Момент

      Обрабатывать ожог на плече в одиночку сложно. Но с клонами это в разы легче, так что одна копия отмывала кровь с пола, а другая заканчивала бинтовать ранение. Взгляд упал на свиток. Я не знаю куда спрятать его, чтобы точно сохранить в безопасности. Нужно чтобы он был всегда рядом, иначе параноидальная часть меня будет постоянно беспокоится что контракт нашли. Посторонние не должны иметь доступа к подобным вещам, это слишком серьёзно и важно. С другой стороны, таскать за собой не маленький свиток неудобно. По меньшей мере. Можно было бы оставить его в мире Огумо, но для этого нужно доверять им, а в наших отношениях пока что лишь желание убить меня. Можно было бы обратиться к фуиндзюцу, но пара книжек принесенных Цумуги и два упоминания о нем в Академии не позволят создать что-то настолько сложное, как пространственную печать. Хотя очень хотелось. Мастеров фуиндзюцу не осталось, а если они и есть, то, готова поспорить, их прячут надёжнее любого золота. А научиться самой с той информацией что доступна, просто за гранью. С другой стороны, я могу попробовать вслепую, через ошибки и эксперименты. Недостаток подобного пути в том, что он может плохо закончится для меня. Например, случайно создать то, чего вообще не было в планах и это убьёт меня. Как было написано в одной из тех книжек что старуха притащила когда-то, от одного лишнего символа печать может или не работать, или стать совершенно другой, уже совсем не похожей на изначальный вариант. И второй случай хуже первого, так как многие мастера не зная что создали, подвергали опасности не только себя, но и окружающих. Я даже не понимаю как чакра с кровью и один иероглиф могут отправить в другой мир, а тут нужно создать пространство внутри печати. И то, и то, звучит очень сложно для меня. Узумаки были гениями. Но, думаю что на сегодня с безрассудными поступками достаточно, клон закончил перевязку и я поднялась с пола. Пока доставала новую кофту (испорченную пришлось выбросить) спрятала свиток в рюкзак. Отлично, теперь у меня есть две вещи о которых никто не должен узнать, и обе они хранятся в дорожном рюкзаке, просто удивительно как надёжно они спрятаны. Похоже мне придётся попытаться создать пространственную печать. Но то, что я знаю о фуиндзюцу — минимум, объясняющий все в общих чертах. В общем, ситуация не слишком радует перспективой. Когда улики были уничтожены, а клоны развеяны, я завалилась на футон, эти несколько часов вымотали и психологически, и физически. Пора отдохнуть.

***

Я держала кисточку липкими от чернил пальцами и продолжала выводить витиеватые символы. Кучка скомканых листов перепачканых чёрным лежали повсюду около меня. Спина уже начинала жечь от боли, но на часах было только пять утра, значит есть ещё час чтобы попытаться сделать хоть что-то, а потом ещё останется время на уборку. Дэйки с Тадао возвращаются с дежурства в семь. Я скрючилась на полу нашей комнаты и уже какую ночь подряд пытаюсь хоть немного продвинуться в создании пространственной печати. Времени мало, а я и так истратила слишком много бессонных ночей ни на что. Мы здесь уже два месяца, полтора из которых я пытаюсь втихую выяснить тайны фуиндзюцу. Пока что безрезультатно. Тадао уже начинает раздражать дежурить ночами вместо меня, а подкуп сладостями явно перестаёт работать. Хоть и знаю, что ему интересно, чем я занимаюсь. Дэйки после третьего раза посмотрел так, что сразу стали ясны его мысли по поводу дополнительных часов работы вместо меня. Учитывая что вразумительных ответов я не называла, оно и понятно. Но противное ощущение, что у меня осталось мало времени и нужно в кратчайшие сроки создать печать, не уходило. Не помогало и то, что мы не знали о ситуации на фронте. Сколько Коноха понесла потерь, как продвигаются сражения и почему мы все ещё сидим в глуши, никто из нас ничего не знал. Напрягало ещё и то, что довольно сильные для генинов шиноби никак не участвовали в войне. Думаю Учихи уж точно не стали бы прятать никого из своих в тылу, скорее клан хотел бы увеличить количество томое в глазах Тадао. Но мы вели мирные деньки уже два месяца. Я сомневаюсь что другим генинам повезло также. Это как-то подозрительно. Рука с кисточкой зависла в воздухе над бумагой, и я уставилась вникуда. Цумуги была так спокойна зная что началась война. Никак не отреагировала когда я сказала что меня буквально отправят в самое безопасное место сейчас. При том, что она всегда хотела чтобы я прославилась как шиноби. Для этого пришлось бы точно сражаться, а не прятаться в углу. Вдох застрял