Момент

      Хаку был теплым и маленьким. Его тело дрожало в моих руках и с непривычки мне хотелось отстраниться, но я попыталась сдержаться. Слишком отвыкла от касаний. Слишком резко они вернулись в мою жизнь. Паника накатила лавиной забирая кислород и я всё же аккуратно, как могла, выпустила Хаку из рук. Это было сильнее меня. Пальцы скомкали ткань штанов пока я судорожно пыталась дышать. Руки были в крови, одежда, земля, ребенок — все было окроплено в темный алый. Мною трясло, но Хаку было хуже, так что я задвинула свои чувства и шок от такого прямого и... жестокого убийства которое сама же совершила минуту назад. Нужно взять себя в руки. Выходило плохо. В ушах противный писк, мне хотелось чтобы Коджи был здесь и помог прийти в себя. Одновременно с этим я испытала облегчение оттого, что его здесь не было. К счастью. Фактически это впервые когда я убиваю кого-то вот так, с кровью повсюду, ощущая как лезвие проникает в тело, разрезая кожу, мясо, натыкаясь на кости. Бесполезные рвотные позывы заставляли желудок корчится в спазмах, рвать было нечем, так что это ощущалось ещё хуже, чем если бы было. — Вы... в порядке? От тихого шёпота я вздрогнула и сморгнула слёзы. Точно, Хаку. Хаку наверное ещё страшнее, чем мне, я должна позаботиться о нем в первую очередь, он ведь ребенок. Отрывисто кивнув ему я стала судорожно размышлять пытаясь не смотреть на тела. Мы в крови, а сейчас белый день, нужно выйти отсюда не привлекая внимание толпы людей, а ещё тела... Глаза на отрубленной голове смотрели в никуда, но мне чудилось словно на меня, и от этого стало дурно. Что я наделала... Как... Каким образом так легко, даже уверенно... Но самое ужасное, самое пугающее было то, что я... Не сожалела. В момент когда они оба упали мертвым грузом, я испытала облегчение.

***

Мы просидели в том переулке до вечера, а когда начало смеркаться, я создала для нас хенге, которое бы скрывало кровь. Это можно было сделать и раньше, не дожидаясь сумерек, но нужно было успокоиться, а сделать это все никак не выходило. Осознание того, что два тела гнили в земле в той подворотне, все ещё было тяжёлым в моем мозгу, но я была рада что додумалась скрыть их с помощью техники. Как удобно. Мысль была полна насмешки над собой, над всеми своими убеждениями и пустыми речами ранее. Потому что я могла не убивать их, но обезвредить другими способами. Потому что я могла втянуть их ноги в землю и одним точным ударом лишить сознания, а следом спасти Хаку, но нет. Нет, вместо какой-либо альтернативы, без колебаний и даже секундных раздумий, я выбрала убийство. Ещё и какое. Отрубить голову, проткнуть насквозь. От количества чакры в ударе, клон в виде катаны рассеялся, столько ее было вложено. Больше всего пугало то, что я каждому своему убийству нахожу оправдания, пытаясь успокоить совесть, доказать себе что у меня не было выбора, притвориться словно только это мне и оставалось. Отвратительно, отвратительно, я ужасна, это просто- Тихие шаги позади меня вырвали из мыслей. Не думать. Не думать об этом сейчас, нет. Рядом со мной ребенок которому нужна помощь, а это главное на чем нужно сосредоточиться. Хаку плёлся позади, ступая по моим следам незаметно, желая не привлекать внимание. Что мне с ним делать? От крови, что вся застыла на руках впитавшись в бинты, хотелось содрать их и расчесать ее ногтями. Внутри зудело отвращение, а руки все ещё потряхивало от стресса. Противно и тошно, перед глазами фонтан крови и ее теплое ощущение на лице, почти горячее, обжигающее. Как не старалась, а не прокручивать каждый миг всего произошедшего не выходило, я думала об этом и думала, постоянно возвращаясь ощущениями к коже, мясу, сухожилиям и, наконец, костям. Присутствие Хаку практически вылетело из головы. Что с ним делать? Что мне теперь... как мне жить? Хотелось рвать на себе волосы от безысходности и тупикового положения. Вечером нужно отплыть, денег нет, я не знаю где Коджи и... Секунду. Уже вечер. Я остановилась посреди какой-то улицы. Ничего не вышло. Столько усилий и все зря. Неизвестно когда будет следующий корабль, денег нет даже на еду. Ничего нет. И я даже не знаю где тот магазин, чтобы встретиться с Коджи. Куда идти и вообще... ещё и Хаку. Слёзы подкатили к глазам и вырвался жалкиий всхлип. Нужно что-то делать и как-то решать проблемы, но сил просто нет, все что я бы ни делала до сих пор, ничего не получается. Словно кто-то меня проклял. Или я сама по себе проклятие. — Сделать глубокий вдох... выдох. Собственный шепот был не громче дыхания, но все равно звучал оглушительно. Для