Roads

Яркое зенитное солнце освещает горную долину, играет в ветвях великих деревьев, а ветер слегка колышет зеленые летние листья. Вокруг витает запах свежей травы и холодного ручья, под ногами слышен цокот лошадиных копыт. Казуху поистине восхищает всё то, что он видит и чувствует вокруг. Они путешествуют вместе с Томо уже три месяца, и всё это время наполняется невообразимыми интересными историями, захватывающими дух пейзажами и нелёгким бременем путешественника.       — Здесь так красиво… — довольно тихим, но слышным восхищение Каэдэхары доносится до Томо. Тот слегка усмехается, смотря на друга. — Мы уже так долго путешествуем, но я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этим потрясающим пейзажам. Земля Тейвата поистине волшебна и удивительна.       — Ты прав, Казуха. И я благодарен, что разделяю их с тобой. — Томо улыбается самым добрым образом, каким только можно. Между ними нет лжи и притворства. Они оба настоящие и скрывать свои эмоции друг от друга просто нет смысла, так лучше уж ими поделиться с лучшим другом. Парень с необычайными фиолетовыми глазами прерывает разговор о чувствах, переводя его на самые обыденные для путешественников вещи, — Давай остановимся неподалёку от той горы. Здесь солнце рано заходит за горы, поэтому земля остывает быстрее. У нас есть время набрать хворост и собрать воду. К тому же Локи и Перси не помешало бы отдохнуть. Казуха кратко кивает и они оба направляются на полянку у подножья горы. Перси и Локи — их верные лошадки. Наверное они — единственное оставшееся напоминание о клане Каэдэхара, помимо клинка Казухи. Именно они помогли им сбежать тогда. Локи — конь с бурой мастью и маленьким белым пятнышком на копыте и ушке, верный скакун Томо. А Перси — жеребец белой масти с еле заметными серыми яблоками на шее, принадлежащий Казухе. Возможно странно, но даже лошади подходили характерам и внешности своих хозяев. Солнце медленно скатывается к горизонту, травка все так же светится спелой зеленью, а рядом с намеченным лагерем протекает ручеек. Нет места тише и прекраснее. Лишь бы рядом не было хиличурлов, тоже посчитавших это место замечательным для лагеря. Парни ловко спрыгивают со своих лошадей и принимаются снимать с их спин сумки с некоторыми вещами. Они выбрали достаточно трудный способ — путешествовать практически налегке. Никаких повозок или гор моры. Только в эти четыре несчастные сумки влезала материальная жизнь этих двоих. Две у Казухи, две у Томо. В них находилось всё самое основное, по типу тёплых вещей, средств для зажигания костра, парочка закатников, одеял, палатки, ковшика для приготовления еды и для воды, карты, немного лечебных трав на всякий случай и амуниции для лошадей. Всё остальное они достают из леса или же с рынка, когда бывают в городах или селах. Этого вполне хватает, ведь их жизнь гораздо шире, чем четыре сумки. Их жизнь вмещает в себя весь прекрасный мир. Пока Томо разбивает лагерь, подготавливая место для ночлега, Казуха занимается лошадьми. Ослабляет подпругу, снимает седла и уздечки, одевая их только в недоуздки, чтобы отпустить лошадок пастись. Они никогда не убегут далеко, как не убежали с самого начала, а спустя три месяца путешествий всё это становится обычным делом. Когда светловолосый заканчивает с их не очень маленькими друзьями, принимается помогать Томо. Тот уже успел поставить палатку.       — Осталось собрать хворост и немного еды, и будем готовы к ночи. — Томо на миг задумывается, ничего ли он не забыл, но приходит к выводу, что всё схвачено, — Казуха, останешься здесь, а я пойду соберу дров?       — Конечно. Я пока наберу воды и подготовлю кровать. — белокурый парень мягко улыбается, — Будь осторожен, — и проводит взглядом уходящего в чащу леса друга. Не то, чтобы у них всегда так. Не всегда за хворостом ходит только Томо, не всегда лошадьми занимается только Казуха. Пусть Каэдэхара ниже Томо, но отнюдь не слабее. Он может кинуть через плечо целого предвестника фатуи или разобраться с лагерем хиличурлов самостоятельно. То же касается и его друга. Иногда они тренируют свои навыки силы и владения мечом. А однажды в одном городе им в руки попала книга о боевых искусствах и техниках владения клинком. Казуха внимательно вычитывал всё, а затем они с Томо практиковались, иногда вступая в дружеские спарринги. Так и становились ещё сильнее. Неизвестно как, но они оба заранее знают, кто чем будет заниматься в путешествии сегодня. Это получается как-то само собой, а спорили они разве что только из-за того, что сделать на ужин: шашлычок или закатники. Во время приключений они всегда заботятся друг о друге, оттого это и становится удовольствием. Спустя небольшой промежуток времени, Томо вышел из леса с улыбкой, охапкой дров и верным клинком… с кровью на конце. Казуха замер в немом вопросе, начиная немного волноваться.       — Это…       — Нет-нет! Я встретил утку и решил раздобыть нам ужин, — незатейливая улыбка парня с фиолетовыми глазами стала ещё шире. Наверное, из-за предвкушения вкусного и сытного ужина. Что что, а кушать-то хочется. Казуха лишь облегчённо выдохнул, значит сегодня им удастся хорошо поесть. Дрова дерева цуйхуа приятно пахли, а от дерева очень сильно зависит вкус приготовленной на этом костре еды. Сам светловолосый за это время сымпровизировал место для костра, обложив его камнями, и что-то вроде сидений из крупных пеньков песчаного дерева. Солнце уже за горой и ощутимо начало холодать. Томо приступил к обработке утки, как только зажёг костёр.       — Подожди, — Каэдэхара живо поднимается с места, — у меня как раз остались те вкусные специи из города, сейчас принесу. Томо всегда умиляло это в Казухе. Что-то сильное, величественное, но в то же время присутствовала и милая наивность. Он хороший парень. Через минутку этот самый хороший парень вернулся с мешочком разных специй и пряностей. Отдав их другу, по телу пробежала холодная дрожь. Сам не заметил, как замёрз.       — Вот, возьми моё тёплое кимоно. — он снял с себя тёплую кофту-кимоно, оголяя мускулистые сильные руки и оставляя на себе чёрную открытую рубашку, и накинул на плечи друга. Сам Каэдэхара пытался протестовать этому.       — А как же ты? Не надо, я сейчас схожу возьму, в сумках есть плащи,       — Моё теплее. К тому же, я сижу возле костра и мне очень жарко. — прерывает Томо протесты своего друга. Ну в самом деле, его же кимоно теплее, чем плащ из сумки. Красивое красное кимоно идеально шло Томо, и очень нелепо смотрелось на Казухе, потому что было ему велико, зато, правда, очень тепло. Солнце давно зашло за горизонт и начали появляться первые звёзды. Мясо давно готовится, а дрова приятно потрескивают. Светловолосый всегда в это время суток замечал первую звезду на небе и обращал внимание Томо на это.       — Вон, смотри! Первая звезда на небе. — Каэдэхара указывает пальцем в небо на одну единственную звезду на целом небосводе. Видит, как Томо улыбается на это, и улыбается в ответ. Он всегда обращал внимание на то, что для Казухи важно. Это очень приятно. — В детстве мама мне говорила, когда появляется первая звезда на небе, нужно успеть загадать желание. — на лице появилась грустная но добрая улыбка, — И теперь я всегда высматриваю первую звёздочку. — он неловко почесал затылок, думая, что у Томо подобное может вызвать смех. Глупо же. Но ничего подобного не происходит. Он лишь удивлённо и с неким изумлением смотрит на небо.       — Ого, не знал об этом. Я думал, что только падающим звёздам загадывают желания. Но это так необычно. И что же ты загадываешь, если не секрет? — тот косится на друга, рассматривая его в свете ночного костра.       — Чтобы наши путешествия были удачными… — незатейливо и легко отвечает тот. Однако Казуха скрыл, что каждую ночь загадывает, чтобы Томо путешествовал с ним и их путешествие подлилось очень долго. Каэдэхара встречал много людей, некоторые становились товарищами, спутниками в дороге, но они часто уходили, исчезали, сменяли друг друга. И ни с кем из них Казуха не чувствовал того же, что с Томо. С ним мир Тейвата становился как-то… ярче. Они понимают друг друга, а это самое важное. Жеребцы уже давно отдыхали, и молодые люди решили поужинать и лечь спать, чтобы завтра встать и выйти пораньше, чтобы доехать до города. Ужин оказался великолепным, Томо чудесно готовит. Когда костёр уже затушен, принимается решение отправляться в палатку. Она не особо большая, и иногда кто-то из них спал под открытым небом, но когда холодно, то в ней вполне хватало места для двоих. Каэдэхара уже находился под теплыми одеялами, согревая место для сна. А Томо ещё сидел на улице.       — Томо? Ты идёшь? Утром выпадет роса и будет очень холодно, я не позволю тебе заболеть, так что спим сегодня в палатке.       — М? Да-да, я иду сейчас. — мужчина убрал что-то, над чем сидел последние полчаса, в карман рубашки. Постепенно проваливаясь в сон, вскоре оба сладко спали. Вместе действительно было теплее и уютнее, а они доверяют друг другу достаточно, чтобы иногда спать вместе. Ведь между ними нет скрытых недосказанностей. Этот день был насыщенным и прекрасным.