где-то в горле. Свадьба. Почему бы ей искать мне мужа так быстро и внезапно, учитывая мой юный возраст. К чему такая спешка? Выйду замуж за важного человека... То есть влиятельного. То есть богатого. Со связями. Я оказываюсь помолвлена с кем-то намного старше меня и явно имеющим связи как раз перед началом войны, а потом мою команду чудом отправляют в какую-то глушь, тогда как другие шиноби, даже вчерашние выпускники, неминуемо проливают кровь. И все для того, чтобы я точно пережила весь ужас войны в безопасности. Для того, чтобы в будущем стать женой и рожать детей этой семье, на радость свекрови и Цумуги. Потому что только так эта женщина будет довольна, заимев наконец так желаемое ею положение в обществе. Меня не так сильно волнует то, что я была просто вещью для этих людей в их планах, задевает больше то, что осознание сложившейся ситуации пришло так поздно. Факты буквально были перед глазами, но я была настолько счастлива от мысли что не буду видеть Цумуги, что забыла обо всем и отключила мозг. Как глупо. Капля чернил сорвалась с кисточки и большой кляксой расползлась по незаконченной печати испортив её. Нет, я не должна позволять негативным мыслям поглощать меня, не снова. Я быстро скомкала лист и выбросила его куда-то за спину. Нужно просто игнорировать эти чувства и мысли. Игнорировать и заниматься делом, сейчас есть вещи важнее, чем разрастающийся ком ненависти к себе в грудине. Собственный голос в голове продолжал говорить что я невероятно тупа и ничего у меня не получится, в ответ кисточка продолжала рисовать символы, а испорченные листки лишь множились. Не важно. У меня все налаживается, я написала Асуме и Цукахаги доставил ему письмо. Хотя письмом это назвать сложно, так, пара строк. По крайней мере моя совесть теперь спокойна. Сообщение отправила через день после того как заключила контракт, но возможности для ответа не оставила. Он не знал где я, так что и прислать ничего не мог, в отличии от меня. Начинать с ним переписку я не хотела, больше из-за того, что не знала о чем говорить, мы ведь обычно молчали когда виделись. Новая печать снова оказалась пустышкой и я нахмурилась. Неудачи продолжали накапливатся и моя решимость медленно осыпалась под ноги, как те десятки скомканых листов повсюду. Что я делаю не так? Где ошибаюсь? Солнце ударило первыми лучами сквозь плохо зашторенное окно в глаза. Времени нет, пора убираться и может выйдет поспать хоть час. Ещё одно дневное дежурство ждёт. А после него ещё и ночное, перебарщивать с добротой Тадао не стоит. В сумме я не спала нормально уже как двое? Трое суток? Сорок минут там, часок тут, не считаются. Недосып делу не поможет, но и времени нет для отдыха, нужно скорее найти правильную формулу для печати. Пару печатей и клоны убираются, пока я укладываюсь в заранее подготовленный футон. Спать хотелось, но уснуть почему-то не получалось. Ужасное чувство. Так что я думала о том что узнала, и что уже перепробовала в своих попытках. Основной иероглиф я поставила "Пространство", как это написано во взрывных печатях. У них это "Взрыв", что логично. До недавнего времени я не знала как они выглядят, но к счастью заметила край бумаги исписанный какими-то закорючками, когда Тадао рылся в своих вещах пытаясь найти любимую тёплую кофту, ночи ведь становились все холоднее. И я попросила посмотреть. Каждый символ был тщательно перерисован и сотню раз осмотрен прежде чем печать вернулась к владельцу. Так что первые почти три недели я потратила на попытки создать собственную взрывную печать. Как оказалось, просто скопировать все символы было недостаточно. Даже напитать после этого бумагу и символы чакрой тоже было неправильно. Куча испорченной бумаги полетела в мусор, прежде чем я поняла что нужно делать. Во-первых, сами чернила не могут быть просто куплены и всё, можно рисовать печати, нет. Каждый раз макая кисть, необходимо направлять тонкую нить чакры к ней, как-бы окутывая ею чернила. Проблема была в том, что моего тогдашнего контроля чакры было недостаточно, и эта нить была или слишком толстой, или тонкой. Либо вообще разрывалась в процессе. Плюс, когда наносится последний и главный иероглиф, который замыкал всю цепочку символов на себе, в него необходимо влить гораздо больше чакры, чем в остальные "закорючки". И тогда, приклеив наконец готовую взрывную печать и сложив нужный знак руками, можно получить громкий взрыв. Помню как все перепугались услышав его, но не убедиться в работоспособности своего изобретения я не могла. Сдержать радости от успеха тоже. Приблизительно