начала дышать. Не начинать плакать снова. Спустя какое-то время слёзы отступили и я немного успокоилась. Нужно как-то найти Коджи, а значит стоять на месте точно не выход. Ещё не слишком темно, так что люди на улице есть, можно спросить дорогу. Да, точно. Все не так плохо как кажется. Может ещё есть шанс. Нужно только начать что-то делать, а не поддаваться отчаянию. Спустя несколько неловких попыток узнать дорогу, потому что от нервов и пережитого стресса у меня не получалось складно сформулировать вопрос, я быстрым шагом направлялась к нужной улице. Хаку все ещё молча следовал за мной, но пока что думать ещё и об этом сил не было. Потом разберемся. Магазин был закрыт. Радость от того, что дверь резко распахнулась из-за моих не самых нежных ударов по ней, прошла, стоило увидеть злое лицо какой-то девушки. — ...прошу прощения, не подскажите где Накагава Коджи? Она смерила меня самым оценивающим взглядом из всех которые мне доводилось ловить на себе, и выгнула бровь. — А вы кто? — Я... его друг. Девушка махнула головой и отошла в сторону освобождая проход. Намек был понят быстро, так что мы оказались внутри знакомого мне магазина в считанные секунды. Я осмотрела помещение, но в полумраке разглядеть что-то было сложно, никаких голосов тоже не было слышно, что был понятно, они закрыты, покупателей нет. Девушка что открыла нам дверь — возможно та самая дочь с которой мы должны были встретиться — молча исчезла между рядами стеллажей с разной мелочью. Я поспешила за ней. Атмосфера была довольно... необычной для меня. Тишина пустого магазина, тьму ночи в котором рассеивает небольшой свет луны, что пытается пробраться сквозь окна. По-своему красиво. Кожа головы продолжала зудеть напоминая о случившемся ранее, не позволяя забыть и продолжить жить как раньше. Говоря, что теперь не будет «как раньше». Я отбрасываю эти мысли подальше когда вижу как девушка отпирает какую-то дверь за шторой. Мы оказываемся в узком переулке, и ночной холод вызывает мурашки. Стало совсем темно. Никто не пытается начать диалог. Наверно и не нужно. Я не знаю, что спросить, а она и подавно. Очевидно, что мы идём встретиться с Коджи, остальное станет ясно на месте. Мысль о том, что у нас нет денег, чтобы отплыть, снова давит камнем, но я надеюсь что-нибудь придумать по ходу дела. А может мне повезет и Коджи как-то решил этот вопрос? Было бы здорово. Спустя какое-то время пути по разным улочкам города, когда я пыталась не ассоциировать их с тем переулком, в котором зарезала двоих человек, мы пришли к берегу. Это был не порт, что понятно, мы ведь хотели сесть на корабль немного незаконно, не проходя контроль проверки снова. Да и денег все ещё не было на такое удовольствие. Около небольшого корабля стоял Коджи, явно думая о чем-то серьезном. Весь его вид излучал напряжение и нервозность. Укол совести заставил закусить изнутри щеку. Я не знала что сказать. Лучше бы он вообще не спрашивал. — Вот. Они пришли, как ты и говорил. Коджи вскинул голову и посмотрел на меня. Хаку он даже не заметил. Или не обратил внимания. — Ты нашла деньги? — Я... — взгляд упал на землю, голова опустилась. Почему-то захотелось расплакаться. — Прости. Слова были комом на языке, ощущаясь непонятной виной, словно я подвела нас. Подставила. Непонятное сковывающее чувство на сердце не позволяло думать иначе. Так оно и есть. Из-за меня весь план сорвался. Его разочарованный вздох лишь сильнее подкрепил эти чувства и мысли. Стало тошно. — Ладно, не страшно. Все нормально, мы попытались и не вышло, бывает. Значит будем искать другой путь. От этих слов стало ещё тяжелее, потому что пытался только он. Я же полдня пыталась прекратить истерить в грязной подворотне. Хочется исчезнуть. Неожиданное касание к моей ладони заставляет заметно вздрогнуть. Маленькая теплая ладонь ухватилась за мои два пальца. Чужие глаза смотрят прямо на меня и от выражения в них у меня застревает воздух в лёгких. Хаку ничего не говорит и на лице его нет ничего кроме маски спокойствия, но взгляд... На меня ещё никогда не смотрели с такой... таким... Я отворачиваюсь чувствуя что не могу больше выдержать. Потому что так смотрят на кого-то другого, кого-то лучше меня. Он ошибается, я не смогу ему помочь дальше. Теперь каждый сам по себе. Я ничего ему не должна, так что нужно просто сказать. Просто сказать что... Что... Коджи о чем-то говорит с девушкой пытаясь как-то решить вопрос, так что я отбрасываю эти мысли решая вернуться к этому вопросу позже. Теплота чужой руки поднимает волну сопротивления в груди и страх, но я пытаюсь не