулся Мирей, - это я просто для примера сказал. Но даже если ты начнёшь ворчать, я всё равно буду тебя любить. И с постелью разберёмся, не надо беспокоиться. Главное, мы любим и доверяем друг другу, и вместе со всем справимся. - Золотые слова, - согласился Маттье с омежьей мудростью. - Ну что, гасим свечи и спать? - Давай, - улыбнулся Мирей, - хотя от пары-тройки супружеских поцелуев перед сном я бы не отказался. - А потом сон в обнимку. Маттье с облегчением рассмеялся, подхватил омегу на руки, поцеловал и осторожно уложил на гигантскую перинищу. Он слегка слукавил, сказав, что слишком устал для брачной ночи, но, тем не менее, действительно, утомился и переволновался за день и предпочёл бы к ответственному делу первой близости приступить немного позже, бодрячком и на свежую голову. Маттье опасался, что от волнений и переутомления они не смогут уснуть, но Мирей, немного повозившись, угнездился в перине и одеяле и сонно засопел под боком у своего альфы. Маттье обнял Мирея, удовлетворённо коснулся губами и носом подживающей метки, чувствуя слабый, но явственный след собственного запаха, уткнулся в растрёпанные тёмные волосы и почувствовал, что сон накрывает и его. Присутствие омеги дарило покой и довольство. Совместный сон с супругом был прекрасен. Не менее прекрасным было проснуться бодрым и отдохнувшим и любоваться на спящего рядом омегу, а потом заглянуть в прекрасные, ещё немного сонные глаза и пожелать доброго утра поцелуем. А потом радоваться, что выходной, не нужно срочно вставать и куда-то бежать, можно полежать рядом в обнимку, а потом перекусить слегка подсохшими вчерашними бутербродами, и опять пообниматься в постели. А потом обьятия и поцелуи как-то постепенно перешли в более смелые ласки, а потом супружеская близость произошла как-то сама собой, без особых стараний и к обоюдному наслаждению. Больше года назад Маттье показалось, что его жизнь рухнула навсегда. Потом жизнь потихоньку налаживалась, и вот именно здесь и сейчас, в первой сцепке со своим омегой, Маттье чувствовал, что жизнь, несомненно, прекрасна, и вот оно, счастье.