так парни и узнали почему я выглядела такой уставшей в последнее время. Думаю они и сейчас догадываются что вместо сна провожу эксперименты. Пока что этой темы удавалось полностью избегать. Потому что взрывная печать это одно, а отвечать на вопросы зачем мне пространственная, очень уж не хотелось. Пространственная печать... может одного иероглифа "Пространство", недостаточно? Глаза начали постепенно закрываться отдаваясь подступающему сну. Тогда какое слово подойдёт... печать? Нет, точно нет. Заключение? Как заключение вещей в пространстве. Маловероятно. Хранение... хранение? Это может... сработать. Пространство и хранение. Веки открылись сами по себе, наплывающий сон исчез как не бывало. Не может быть, если это сработает я буду кричать. Или нет. Точно нет. Резво отбросив одеяло и достав из рюкзака лист бумаги побольше, чтобы уместилось два иероглифа, принялась собирать чакру. Я трачу почти все деньги которые нам платят за стражу этого места на чернила с бумагой, так что этого добра у меня вдосталь. Спокойно, нужно сосредоточиться. Быстрый взгляд на часы, двадцать пять минут до возвращения Дэйки с Тадао, можно успеть. Чакра не слишком тонкой нитью окутывает чернила на кисточке и я вывожу вязь символов. Путем проб и ошибок выяснила, что чем тоньше нить чакры, тем слабее будет взрывная печать, думаю с пространственной также, чем меньше чакры вложено в печать, тем меньше она может вместить. Центральный иероглиф, это что-то вроде сердца всей печати, а окружающие его символы — вены. Чем "шире вены" из чакры, тем больше чакры можно влить в "сердце" всей печати. Тем сильнее будет взрыв, тем больше вещей сможет хранить пространство внутри печати. Сложность создания сильной печати, взрывной или пространственной, в том, что необходимо беспрерывно вливать одинаковое количество чакры сначала в вязь символов, а потом ещё больше в центральный иероглиф. Чтобы провернуть нечто подобное, нужно иметь высокий контроль и большой резерв чакры. Мои взрывные печати убить смогут разве что неудачливого комара, или ранить неосторожного шиноби. И то, ранение смертельным не будет. Проблем в контроле не было лишь до тех пор, пока я не пыталась сильно увеличить количество чакры в символах вокруг иероглифа, он, кстати, наносится самым последним. Я пробовала и наоборот, но ничего не выходило. В итоге, для сильной взрывной печати, мне банально не хватало контроля. Обидно. Но не это сейчас важно, чернила уже почти полностью закончили окружать место для двоих иероглифов, а от волнения сжимаю кулак свободной руки. Лишь бы не испортить все. "Пространство" и "Хранение" поселились в центре всего, и нужное количество чакры исчезло из тела. Пока что это мой максимум, если попробую добавить чакры больше, вся схема испортится, "вены" просто будут слишком слабыми для сильного "сердца". Уже пробовала раньше. Все снова упирается в контроль. Я подтянула рюкзак к себе и нашарила на его дне кунай. Положив оружие аккурат в центр, сложила печать концентрации и положив ладонь на кунай окутала его тонким слоем чакры. С громким хлопком ощущение железа под рукой исчезло. ...Получилось? Я смотрела на пространственную печать с кунаем внутри и смеялась. Получилось! Нужно проверить не перепутаются ли вязи символов между собой если внутрь поместить взрывную печать. Легко вытащив кунай такими же действиями, я попыталась поместить внутрь другую печать. Очень важно чтобы все работало, иначе как мне хранить свитки, там ведь фуиндзюцу посложнее. Лист без проблем исчез, а достав его обратно я пристально осматривала каждый символ на предмет изменений. Ничего не изменилось. Чакра почти закончилась, и вся усталость, казалось, вернулась в стократном размере. Голова болела от недосыпа, а мышцы ныли, долго сидеть в одном положении чревато последствиями. Но мою радость ничего не могло нарушить. Я не могла поверить что все вышло. Это ведь на самом деле сложно, думаю Узумаки знали как сделать все проще и качественнее. Но все это не имеет значения, потому что я добилась успеха своими силами, в одиночку. И тупой критикующий голос, что осуждал каждый мой шаг, резко заткнулся. Может быть я не такая уж ни на что не годная. Конечно, знаю что кто-то додумался до всего этого раньше меня, например взрывные печати до сих пор продают пачками, хотя Узумаки больше нет. Кто-то конечно методом проб и ошибок нашёл верную формулу для создания их. И я сделала это снова. Странное приятное ощущение заполнило грудь, оно заставляло чувствовать себя легко. Почти окрыленно. Я была... довольна собой.