поддаваться панике и бороться с этим. Это просто ребенок. Просто безобидный ребенок, а сейчас есть проблема серьезнее моей искалеченной головы. Коджи, закончив разговор с девушкой, идёт ко мне, и ком собирается в горле. Я выдавливаю из себя улыбку. — Я не знаю где ты была весь день, но догадываюсь что занималась не поиском денег? — Черт, неужели ты настолько хорошо меня знаешь? Тупой неловкий смех звучит неуместно, Коджи поднимает одну бровь и смотрит с нескрываемым скепсисом. Теперь мне становится немного легче. Он не злится. Тяжело вздохнув, Накагава возводит очи к небу, словно молясь Богу, чтобы Тот ниспослал ему терпения. Я тоже думаю что ему не следует расстраиваться по мелочам и вообще относится к жизни проще. — Господи, Хару... Ладно, теперь это не важно. Планы все равно поменялись. Шу-сан одолжит нам свою лодку, я уже договорился, так что забирайся на борт. Отвернувшись он двинулся к каким-то коробкам, а я попыталась лучше разглядеть скрытую во тьме ночи лодку. Лодка... скорее лишь название от нее. Не знаю дело ли в ночи, или она действительно такая крошечная, но уместиться там будет не просто. С учётом вещей, запаса воды... Тесно. Стоп. А кто будет управлять ею? — А кто нас повезет?... Поплывет? Ну ты понял, да. Потому что я не умею. — невинно пожимаю плечами, даже не смотря на то, что он не смотрит, а перетаскивает коробки в наше скромное судно. Помогать я не спешила. — Очевидно, что я. На тебя я уже давно не надеюсь. — Как грубо... а ты хоть умеешь? Мы не заплывем куда-то не туда? Он не оборачивался, но даже так было не сложно представить как брови хмурятся в недовольстве. — Смыслю я в этом точно побольше твоего, знаешь ли. Я тихонько засмеялась, и оглянувшись на Хаку, с удивлением обнаружила что его нет. Ушёл. Как давно он больше не держал мою руку? А я и не заметила. Девушка по имени Шу-сан тоже неизвестно когда оставила нас одних. Сейчас, в этой темноте, когда чёрное небо с россыпью звезд едва ли освещает землю, стало немного тоскливо. Ветере взметнул грязные волосы и желание смыть с себя... всё, вернулось. Я подумала о том, насколько сейчас темно, о том, что хорошо что я не одна и рядом есть Коджи. Я подумала о Хаку, который находился сейчас один в этой тьме и на холодном ветру. Мне вспомнились его глаза. Взгляд в них. Сердце сжалось. Хотеть чтобы он ушел, потому что в обратном случае появится слишком много хлопот, но сожалеть что он и правда исчез. Как лицемерно.

***

Солнце грело волосы, и я положила на голову руку, ощущая даже сквозь бинты насколько они горячие. Прохладный ветерок немного помогал, обдувая лицо мокрое от воды, охлаждая горячее тело. Умываться солёной морской водой мне ещё не приходилось. Хотя, вспоминая мой вчерашний прыжок с лодки сразу как только мы забрались в нее, то да, это уже второй раз. Терпеть засохшую кровь было невыносимо, и не придумав ничего лучше, чем прыгнуть в воду, не долго думая так и поступила. Вот крику было. Благо ночью красные разводы не видны. Отчасти из-за этого пришлось купаться тогда, а не ждать утра. Позже, забравшись обратно на борт, дрожа от холода словно тупица что прыгает ночью в ледяное море, я обнимала плечи руками и не чувствовала себя чище. Словно ничего не изменилось. Может так оно и было, и эту кровь со своих покореженных рук смыть не получится никогда. Мерзкая кровь мерзких людей на мерзких руках. Как все идеально совпало, надо же. В конце концов, на не отстиравшиеся красные разводы на одежде я всегда могу наложить хенге. Особенно на когда-то белые бинты. То же самое постараюсь сделать и со своей жизнью теперь. Притвориться что все нормально. Убедить себя в этом настолько, чтобы иллюзия казалась правдой, однако здесь главное не потерять контроль, чтобы техника не рассеялась, и все вокруг не увидели засохшую кровь на мне. Не увидели... меня. В носу защипало и я всеми силами начала тереть его пытаясь подавить чихание. Только простуды до кучи проблем не хватало. Спрятаться от жарких объятий солнца было негде. Я зевнула наблюдая как Коджи что-то высматривает на карте, небе, и компасе. Выглядел он при этом очень сосредоточенно и серьезно. — Эй, капитан! Земля прямо по курсу! Накагава вскидывает голову и увидев его смешное лицо я не сдерживаясь смеюсь. — Не смешно. — Ха-ха, ой, а вот мне очень даже. Уже третий раз, Коджи, ты такой наивный. Он тяжело вздыхает и дарит мне резкий взгляд. — Тебе заняться нечем? Тогда посчитай припасы, а не доставай меня. Я не хотя подползаю к деревянным ящикам, их всего трое, так что считать особо нечего, но чтобы не раздражать его ещё