Момент

      Цунаде снова не могла уснуть. Впрочем, как обычно. Лежа ночью в кровати, слушая мерное тиканье часов и поглаживая спящего Лима, девушка не знала куда себя деть. Этот день, как и всё в последнее время, выдался тяжёлым. Все чаще в госпиталь стали поступать шиноби раненные или убитые ниндзя Деревней Скрытого Камня. Это плохо. Это не давало покоя. Хоть официально говорят что они погибли из-за ниндзя отступников, но все знают что это лишь отговорка. Попытка оттянуть неизбежное. Никто не произносит вслух, но напряжение повисло в воздухе и давит. Цунаде набирает побольше воздуха и прикрывает глаза. Она помнит. Помнит родителей которых не видела месяцами из-за Второй Мировой. Помнит их измученными и ранеными. Помнит глаза своей кузины когда той сообщили о смерти её матери. Она была ещё совсем маленькая когда закончилась предыдущая война. Но эти несколько эпизодов отпечатались, кажется, навсегда. — Война… Еле слышный шепот нарушает тишину. Это слово отрезвляет, заставляет поверить в действительность. В реальность. И ей придётся с ней столкнуться лично. Лицом к лицу с ужасами войны. Не спастись и не спрятаться. Она должна. Дочь нынешнего Хокаге и внучка великого Хаширамы Сенджу не может бояться. И всё-же. Ей… страшно. До одури не хочется чтобы завтра наступило. Чтобы момент объявления Третьей войны приблизился. Момент тысяч новых смертей. Мысль что среди них окажутся те кого она любит душит. Стены комнаты душат. Цунаде отодвигает бумажную дверь и тихо выходит на задний двор пытаясь не разбудить Лима. Ночной ветер ударяет в лицо, окутывает тело. Легче от этого не становится. Хочется спрятаться, исчезнуть. Уйти куда-то, где не придётся боятся что её любимых убьют. Убьют, когда она не будет рядом. Цунаде закрывает дверь и проходит к креслу качалке около забора. Она садится и прикрывает глаза начиная тихонько раскачиваться. Высокие деревья рядом шуршат листьями которые перебирает тонкими пальцами ветер. Слух улавливает пение сверчков. Спокойно. В отличие от того что творится внутри. Ей хочется чтобы все было хорошо. Просто мирной жизни. Чтобы Коноха процветала, чтобы жизнь была наполненна покоем и счастьем рядом с любимыми людьми. Чтобы миссии были только мирными. Она хмыкает. Больше похоже на глупую детскую сказку. Почему все просто не может быть хорошо? Почему обязательно нужно столько смертей чтобы прийти к чему-то? И самое главное, почему умирать должны те кого она любит? Это не их война. Наверное. Возможно Коноха и виновата в чем-то, Цунаде не уверена, она старается не лезть в это. Но они не хотят войны. В этом девушка не сомневается. Иногда звание джоунина Скрытого Листа душит. Иногда положение химе клана Сенджу и дочери Хокаге ломает ей кости своей тяжестью. И не то чтобы был выбор. Она просто должна. Должна. И это слово горьким слоем грязи оседает во рту. Девушка слышит тихие шаги по ту сторону забора. Это вырывает из раздумий. Слышит как кто-то садится немного дальше её кресла. И родной чужой голос сбивает ритм сердца. — Привет. Цунаде. Лим. Девушка задерживает дыхание и засовывает голос разума велящий взять себя в руки подальше. Она не хочет. В ушах стучит, и злость на саму себя от такой реакции на всего лишь Харухи поднимается волной, что затапливает нутро. Тишина разрывается чужими словами. — Я… знаю что прошло слишком много времени для этого разговора, но, думаю лучше поздно, чем никогда. Цунаде сидит напряжённая словно перед схваткой с врагом и не моргает, будто боясь пропустить что-то важное. Спустя секунды что тянутся вечность она слышит выдох. — Тогда... в тот вечер все было не так, как тебе показалось. Я правда, правда не причиняла вреда Лиму. Внутри все переворачивается. Тот вечер. Почему она решила вспомнить именно