***

Тадао с Дэйки застали дивную картину по возвращению. Учиха оглядел уснувшую прямо на холодном полу Андо и бросил непонимающий взгляд на застывшего рядом Дэйки. Тот пожал плечами. Рядом с ней, под рукой, лежал листок бумаги с какими-то закорючками. Похоже она снова создавала какую-то печать. Тадао, если честно, до сих пор пребывал в немалом удивлении от того, что у неё получилось сделать настоящую взрывную печать. Раньше он как-то не задумывался о фуиндзюцу, принимая существование разных свитков и печатей как должное, но не после того взрыва недалеко от деревни. Они с Дэйки прибыли в течении тридцати секунд, во-первых, потому что знали что в той стороне Харухи, а во-вторых, потому что думали о нападении кого-то из врагов. На, опять же, Харухи. Чёрное дымящееся пятно на дереве и отсутствие вражеских шиноби удивили их не настолько сильно, как наполненные радостью тёмные глаза на бледном лице. Эмоции подобные этой были неприсущи ей, оттого и нереально все это выглядело. А следом она стала рассказывать и объяснять принцип действия символов на бумаге, и Дэйки понял почему под её глазами залегли тени в последнее время, почему в их комнате постоянно пахло чернилами, и откуда взялись небольшие чёрные пятна на одежде Андо. И между ними тремя что-то изменилось на той поляне, в тот миг когда девушка наконец сделала шаг на встречу. Не скрывая своих эмоций, радости, и так непривычно открыто рассказывая о том, чем занималась все это время. Похоже успех вскружил ей голову, и она не могла сопротивляться желанию поделиться им. И они впервые ощутили себя настоящей командой. А потом Харухи снова не спала сутками, стала просить подменить её в ночных дежурствах, и запах чернил не выветривался из комнаты, полностью пропитав стены. И никто не задавал вопросов. Если она снова что-то выдумывает и пытается воплотить это в жизнь, чтож, это лучше чем её прошлое поведение. До того как они прибыли в эту деревеньку, чёрные глаза что всегда смотрели будто вникуда, исчезли, а полное безразличие напополам с презрением где-то затерялось. Харухи будто ожила вдали от Конохи. Почему так, Тадао не знал, и ни одно из придуманных предположений не казалось ему достаточно убедительным. Спросить напрямую не хватало смелости, как и не хотелось рушить хрупкий мир между ними. Этот вопрос точно бы все испортил, в этом он не сомневался. Да и они пока не настолько близки, чтобы делиться чем-то личным, наболевшем. Из мыслей вырвал Дэйки подошедший к Харухи, что тихо сопела на прохладном полу. Тадао поднял небрежно откинутое одеяло около футона, пока Кимура осторожно поднимал девушку, она даже не шелохнулась, хотя обычно просыпается даже от малейшего звука, не то что касания. Видимо серьёзное отсутствие сна не прошло бесследно. Дэйки вытянул заколку из её спутаных волос и положил украшение на единственную тумбу в комнате. Когда Харухи была уложена и укрыта, продолжая сон уже в тепле, они уставились друг на друга. Тадао заговорил первым. — Нужно решить кто пойдёт дежурить днём. Ей нужно отдохнуть. Дэйки поднял с пола лист с непонятными иероглифами и какими-то закорючками. Эта печать явно отличалась от той взрывной, но большего он сказать не мог, все это выглядело как непонятная мазня для него. Кимура бросил взгляд на черную макушку что виднелась из-под одеяла. Столько стараний ради этого клочка бумаги, интересно что это. Он надеялся что Харухи расскажет когда проснётся. — Мм. Я пойду. Парень аккуратно поставил печать рядом с её заколкой для волос, той, которую он подарил. Он прошёл мимо Учихи и начал обуваться. Дверь тихо закрылась и Дэйки снова оказался