сильнее открываю первый попавшийся. Сушеное мясо, рыба, вода, сухари, немного фруктов чтобы съесть в скором времени, одеяло чтобы укрыться, потому что для спального мешка здесь попросту нет места. Все хорошо упаковано в бумагу. Ничего такого. Чувствую себя виновато оттого, что пока я пропадала, Коджи сам приготовил и припасы, и лодку, да вообще обо всем позаботился. — Мясо такое не аппетитное. Ты уверен что тебя не обманули и его можно есть? О! Даже пара консерв есть. Да мы богачи... — Точно, потому что кое-кто пропадал невесть где оставив все на мне. Не хочешь хотя бы объяснить где была? Я, между прочим, последние деньги на это потратил, так что теперь всё, мы бедны как церковные мыши. Руки дрогнули. В голове тысяча мыслей о том, какая ложь будет убедительней звучать. — Я... просто гуляла. Город красивый. Хотелось посмотреть, вот и... смотрела. Я спиной ощущаю этот взгляд в котором бегущей строкой написано «не верю». — Да ты же ненавидишь– — В любом случае! Спасибо что обо всем позаботился. Правда. Мне жаль что я не помогла. Коджи долго молчал, а потом я услышала шуршание бумаги, наверное складывает карту, и выдохнула. Значит спрашивать больше не будет. Хорошо. Как удачно что я сижу к нему спиной. Врать легче не видя лица. Очередной зевок скрываю в ладонях, глаза слезятся, но сон отгоняю. Я не спала этой ночью и минуты, слишком страшно увидеть в кошмарах тот ужас. Сейчас приходится сопротивляться желанию задремать изо всех сил. Закрыв коробку, я принялась за следующую. Сняв деревянную крышку, замираю. Среди кучи тряпок, которые должны служить нам одеждой, копна спутанных чёрных волос выглядит, ну, как минимум... странно. Я тру глаза пытаясь понять не показалось ли, но видение не исчезает. Кошка что-ли?.. аккуратно ткнув пальцем в волосы, замечаю чужую явную дрожь. Да ну. Не может ведь быть. — Вылезай, я нашла тебя. Стараясь сделать свой голос как можно тише, я придвинулась к коробке ближе, чтобы за моей спиной Коджи ничего не увидел. Хотя как можно спрятать кого-то на корабле где и разминуться негде? Немного возни, копошения, и вот, пара черных детских глаз смотрит прямо в мои. На его лице все ещё есть засохшая кровь и какая-то грязь, но сейчас это совсем не важно. Я уставилась на Хаку, чья голова выглядывала из кучи перемешанных вещей, а глаза со всем вниманием смотрели на меня, словно единственное что имеет для него значение — мое лицо. Или правильнее сказать сама я? Это немного... беспокоит. Что делать? Такой поворот событий я как-то не рассматривала. Пробрался на корабль пока мы не видели... когда только успел? И главное ни звука за все время, ни шороха. Но как быть, что делать-то? Почему он не ушел, почему последовал за мной? Да, фактически я спасла его в каком-то смысле, но ведь за собой не звала, ничего не обещала. С чего он вообще решил что я стою того, чтобы смотреть сейчас на меня своими черными глазами невинно хлопая ресницами. Или все дети привязываются к тому, кто проявит к ним каплю внимания? Как цыплята. Хаку — цыплёнок... У меня, наверное, от бессонной ночи уже совсем бредовые мысли пошли. Но вообще-то он немного милый. Цыплёнок. Ему вроде даже подходит. Я наклонилась немного ближе и постаралась максимально понизить голос. — ...что ты здесь делаешь? Хаку вдохнул едва заметно побольше воздуха и прямо глядя в мои глаза набирался смелости что-то ответить. — Можно мне пойти с вами? Я сдвинула брови. — Ты спрашиваешь об этом, но уже ставишь меня в условия в которых ответить «нет» невозможно. — придав голосу строгости я серьезно смотрела на него ожидая ответа. Чем он думал?— Очень хитро, молодец. Ты надеешься что я позволю тебе, потому что нам в любом случае придется остатся на этой лодке втроём на время путешествия, я права? Так вот, я не выношу когда мной пытаются манипулировать, понял? Твой план не сработал, мы попрощаемся у ближайшей земли. Но перед этим я найду детский дом в том городе, чтобы он не остался на улице. И у меня, вроде бы, ещё была где-то пара монет... Мне жаль, но я правда не могу взять его с собой. Не имею права. Моя жизнь — не то в чем должен расти ребенок. Я не должна влиять на него и растить. Ничего хорошего из этого не выйдет. — ...не придется. Вы можете просто выбросить меня. Я застыла. Обречённость в этих глазах была столь глубокой и сильной, что меня сковало изумление оттого, как я не заметила ее раньше. Хаку... как ужасно что мы встретились именно так. Потому что со мной тебя не ожидает покой и счастье. Шило на мыло. В конце концов, у меня действительно нет выбора. А я это просто ненавижу.