это, именно сейчас. Ей нужны ответы. И в то же время не хочется ничего слышать. Цунаде вычеркнула Харухи из своей памяти и тем более жизни давно, и ворошить прошлое не намерена. Ей не нужны бесполезные оправдания. Больше нет. Не теперь. Правда не нужны. — Прости меня. За все те обидные слова что я тебе говорила, за все. В груди заныло. Смесь боли и злости разъедает и она сжимает ладони в кулаки. Хочется вцепится в чужие наверняка такие же худые плечи, до боли сжать и посмотреть в эти чёрные глаза ища ответа. И как тогда не найдя его. Никогда не находя. — Ты действительно хороший человек. Лим... ты тоже прости меня. Я... желаю вам счастья. Лицемерка. Холодная ярость вытеснила все остальные эмоции. Желает счастья... после того что сделала она смеёт такое говорить? После того как бесчисленное количество раз отвергала её и спихивала почти чужому человеку якобы дорогого друга, Лима, она смеет говорить такое? Хороший человек? Буд-то она хоть когда-то пыталась узнать её, понять. Извинения? После того как чуть не убила Лима? Она даже не удостоила Цунаде объяснениями о произошедшем! А она имеет право знать. После всего того что сделала для Харухи, точно имеет право. — Прощай. И Цунаде дёргается. Она опять уходит ничего толком не сказав. Опять считает что может просто вывалить свою гниль на неё и молча уйти, бросить её разгребать свое перевернутое нутро. Будто Цунаде урна в которую Харухи время от времени выбрасывает мусор. Использует и бросит в одиночестве. Снова. Мгновение и девушка стоит в нескольких шагах перед ней. Не в этот раз, Андо. Глаза в глаза. Цунаде смотрит и понимает что чёрная бездна напротив стала только темнее. Какая-то часть шепчет ей " Грустнее", но девушка не слышит. — Объяснись. Её тон разрезает небо. Харухи мнется и Цунаде опускает на секунду взгляд. Увиденное немного сбивает с толку. Почему без обуви? Впрочем, не важно. Сейчас это волнует её в последнюю очередь. — Все за чем пришла я уже сказала. Цунаде кипит. Да как она смеет... Девушка напротив меняется, в мгновение напряжение покидает её тело и она, видимо что-то решив, обходит Сенджу. Цунаде грубо дёргает её за руку, ставя обратно перед собой. Она ответит. — Ты ответишь мне. Харухи смотрит с недовольством, а потом мрачно усмехается. Цунаде стискивает её руку сильнее в подступившей злости на такую реакцию. — Ты переходишь границы. От её тона в груди Сенджу расползается что-то тёмное, что-то давящее. Она не может точно сказать как это называется. — А ты стала ещё более заносчивой и самоуверенной. Цунаде наблюдает как выражение лица Харухи снова меняется. Она становится подавленной. — Ты не знаешь меня. Никогда не знала, чтобы так говорить. Дрожь от этих слов трогает нутро. Медленно она отпускает чужую руку. Верно. Они ведь никто друг другу. И похоже, никогда не были кем-то. С чего бы ей думать что она знает Харухи? Это просто был... минутный порыв, желание быть понятой, ведь такое уже было. Когда-то давно. В их первую встречу. Почему Цунаде решила что быть друзьями с Харухи хорошая идея? Почему она вообще столько времени была на ней зациклена? Почему всё ещё так остро реагирует на её слова и действия? Цунаде не знает. Может дело в иллюзиях которыми она обвешала Харухи и в которые так долго верила. Может дело в желании быть нужной и понятой именно ею. Хотя почему именно ею, непонятно. Это была странная фиксация на одном человеке. Точнее на идеи получить желаемое конкретно от этого человека. И даже перерыв в общении и встречах длиною в несколько лет ничего не изменил. Цунаде не понимает и не знает, почему. Просто Харухи была... особенной. Для неё уж точно. Это она готова признать, хоть и сквозь зубы. Правда это не значит что она позволит ей лишнее. Не значит что будет