***

Вроде как рассветы и закаты должны быть одинаковые. Ведь каждый день солнце восходит и заходит. Но не для всех. Для Казухи и Томо каждый день, каждый рассвет и закат особенный. Вот и сейчас, холодным утром они сонные выходят из палатки, вокруг туман от ручья и трава всюду покрыта росой. Их обувь и носки слегка промокают, но это не портит утро, это просто факт, данный законами природы. Ночь выдалась не очень спокойной, так как Казуха заметил, что Томо выходил посреди ночи, что выбивалось из обычной нормы. Ну кто уж знает, может, по делам… Парни быстро собирают свой лагерь обратно в четыре сумки, завтракают сочными закатниками, снаряжают лошадей и готовятся отправиться в город. Томо как раз закончил относить их импровизированные лавочки ближе к лесу, а Казуха подтянул подпруги лошадей. Когда Томо садился в седло, из кармана его рубашки упал какой-то листочек, но тот этого не заметил, так как двинул коня вперёд. Каэдэхара быстро его подобрал, не успев посмотреть что в нём, вложил во внутренний карман своего кимоно и отправился следом за другом. «Ладно, потом отдам. В путь.» — подумал светловолосый. Несмотря на холодное утро, день обещает быть жарким. Так и выходит, и ближе к полудню становится уже очень жарко ехать. Вчера не было так душно. Они стараются держаться тени, но всё же… Томо едет, на несколько метров опережая Казуху и Перси. Внезапно юноша вспомнил про загадочный листочек и, вопреки своим моральным принципам, решил одним глазком глянуть, что в нём написано.

Ты из гордого племени, Живущего там, у небесной черты, Где ночи крылаты, а ветры косматы, И из мужчин — всех доблестней ты.

И тут же пожалел. Он разделяет любовь своего друга к поэзии и сам иногда пишет стихи, но этот… явно написан о симпатии, написан лирически. Для кого он? Неужели у Томо появилась симпатия к кому-то во время путешествия? Казуха не знает, что думать, и не знает, почему вообще его это так волнует. Даже если у Томо появилась симпатия, это ведь ничего не меняет. Да и ничего не ясно, может это никакая не симпатия, а просто красивый стих. Интересно, есть ли у него продолжение… А может быть он так переживает по этому поводу, потому что в душе знает, насколько Томо ему не безразличен? Быстро возвращаясь в реальность, парень прячет листок обратно в карман, искренне надеясь, что подвернётся специальный случай, чтобы ему его вернуть и чтобы это не вызывало недоверчивых подозрений. Что ж, ехать ещё долго, так что стоит прогнать свои сомнения прочь и насладиться этим путём. Время уже где-то за полдень, они все едут. Едут под тихий звон подков, сменяя шаг на рысь, рысь на галоп и наоборот. Останавливаясь у озера, чтобы дать жеребцам попить и самим освежиться. Как и во время любого пути, они часто разговаривают обо всём на свете. У них вроде бы никогда не было запрещённых тем для разговора, поэтому обсуждали всё: от новостей до своих эмоций от очередного волшебного пейзажа. Иногда они вместе даже сочиняли в пути стихи и песни.       — Томо-о, спина уже отказывает. Давай пойдём пешком или отдохнём немного. — страдальчески тянет Казуха, прекрасно понимая, как устали лошади и как устал сам Томо, только вот никогда не признается. Или даже не поймёт, что устал.       — Хорошо, давай дадим Локи и Перси передохнуть и поесть, а сами присядем где-нибудь в тени. Так они и делают. Подобные перерывы необходимы, чтобы и лошадь, и всадник могли отдохнуть и не упасть от изнеможения на половине пути. Они отпускают лошадей на поле пастись, а сами ложатся на травку, наблюдая, как солнечные лучи вновь играют в ветвях цуйхуа. Тишина, что сейчас образовалась между ними, совершенно не напрягает и не несёт неловкости, им комфортно друг с другом и они отдыхают. Томо убрал руки за голову, жуя травинку, и так же, как и Казуха, наслаждался пением птиц и шелестом листвы.       — Казуха… — внезапно нарушил тишину парень с фиолетовыми глазами.       — М?       — Давно мы не были в городе, правда? — складывалось такое ощущение, что он начал разговор издалека.       — Это точно. Увидим, как живут люди в этом городе, купим много специй, еды, а дальше опять отправимся к прекрасному звёздному небу.       — Думаешь ли ты, как живут люди, имея постоянное пристанище? Которые точно знают, куда они вернутся этим вечером? Которым есть, куда возвращаться.       — Нам с тобой доводилось испытывать подобные ощущения, Томо. Но сейчас я имею в качестве крыши над головой всё небо мира, все его звуки и запахи, всё, что он может нам дать, и лучшего друга, с которым всё это становится ещё чудеснее. Так что я совершенно счастлив жить такой жизнью. — Казуха отвечает от всего сердца, смотря не на друга, а на синий небосвод, — Если бы мы с тобой хотели, уже давно бы нашли «постоянное пристанище» и начали другую жизнь. Но чем эта плоха?       — Ты как всегда прав, — он коротко и по доброму усмехается, переворачиваясь на бок и смотря теперь уже на Каэдэхару, — А ты думал о личной жизни? Казухе не нравится, к чему идёт этот разговор. Тем более, если сопоставить этот вопрос со стихами на листочке. Так что и отвечает он неспешно.       — Мне кажется, не стоит слишком много думать о том, что будет, упуская всё, что есть сейчас. Сейчас я просто есть, сейчас я просто счастлив и свободен. — он запинается, — Думал, конечно. Но не хочу сейчас ничего менять. Изменения неизбежны, как смена времён года, и я им не противлюсь. Жизнь сама расставит всё по полочкам.       — Люблю твои ответы. Ладно, поехали, осталось немного. — друг совершенно не выглядит взволнованным или огорчённым, и это успокаивает. Спустя ещё несколько часов, они уже стояли у входа в город, находящийся практически на горе. Он маленький, но рынок здесь оживлённый. Казуха отвёл лошадей, привязал в специальном месте, ослабил подпругу, а Томо тем временем достал из сумок мешочек моры. Вокруг них ходили обычные люди, заботившиеся о своём дне, а некоторые и о завтрашнем. Торговцы продавали различные заморские сладости, овощи, мясо, рыбу, украшения ручной работы, красивые огранённые камни. Хотя Казуха считал, что нет для драгоценного камня формы прекраснее, в какой его можно найти в горной пещере.       — Подходите, чудесные странники! Покупайте отборные фрукты из самого Ли Юэ!       — Подходите! Подходите! Покупайте заморские украшения, привезённые госпожой Бэй Доу из других стран! Торговцы всеми силами зазывали покупателей, но юноши остановились у ларька со специями. Затем у ларька с лечебными травами, с чаем, до тех пор, пока не купили всё, что нужно.       — Казуха, отнеси пожалуйста всё это в сумки, а я сейчас найду торговца, получу мору, и подойду к вам. — с этими словами Томо растворился в толпе, а светловолосый остался со скромным мешочком всех необходимых покупок, но, не долго думая, направился к лошадям. Скромные путешественники зарабатывали тем, что собирали драгоценные камни или какие-нибудь ещё диковинки, привозили их издалека и продавали городским торговцам. Моры получалось немного, но вполне достаточно, чтобы покупать всё, что нужно. Пока Казуха ждал Томо, он смотрел на городских жителей. Такое ощущение, будто он не от мира сего. Уж точно не от того мира, каким живут все эти люди. У них домик, семья, дети, родители, хозяйство на заднем дворе. А эти двое жили совсем другой жизнью. И в этом нет ничего плохого. Просто существует много удивительных вещей на земле. Томо появился примерно через полчаса после своего исчезновения, и непременно с мешочком моры.       — Этот торговец не хотел принимать камни, говоря, что это подделка! Но я его уговорил, — Томо просто сияет, доставая из кармана второй такой же мешочек, заполненный морой. Гордится собой. Казуха тоже им гордится. — Поэтому я позаботился о том, чтобы мы все сегодня достаточно отдохнули. Сегодня мы ночуем в городе. Казуха искренне этому удивлён, ведь обычно такие вопросы они решают вместе, но ни капли не раздражён. Наоборот, друг удивляет всё больше. Сюрприз удался. И это показывает, что он действительно заботится о Казухе, Локи, Перси и о себе. Юноша отвязывает лошадей и они входят дальше в город, и приходят в его восточно-северную часть.       — Я забронировал комнату. Представляешь, у них там даже есть горячие источники! Мы с тобой пропарим все наши косточки, Казу! — Томо и правда чуть ли не светился, наверное потому, что все члены отряда отдохнут, ну и, конечно, что его сюрприз удался. Казуха тоже соскучился по горячим источникам и одаривает Томо благодарной улыбкой. Перси и Локи сегодня стоят в конюшне, а сами мужчины направляются в большое деревянное построение. Солнце уже близко к горизонту, из окон горит яркий свет и доносятся голоса. Войдя в здание, они видят стойку и за ней стоящую девушку. Томо быстро говорит всё, что нужно, чтобы получить ключ от комнаты. Парни быстро направляются на второй этаж, открыв свою спальню, обоих радует то, насколько здесь большая кровать. Казуха не знает, что они сейчас будут делать. Просто отдыхать? А Томо знает. Поэтому быстро лезет в шкаф и достаёт оттуда два кимоно тёмно-синего цвета с поясом.       — Ну что, пойдём на горячие источники? Путешественники спускаются вниз, проходя дальше в зал. Оказывается, это не просто гостиница, а ещё и таверна. А если пройти еще дальше по коридору, то можно попасть к горячим источникам. Но Томо останавливается у бара и что-то заказывает. Казуха же ждёт, наблюдая за людьми в таверне. Все они отдыхают и веселятся. И тут Каэдэхара видит, как в его сторону направляется отдыхающий мужчина.       — Ого, так это же сами венценосные путешественники! Каэдэхара Казуха и Томо! — мужчина радушно их приветствует.       — Здравствуйте, — отвечает Казуха, пока Томо всё ещё у бармена, — Вы нас знаете?       — Ну ещё бы! О вас сложили легенды, всё благодаря вашим особым камням отменного качества, такие продают только на главном рынке Ли Юэ! Да и кто ж не слышал о двух загадочных путешественниках! — такой приём воодушевил юношу и радость сама расползалась в улыбку. Сюда же подошёл и второй мужчина.       — О да! О вас говорят: «Два венценосных брата путешественника. Два клинка для тех, что стали призраками ветра на века». — оба радостно смеялись.       — Это честь для нас, спасибо вам, добрые люди, — Казуха слегка поклонился, выражая благодарность, — Нам важно, если наша помощь во время путешествий радует вас! Они ещё немного поговорили и мужчины разошлись. А Казуха внезапно понял, что стоявший рядом Томо резко пропал. Оглядев помещение, Каэдэхара нашёл друга, стоявшего в коридоре. Он подбежал к нему, не оставляя за собой чужих взглядов. Томо выглядит крайне довольным и предвкушающим поистине расслабляющий для их костей и мышц отдых.       — Ты готов расслабиться, Казу? Дверь открывается и пред взором предстаёт не менее чудесная картина, чем те, которые они видят каждый день. Выход к их личному горячему источнику. От горячей воды наверх к темному небу тянется пар, вокруг всё засажено цветами и огорожено деревянным забором. Томо закрывает дверь и они остаются вдвоём. Возле источника стоит деревянный поднос. На нём разложены фрукты и сыр, два бокала и бутылка алкоголя. Выглядит это просто шикарно.       — Томо, ты решил устроить нам расслабленный отдых или настоящее шикарное свидание? — вдруг со смущенным негодованием вопросил тот, а когда понял, что свёл всё к свиданию, вообще на щеках начал появляться румянец. Ну надо ведь такое ляпнуть! А Томо то и не говорит ничего! Его скулы покрылись розовым, и то ли это от пара, то ли от смущения. Как и в любом месте с горячими источниками, здесь положено раздеваться догола. Не то, чтобы это их смущало, они ведь оба мужчины, да и купались они вместе на озере. И прежде, чем снять одежду, Томо предложил первый тост, подавая кружку с алкоголем Казухе.       — За счастье. Светловолосый мягко улыбнулся, разделяя с этим человеком этот тост, этот вечер, да и свою жизнь.       — За счастье. Каэдэхара делает глоток, Томо делает два. Они оба знают, что Казухе лучше не перебирать с алкоголем, он жутко чувствителен. И вот уже на щечках начинает розоветь румянец. Оба мужчины раздеваются догола и Казуха про себя замечает, что неприлично долго пялится на красивую фигуру своего друга. Он не крупный, но и не худощавый. У него широкие плечи, в меру накаченный торс и руки, красивая талия, и всего этого обычно не видно под тканью большого красного кимоно. У Томо такое красивое лицо и волосы… и глаза… А на то, что находится ниже пресса, Казуха не смотрит и даже думать не хочет о том, что же там находится, ибо сейчас сам стоит голышом. Томо входит в источник, подаёт руки Каэдэхаре для помощи, и вскоре тот тоже соприкасается с горячей водой, приятно обжигающей кожу и расслабляющей всё тело. Плечи Казухи были гораздо уже, чем у Томо, и помимо мускулов и неярко выраженного пресса у него из мускулатуры ничего и нет. Конечно это не значит, что он слаб, просто самих мышц не видно. Казуха берёт с подноса сладкий виноград, пока высокий юноша разливает содержимое бутылки по кружкам. Вкусно, а значит и не дёшево. Ох, Томо. На тёмном небе уже сияют яркие звёзды, а прямо над ними — полная луна. И тут Казуха вспоминает. Берёт своё кимоно, лежащее возле источника, вытаскивает из кармана листочек и жутко нервничает.       — Томо… Слушай, ты утром кое-что уронил и быстро уехал, так что у меня не было даже возможности тебе сразу отдать… — он протягивает другу листок с его стихами, ожидая чего угодно. Томо удивлённо берёт листок и понимает, что это такое. И неожиданно усмехается.       — Так вот, где он был. Я догадывался. Ты ведь читал, да? Светловолосый отводит взгляд от друга, боясь смотреть в глаза от такого стыда. Хорошо, что они выпили и у Каэдэхары щеки сейчас горят от алкоголя, а вовсе не от позора. Но к счастью, Томо и сам всё понимает.       — Этот стих должен был посвящаться тебе. Прости, что я его не закончил. Казуха искренне удивлённо уставляется на друга. Простите, что?       — Подожди… Как это мне… Ты… — кажется, он краснеет ещё сильнее, — Ты и правда считаешь меня самым доблестным из мужчин…?       — Конечно же. Ты меня вдохновляешь. У тебя такой свободный дух, ты так прекрасен и так силён… Спасибо тебе за всё, что у нас есть. Взгляд упал куда-то в воду. Казуха смущён и правда не понимает, заслуживает ли он такой благодарности. Ведь всё, что у них есть — заслуга Томо. И сейчас становится очень-очень сложно скрывать правду в первую очередь от самого себя. Он неосознанно делает глоток крепкого напитка из кружки. Напряжённый разговор становится проще, потому что оба знают, хотя бы в глубине души, что поймут друг друга. И Казуха действительно благодарен Томо за всё. За всю жизнь, что имеет сейчас. И за счастье. Он смотрит в сияющие добрые глаза друга в ответ.       — Ты помнишь, как мы встретились?