***

Повезло что Коджи на неожиданное появление безбилетника отреагировал спокойно. Правда чуть сердечный приступ не словил когда Хаку выбрался из кучи вещей словно призрак. Я не удержалась и рассмеялась. Мне пришлось в общих чертах рассказать что случайно помогла ребенку, вот он и увязался. — А теперь представься, цыплёнок, давай. — Меня зовут Хаку, рад знакомству, Коджи-сан, Хару-сама. Хаку на прозвище никак не отреагировал, а вот Коджи странно на меня покосился. А потом стал возмущаться. — Эй, а чего это она "сама" а я "сан"? В ответ цыплёнок невозмутимо отвернулся от него и спокойно спросил меня может ли он чем-то помочь. Ладно. Он довольно забавный и милый, так что пока придётся побыть вместе, но как только найду хорошее место, оставлю его там. Отдам в добрые руки, так сказать. Незачем ребенка подвергать опасности нашего путешествия. До ночи Хаку сидел мышкой, не разговаривал если не было необходимости, не привлекал внимания, даже не двигался особо со своего угла лодки, который находился в шаге от моего. Да, на ближайшее время о каком-либо понятии личного пространства можно забыть. Это удручает и вызывает тревогу где-то на задворках мыслей, но пока что у меня получается не думать ещё и об этом. — Коджи, а сколько нам вообще плыть? Послышалось копошение и недовольное ворчание. — Приплывем — увидишь. Я сплю. — М-м-м. На минуту воцарилась тишина. Ветер холодными порывами заставлял ёжится и плотнее кутатся в тонкое одеяло, а тихое сопение Хаку не позволяло придумать что я наедине с собой. По крайней мере небо усыпанное звёздами и луной было красивым. Хотелось спать, но в то же время совсем не было желания видеть кошмары. А ещё хотелось курить. Весь день об этом думала сегодня. Коджи очень предусмотрительно всем запасся, кроме сигарет. И что-то мне подсказывает что он это специально. — ...курить хочется... Я скосила глаза на спину Коджи и тяжело вздохнула. — ...охота закурить так... Зуб даю, что если я ещё раз открою рот, он в меня чем-то кинет. Интересно как бы Коджи отреагировал, увидев тот кровавый ужас что я совершила? Наверное понял бы, что я ничуть не отличаюсь от того, кто убил его отца? Презирал бы? Боялся? Смотрел бы с отвращением, видя во мне кого угодно, кроме человека? И был бы прав, потому что то море крови– Нет. Не вспоминать. Скользкая змея отвращения и тошноты свернулась где-то в районе сердца, так что пришлось сесть чтобы привести себя в чувства. Все нормально. А если нет, то я буду притворяться до тех пор, пока сама в это не поверю. Не думать об этом. Какая разница что он бы подумал, не видел ведь ничего. И не увидит. Сейчас очень бы помогла пара затяжек. Или немного больше... Да и Цукахаги нет, чтобы отвлек... Стоп. Цукахаги. Мир пауков. Глава. Или точнее его трубка. Вот оно, светлое будущее! Все вроде бы спят уже, так что... Тихонько откинув одеяло и поднявшись, я приложила усилие чтобы распределить чакру в ступнях равномерно, сейчас я практически вернулась к тому же уровню контроля что был раньше. Ещё немного и смогу без труда управлять тем количеством, которое имею. Конечно, значительную часть поглощает паутина, да и постоянное поддержание хенге ест резерв, но если говорить о той чакре что остаётся, то с ней я практически могу совладать. Что-то сложное делать пока рано, но вот вернуть на прежний уровень простые техники, это да, это уже близко. Море ночью чёрное. Волнистое нечто по которому было немного боязно идти, потому что куда ни глянь — везде бескрайняя темнота. Я прошла несколько шагов и бросила взгляд назад на лодку. Хорошо, все ещё видно. Далеко отойти жутко, страшно что не замечу как она пропадет из поля зрения и что мне тогда делать? Ждать смерти? Пока что не хочется как-то. А теперь самое главное. Как призвать Цукахаги так, чтобы он не плюхнулся в воду как только появится? Ловить в полёте естественно. Ну, по крайней мере это все что я могу придумать. Только прежде... Пара знакомых печатей и рядом появляется клон. Пусть ловит он. Я, конечно, знаю что воспоминания и ощущения мне передадутся как только он развеется, но все равно, это не то же самое что делать самой. На какие жертвы иду ради затяжки, просто смешно. — Вот же наркоманка... С тихим смешком я складываю печати и даю отмашку клону действовать как только призыв заканчивается. Цукахаги появляется зависая в воздухе на несколько секунд, и меня удивляет что не прямо на воде, а именно в метре над ней, как я и хотела. Получается я могу контролировать где он приземлится? Эта тема слишком не изучена, нужно вернуться к этому позже. Потому что если да, то потенциал подобного открытия будет довольно большим. Но подумаю об этом в другой день... ночь. Клон бросается к Цукахаги моментально, ловит его у самой воды. — Умираю! О Божммм!