бегать за ней выпрашивая внимания. Не значит что не ударит её, что не поставит на место. Харухи... была чем-то странным в её жизни. Чем-то, что не получается вытравить. "Почему ты просто не можешь исчезнуть?" Цунаде приоткрывает губы и почти озвучивает вопрос. Наверное не стоит говорить что-то настолько... настолько. — Ты изменилась. Слова заставляют поднять взгляд обратно к лицу Харухи. Когда она так отвлеклась? Андо улыбалась. Почему? Ей смешно? Её смешит Цунаде или сама ситуация? Или все вместе. Она... для неё это шутка? Ками, насколько же Цунаде ничто в её глазах, раз она относится к этой ситуации с усмешкой. Девушка нахмурилась. — Что? Сенджу в растерянности от этого внезапного осознания почти пятится. Почти. — Ничего. Просто рада видеть что ты все та же. Цунаде все ещё не может уложить в голове то с какой беззаботностью Харухи разговаривает с ней. Та же? Буд-то она хоть когда-то знала её. Буд-то делала хоть малейшие попытки узнать. — Да что ты зна- — Я имею ввиду, все та же добрая девочка что хотела стать моим другом. Я... правда рада что ты осталась такой-же... светлой, наверное. И ты, конечно же, имеешь право ненавидеть меня и злиться. Тебе было тяжело. Прости. Я заслужила, знаю. Прости меня, Цунаде. Первые фразы заставили что-то внутри неё потянуть неприятной болью. Как и все остальные. Цунаде хотела это услышать. Почти жаждала этого. Когда-то. Она заслужила извинения. Заслужила объяснений, в конце концов. Но теперь это звучало фальшиво. Теперь, когда переболело, наверное, когда она живёт без мыслей о том как могло быть и почему не было. Теперь Цунаде чувствует злость. Из-за своевольности Харухи которая думает что может появиться спустя столько лет, успокоить свою совесть жалкими извинениями и уйти. Опять не заботясь о чувствах Цунаде. Она бьёт её. С силой, но не перебарщивая. Хочет не столько сделать больно, сколько показать через этот удар терзающие её эмоции. Хотя, чтобы передать их в полной мере потребовалось бы ещё десяток таких же. Цунаде срывается. — Прости?! Тяжело?! Да что ты знаешь вообще?! Думаешь попросить прощения будет достаточно?! Что, вообще, тогда случилось?! Ты пришла извинится, но правду сказать не хочешь. Вместо нее ты несешь какой-то бред! Думаешь сейчас все как раньше? Думаешь, что можешь продолжать себя так вести даже сейчас? Поэтому у тебя никого и нет. Ты даже не представляешь... как Лим скучает по тебе. До сих пор. Ты не заслужила подобной преданности. Её голос почти ломается. Все что было невысказанным долгие годы превратилось в рваную резкую речь, что ближе к концу потеряла первоначальный пыл и сталь. — Он всегда был тебе не нужен. Она замечает как в тёмных глазах напротив разливается тоска с болью. И не чувствует удовлетворения. Становится тошно. От ситуации, от Харухи, от себя. Цунаде устала. — Н-нет. Цунаде, всё не так. Её голос срывается. Харухи выглядит жалко. Впрочем, не лучше того как себя чувствует Сенджу. И она решается. Решается провести черту. Решается вырвать с корнем, раз и навсегда. Даже если попутно оторвется её собственная плоть. — Для тебя, Цунаде-сама. Харухи дёргается в ответ на эти слова. Опускает глаза. В груди ноет тупой болью и она не понимает почему. Ноет-ноет-ноет. — Тогда давай больше никогда не встречаться... Цунаде-сама. Харухи проходит мимо. Цунаде слышит как бег стихает вдали и выдыхает. Она чувствует себя разбитой. Хотелось чтобы кто-то погладил по голове убедив её что это был верный поступок. На самом деле это был единственный выход который Цунаде видела. Так было правильно. Девушка проходит обратно к себе в комнату и ложится в кровать обнимая одной рукой Лима. Он сладко спал не подозревая что его, все ещё, обожаемая Харухи была так близко несколько минут