на прохладном, теперь уже утреннем, воздухе. Хотелось спать, в глаза будто песка насыпали, но впереди долгий скучный день блуждания между улочками которые он выучил ещё в первую неделю здесь. Или можно отправить клона заниматься нудным патрулированием, а самому потренироваться. Лишним не будет. Нужно отвлечься от гложущих мыслей и хорошая тренировка всегда помогала с этим. Не медля он создал клона и отправив его выполнять работу, сам пошёл на край деревни дальше которого начинается лес. Взгляд упал на чёрное пятно на одном из деревьев, там Харухи тестировала свою первую взрывную печать, у него самого теперь есть десяток таких. Она сделала их для них обоих, ещё одно оружие под рукой не будет лишним, даже если неспособное убить, но отвлечь может помочь. Тем более враг же не знает мощность печати. В общем, полезная вещь. Он старался думать о чем угодно и игнорировать гложущее чувство тревоги. С каждым днем это становилось все труднее. От назойливых мыслей о том, как там мама, отделаться не получалось совсем. Особенно когда Дэйки был наедине с собой, как сейчас. Принимает ли она лекарства, хватает ли тех выплат за смерть его отца на войне, чтобы она не голодала. Он не может даже узнать как она, не может отправить ни строчки. Рисковать использовать свободный призыв Кимура не мог, если бы все прошло плохо, мама бы потеряла ещё и его, а этого он допустить не мог. Невозможность связаться с ней не давала спать, и в самые тёмные ночи назойливое "Она уже мертва, а ты даже не знаешь" заглушить не получалось. В такие моменты хотелось кричать. Все что у него осталось, единственная ради кого он старался и трудился все эти годы — мама. Дэйки старался быть хорошим сыном, старался чтобы она не плакала из-за него. Мама была его единственной семьёй. Единственной кому он по настоящему нужен. Ему искренне хотелось в это верить. Похоронить её, значит остаться действительно в одиночестве. И может быть это не совсем нормально, думать об этом в тринадцать, но Дэйки рано стал взрослым. До смерти отца он мог позволить себе быть ребёнком, но это короткое время смазалось в его сознании в миг, почти фантазию. После слез и криков на его могиле, мама ничего не ела днями, цвет её лица стал каким-то серым, а потом он нашёл её без чувств, лежащей на полу их тесной гостиной. На крик прибежала Оку-сан. Соседка выгнала пятилетнего ребёнка из дома, сама закрылась с белой-белой мамой и он стоял под дверью до захода солнца. Тогда мальчик не совсем осознавал что случилось, но тревога захватившая сердце все не отпускала, и он знал что это не к добру. И только став старше Дэйки понял. Просто проснувшись одним ранним утром вышел попить воды и взгляд упал на место где она лежала когда он нашёл её. "А. Так это было самоубийство." Пугающе спокойная мысль заставила замереть на секунду. Она хотела бросить его также как папа. Это было предательство. Это ощущалось ножом в сердце. Тысячей. "А как же я? Как же я, мама?" "Почему ты не подумала обо мне?" Он, разумеется, никогда ничего не спрашивал. Она тоже не говорила ему. И это почему-то ощущалось знакомым лезвием в груди. Так что он сказал себе забыть, не думать и не вспоминать. И это работало. Хоть подросток так и не может понять её мотива поступить так тогда, да и сомневается что когда нибудь сможет. Но Дэйки волновался за неё. Парень надеялся поскорее вернуться в Коноху, ему нужно было убедиться что все в порядке. Потому что как-бы там ни было в прошлом, но сейчас у них хорошие отношения. Маму он любил. Всё-же. Когда вечером Дэйки увидел письмо под дверью их комнаты, то лишь рвано выдохнул. Это был Приказ.