– Рука накрывает рот, ну, или пытается. Заткнуть паука и так довольно сложно, буквально это сделать ещё сложнее. — Тихо, прошу тебя тихонько. Оглянувшись на лодку с облегчением вижу что там все спокойно. Отлично. Он замирает и в слабом сиянии неба я вижу узнавание в чужих глазах. Уже хорошо. — Чего так пугаешься? Разве не знаешь что это я призываю тебя? Кивнув клону чтобы убрала руку, я смотрю на его реакцию надеясь что шуметь он больше не будет. — Попробовала бы ты нормально отреагировать, если бы посреди сна оказалась в свободном падении, знаешь ли. — оглянувшись по сторонам, Цукахаги внимательно осмотрел наше окружение,— ...а мы вообще где?.. Я тоже осмотрелась. — В море, только ночью. Днём тут красивее. Потом увидишь. Цукахаги на мгновение завис, а потом тупо моргнул пару раз. — Это море?.. Осмотрелся по сторонам ещё раз, но уже совершенно по новому, с интересом и волнением. — Извини что вырвала тебя посреди ночи. Просто... — О? Да ничего-ничего, не важно... — он в последний раз оглянул темную воду под нами и смешно поджал лапы. — А это... это все и правда море? Почему оно такое тёмное? Я читал совсем другое! И дедушка рассказывал... Разочарование в его тоне и всём виде было настолько явным, что мне стало совестно оттого, что испортила его первое впечатление о своей мечте из-за собственных эгоистичных желаний. Наверное именно чувство вины заставило дать обещание. — Хочешь я призову тебя завтра днём? Коджи будет рад. Наверное. Ну, думаю ему все же будет полезно пообщаться с кем-то кроме меня, пусть этот "кто-то" говорящий разумный паук. А что? Это тоже неплохо. Цукахаги забавный. — Ты обещала! Я запомнил, так что даже не думай забыть или выдумать ещё какую-нибудь причину! — он активно махал двумя передними лапками не сдерживая эмоций, к счастью, все ещё не слишком громко. — А вообще, зачем ты говорила вызвала меня? — Да уже не важно. Потом как-нибудь, в другой раз скажу. — Но раз уж я здесь, скажи сейчас. Зачем потом? На несколько долгих секунд повисла тишина в которой мы просто смотрели друг на друга. — Что-то случилось? Я вздрагиваю. Как он понял? Чувствуя как ком подкатывает к горлу, со всей силы сжимаю кулаки. Отвожу глаза немного в сторону. — Нет. Ничего не случилось. Просто хотелось закурить, а мои сигареты кончились. — Эм-м, но у меня точно нет. Отец убил бы меня ещё когда я вылупился, если бы были. Ты его знаешь. Я не скрыла смешок. — Да уж, не сомневаюсь. У тебя нет, но вот у Шиджеру... — Шиджеру-самы. — Да. «Самы», «сама», я это и имела ввиду. Ты меня понял. В общем, хотела одолжить у него трубку, но как-то не учла время суток, так что получается зря тебя вызвала, извини за это. Цукахаги задумался, а потом неуверенно начал перебирать лапками. Что-то он слишком комфортно и легко устроился на руках у моего клона. Словно его каждый день так носят. — Ну... вообще-то... вообще глава редко когда спит в это время, обычно он либо бродит по деревне, либо курит у себя на заднем дворе. Иногда ещё ходит в Сад Душ, но это только в особые дни...так что, в принципе, я бы мог привести тебя к нему. Тем более что вы должны были встретиться ещё несколько дней назад. А сейчас это бы случилось без участия его отца. Ещё лучше! Этот бешеный старый дурак ест мой мозг чайной ложкой когда мы видимся, а запивает кровью. Я согласилась с радостью. Оглянулась на тихую лодку и поджала губы. Ну... я быстро. Буквально на час, может на два. Все будет нормально.

***

Дом Цукахаги был полностью отремонтирован ещё в прошлый визит сюда, а вот с городком им пришлось повозиться подольше. В прошлом месяце из окна кабинета Шиджеру я наблюдала как маленькие паучки лазили по созданной мной стене посреди улицы что-то громко крича. Вот кто не видел проблемы в хаосе и испорченном виде города, так это дети. И пока взрослые не смотрели, они прыгали со столпа на столп, приклеивались паутиной к вершинам качаясь на импровизированных качелях и играли в догонялки. Примерно за такими наблюдениями мне удавалось проигнорировать бо́льшую часть яда в словах не только Гендзи, но и остальных радикальных старейшин. Смешно, но отец Цукахаги уже на вторую встречу притащил посторонних, оправдываясь абсолютно глупыми аргументами, по типу своей безопасности, потому что я могу напасть и покалечить его. А то, что его сын в полном порядке и сияет рассказывая о своих впечатлениях, это пустяк естественно. Идиот. Конечно я понимаю что он специально хочет спровоцировать меня на насилие, чтобы подавить нововведения Шиджеру необходимы факты нынешнего, а не столетней давности. По большому счёту именно по этому я держусь олицетворением спокойствия все встречи. Бесить его очень приятно. Быстро выведя меня из своего дома, Цукахаги довольно легко привел нас разными улочками к обитанию Шиджеру. Прежде чем войти в здание я оглянулась на созданные мною неподалеку земляные столпы. Отчасти они уже стали меньше. Полагаю основная проблема убрать мои творения заключается не в их неспособности это сделать быстро, а в задаче не повредить ближайшие здания. Или напоминании о том, что я враг творящий бесчинства в их мирной жизни. Чтож. В любом случае, удачи им. Поднявшись