назад. Глупец. *** Когда солнце село, Цунаде, наконец, вышла из госпиталя. Девушка попрощалась со всеми скомкано и быстро, говорить мило не было сил. Желания, впрочем, тоже. Куда деть себя после смены она не знала. Мама занята помощью отцу, они пытались разгрезти гору бумаг в кабинете Хокаге уже не первый месяц. Очевидно, нарастающий конфликт что в скором времени разовьется в новую войну не отбавлял работы. Наваки тренируется все больше, продолжая отказывать ей в совместном ужине или игре в карты, или кости, или хотя-бы игре в шоги ( с интересной ставкой, конечно) или... любом другом её азартном увлечении. Лим играется с кем-то из рабочих в их доме, да и идти туда сейчас не хотелось, так что и этот вариант отпадает. Поэтому Цунаде решает просто пройтись. Девушка заходит в какой-то круглосуточный магазин когда фонари остаются единственным что освещает улицы, луна не слишком хорошо справляется с этим из-за облаков спрятавших её. Купив бутылку воды и несколько конфет, Цунаде замирает около стеклянных дверей. Асума сидел на лавочке через дорогу от магазина, недалеко от фонаря и выдыхал дым запрокинув голову к небу. Сенджу открыла двери и медленно пошла к нему. Не то чтобы она думала о чем-то конкретном садясь рядом. Не то чтобы они были хоть сколько близки для непринуждённо разговора. Но и не совсем незнакомцы. Парень полностью проигнорировал её бросив один незаинтересованный взгляд. Цунаде открыла воду, отпила, раздумывая о том что улица плохо освещена, нужно сказать отцу чтобы выделил средства для большего количества фонарей. Хотя сейчас это наверное последнее что будет его заботить. Асума продолжал молча курить, никак не реагируя на нежданную компанию. Он хотел бы чтобы на месте химе клана Сенджу была смешная Харухи. Не то чтобы Цунаде его напрягала, просто... просто он хотел бы чтобы рядом был другой человек. С которым было комфортно. Они не разговаривали. В почти неловкой тишине прошло какое-то время, а потом Асума ушёл не говоря ни слова. Цунаде не стала следовать его примеру. Девушка смотрела на ночное небо откинувшись на спинку лавочки и катая во рту конфету. Она думает о незаконченном отчёте, о Наваки что обещал сводить её в потрясающую чайную которая недавно открылась. Обещал, но из-за чёртовой надвигающейся войны они так и не сходили. О той части своей жизни, что не относится к шиноби. Размышляла о маме. Они отдалились со временем. С тех пор как Цунаде стала старше, мама почему-то решила что дочь нуждается в ней не так сильно. То есть это, конечно, так, но в то же время и не совсем. Её больше не нужно укачивать и петь колыбельные, вместо этого девушка нуждается в поддержке. Принятии. Похвале. Не "Не сейчас Цунаде, я устала", а " Расскажи что тебя волнует, я же вижу что ты не спишь вторые сутки". Она и правда давно не спит нормально. Цунаде не замазывает косметикой свое усталое лицо, ожидая когда мама спросит о её самочувствии. Она не спрашивает. Сенджу знает что мама её любит. Но последние годы она будто... не видит её? Не замечает. Не интересуется. Будто ей достаточно просто знать что Цунаде жива. А на то как она себя чувствует, что нравится, и о чем переживает, плевать. Девушка вздыхает и разгрызает конфету. Наверное она не права. Маме ведь тоже тяжело. Цунаде ведь и сама не спрашивает как она себя чувствует. Может девушка сейчас несправедлива, замечая лишь свою боль и обиды. Может. Но родитель здесь не она. И ей не хватает родительской любви. Отцовской и подавно, но с тем что у него никогда нет времени на своих детей Цунаде давно свыклась. Как и Наваки. Лёгкий тёплый ветер касается лица и девушка прикрывает глаза наслаждаясь им. Не важно. Все это не имеет значения. Потому что совсем скоро их земля будет тонуть в крови. И слезах.