на нужный этаж и узнав у дремающего стражника что главы нет в кабинете, мы отправились на задний двор. Там, сидя на дзабутоне спиной к нам, Шиджеру медленно пил чай. Я отметила что пар из чашки не поднимался, а значит тот давно остывший, и паук сидит в одиночестве уже длительное время. Трубка лежит рядом с чашкой на столе нетронутой. Отлично. Интересно, что он курит. Отличается ли табак у пауков, от человеческого? — Шиджеру-сан, простите за поздний визит, но так получилось что возможность встретиться появилась только сейчас. Я заговорила первой, в конце концов это из-за меня нарушен покой Цукахаги и главы, значит и мне извиняться. Шиджеру оглянулся на нас ничуть не удивившись, что понятно, наверняка он узнал что я здесь, ещё как только я приблизилась к его резиденции. — Ах, Хару, рад встрече. Не беспокойся, я как раз не занят, так что ты, можно сказать, даже вовремя. Глава посмотрел на меня с добрым прищуром глаз, хотя мне он показался скорее уставшим. Я кивнула в ответ и немного удивилась когда Шиджеру попросил Цукахаги подождать немного внутри здания. Спустя секундное колебание он все же вышел закрыв за собой дверь, и мы остались вдвоем на ночном дворе. Хочет поговорить без лишних ушей? — Пожалуйста присаживайся, не стой словно моя охрана за спиной. Присев напротив, приняла приличную традиционную позу за чаепитием, хоть вторая чашка явно предназначалась не мне. Недопитый чай в ней был покрыт тоненькой плёнкой. Я подняла глаза к пауку перед собой и немного невежливо уставилась на него. Рассматривая в свете луны множество лап, массивность тела и покрывающую его шерсть, его хелицеры, которыми он может разорвать добычу в клочья, все это вкупе с разумными глазами которые были в глубоких размышлениях поражало своей реальностью. Я действительно веду разговор с разумным гигантским пауком. Так странно. Глупые мысли, но может это сказывается уже вторая бессонная ночь. Можно было бы давно привыкнуть к странностям, которые считаются нормой здесь, но почему-то часть меня продолжает сопротивляться. Может потому что я не хочу окончательно отпускать свое прошлое, может есть ещё причины, но усталость разума сейчас настолько велика, что думать о них не хочется. Хочется просто закурить. — Скажите... вы не будете против, если я закурю вашу трубку? Шиджеру посмотрел на меня немного с любопытством, а потом кивнул, пододвинув ее ко мне. Аккуратно взяв ее в руки, я отметила что она была недавно забита новым табаком, а ещё трубка оказалась немного больше чем выглядела на первый взгляд. И хоть она была деревянной, лёгкой ее не назовешь. Раз табак только набили, значит его нужно раскурить, я подняла на Шиджеру глаза когда он положил на стол спички. Хотя трубку я раньше никогда не курила, но кое-что в обращении с ней знаю, пусть и поверхностно. Когда-то Асума вскользь обмолвился о своем опыте с ней, после которого решил что это не для него. Аккуратно зажёгши спичку я поднесла её к табаку и круговыми движениями водила огнем на маленьком расстоянии от него, одновременно затягиваясь. Он начал тлеть. Я бросила взгляд исподлобья на Шиджеру и увидела с каким живым интересом он наблюдает за моими действиями. Спичка догорела до моих пальцев, задев бинты, так что быстро бросив ее в чашку с чаем я прижала тлеющую ткань к поверхности стола, чтобы потушить. — Вот. Прижми табак и раскури снова. Он протянул мне специальное приспособление для трамбовки табака, кажется... тамплер оно называлось? Может и нет, но это и не важно. Повторив все сначала, но перед этим прижав немного поднявшиеся листья, я ощутила разницу по сравнению с первым раскуриванием. Табак тел равномерно, а не лишь первый слой, так что и вкус был насыщеннее. По привычке сначала хотелось затянуться в легкие, но вовремя вспомнила что трубка так не курится. Какое-то время мы сидели в тишине, нарушаемой лишь пением насекомых и лёгким ветром перебирающим листья ближайших деревьев. — Вы ничего не спросите? — я не выдержала его полного отсутствия интереса, изначально полагая что глава будет задавать вопросы. — Как тебе трубка? Набрав в рот порцию дыма и выдохнув ее носом спустя пару секунд, я подняла глаза в небо. — Не мое. Хотя могу понять почему она нравится кому-то больше сигарет. Но я же имела ввиду не этот вопрос. Вы ведь поняли. Шиджеру хмыкнул и я почувствовала его взгляд на себе. — Цукахаги уже рассказал мне все в подробностях несколько раз, признатся, я даже не знаю о чем тебя можно спросить теперь. — Да ладно.— встретив его взгляд я не скрыла своего скептицизма в тоне и выражении лица, — Будто нет ничего что вы хотели бы спросить конкретно у меня. Он на мгновение замер, а потом сузил глаза в знакомом добром прищуре. Так Шиджеру улыбался. По-особенному. — Может есть. А может и нет. Как знать... как знать. Было что-то странное в его словах. Или может в том, как он это сказал? Но, в любом случае, это заставило меня открыть рот снова. Зачем-то. — Вы о чем-то волнуетесь. — Шиджеру ничего не ответил, лишь протянул переднюю лапу, в которую я передала трубку,— Это заметно. — Разумеется, я же глава, правитель своего народа. Было бы странно не переживай я ни о чём. — на мгновение он замолчал, вдохнул дым, а потом усмехнулся,— Но ты, естественно, не это имеешь ввиду, я прав? — Может и так. А может нет. Не знаю зачем я вообще задала этот вопрос, если честно. — Тебя тоже что-то волнует, верно? Он передал мне трубку обратно, и я не торопясь всё-таки сделала привычную затяжку о какой мечтала. — ...волнуюсь... наверное, нет. Просто... — я от чего-то смеюсь и замолкаю, не зная как назвать то, что сейчас чувствую и переживаю. Волнуюсь? Нет. Это смешно. Скорее... — ...я смиряюсь. А это больно.        — Понимаю. Мне неизвестна твоя жизнь и обстоятельства, но я могу понять твои слова. Все мы с чем-то должны смиряться в своей жизни, кто-то больше, кто-то меньше, но это неизбежно. Так устроен мир. — К сожалению. — К сожалению ли? Я с интересом посмотрела на него и задумалась снова вдыхая дым. — Имеете ввиду, что это может идти и на пользу? Как? Как то, что давит к земле, может благотворно поволиять на меня? Потому что мне кажется, что я превращаюсь в кого-то чужого... незнакомца. — Я не знаю. Однако со временем, возможно, ты увидишь пользу от опыта, который давил тебя. Он снова протяну лапу и я без разговоров передала ему трубку. — У вас так было? Шиджеру на мгновение замолчал пока курил, не торопясь с ответом, томя меня ожиданием и проснувшимся интересом. — В каком-то смысле. — И что? Стало легче как только вы поняли что во всем этом была и польза? Он снова набрал дыма и возвел глаза к небу. — ...нет. Стало хуже, потому что я ужаснулся от мысли, что мне пришлось пережить, чтобы понять довольно простую истину. Эти слова вызвали смутную тревогу и я сжала кулаки. — Какую... истину? Шиджеру посмотрел на меня и выдохнув дым прищурил глаза в доброй улыбке. — Никогда нельзя никого осуждать, Харухи. Меня словно ударили по голове. Наверное реакция была слишком бурной, раз паук отвёл глаза. — Иногда Цукахаги бывает слишком невнимателен, а это плохо сочетается с его болтливостью. Прости. Впредь я не буду использовать это имя. Дальше говорить мне не хотелось, как и курить. Хотелось убраться отсюда поскорее. — ...прошу прощения, но уже поздно. Мне пора, спасибо за трубку. Не дожидаясь его ответа я поднялась и поспешила уйти. Цукахаги дремал у стены в коридоре, и аккуратно разбудив его, мы быстро вернулись обратно в море. Он уменьшился, снова приняв свою крошечную форму, сказав что возвращаться нет смысла, обо всем родителей уведомит глава, а самому встречаться с отцом не хочется от слова совсем. Лодка была на месте, я вернулась на свое место, Цукахаги лег где-то рядом. В голове крутились слова Шиджеру. Нельзя осуждать... получается, я переживаю все то, за что осуждала других, чтобы понять, что не все в этой жизни так просто? Но разве это честно? Он что, думает что самый мудрый? Все знает обо мне? Да, я ошибалась в своей жизни, осуждала и даже презирала, и даже если представить что все страдания это искупление чтобы понять что так нельзя, разве я уже не достаточно бита? Разве мало боли испытала? Но какая разница? В самом деле, какая разница? Даже если я больше не буду так делать, кровь с моих рук не исчезнет от этого. Даже если я сожалею, мертвые глаза будут преследовать меня до конца жизни. Это клеймо не исчезнет, легче не станет. «Убийца» всегда будет написано на мне. Потому что осуждала или нет, презирала или нет, выбор обнажить катану я сделала сама. И пора признать это хотя бы перед собой. Легко говорить о других гадости когда не находишься на их месте. Тогда легко думать о себе хорошо. Теперь я увидела что ничем не лучше. Может даже хуже. И... что с того? Это что-то меняет? Я теперь могу наплевать на Мадару и со спокойной душой вернуться к Чихару? Это невозможно. Вот в чем суть. Моя жизнь уже сломана. Остаётся открытым лишь вопрос дня моей смерти. На этот раз, надеюсь окончательной. А до тех пор, я буду пытаться жить не совершая больше того, через что буду бооятся уснуть. Даже если не совсем получается. Но опустить руки... в тот день я убью себя. Это обещание — единственное от чего со всей твердостью намерения которое имею, не отступлю. Я думаю так сейчас, и хочу верить что буду думать всегда. Иначе за что мне цеплятся? Откуда брать силы жить? Могу мечтать о том дне, когда Мадару убьют и воцарится мир, для меня по крайней мере бы так было, потому что стала бы свободной, но не факт что вообще доживу до того дня. Я мечтала сбежать как только выдастся возможность пока жила в Конохе, и только посмотрите где я сейчас. Слишком многое может пойти не так чтобы надеяться. Потом будет больно, когда все мечты рассыпятся прахом под ноги. Я потеряла многое, в том числе самоуважение и покой, но если потеряю ещё и свое стремление жить мирной жизнью, не причиняя никому вреда... тогда настанет самое время оборвать её.