Мерцающий светлячок в цветах сакуры

— …Так что ваша сестра приедет где-то через месяц, ближе к фестивалю, — подытоживает служанка, откладывая письмо в сторону. — Видите! Я же говорила, что она не задержится там больше, чем на полгода! Так и случилось! Я протянула руку служанке, а она отдала мне письмо, в которое я вчитывалась очень внимательно, пытаясь запомнить каждое слово, написанное моей сестрой. Жаль, что это невозможно… Но я точно уверена, что это написала Хоши. Без сомнений. Это она! В каждой строчке узнается ее манера речи — кому-то она показалась бы очень хаотичной и сбивающей с толку, но для меня вот была родной и привычной. И чем-то похожей на мою… Старшие сестры часто называли нас духовными близняшками — до того мы были похожи характерами. — А мне позволят прийти на фестиваль? — решила спросить я, болтая ногами в воздухе. Настроение очень сильно поднялось. Я едва сдерживалась, чтобы не засмеяться вслух — до того мне было радостно. — Разумеется, — кивнула служанка. — Это же будет аж в следующем месяце, вам станет гораздо лучше к тому времени… Да-а-а, в этом году фестиваль придется на момент, когда сакура уже отцветет… — А почему так? — С организацией возникли непредвиденные трудности… Но ничего страшного — город все равно очень красиво украсят к празднику! Думаю, атмосфера сохранится. Не переживайте, госпожа! Я перестала мотылять ногами и призадумалась. Судя по всему, в прошлом году задержек с фестивалем не было. Интересно, что у них там случилось, раз они не успевают закончить с подготовкой в срок? А ведь организацией праздников занимается Комиссия Ясиро, главой которой является Аято… Интересно, могла ли этой причиной стать… Я? Ладно, звучит несколько бредово, но все же… Я поднимаю голову и смотрю в потолок, будто там написаны ответы на все мои вопросы. Вместо увиденного ответа я внезапно понимаю, что мои догадки явно далеки от правды. Я ведь и не заняла так много времени Аято — он всего-то сопровождал меня до горы Ёго и обсуждал вместе со мной и отцом помолвку. Так что многовато чести будет из-за меня одной задерживать фестиваль. — А в том году фестиваль, вроде бы, прошел без проблем и вовремя, — как бы невзначай начала я, наблюдая за тем, как служанка поливает стоящий в углу горшок с кипарисом. — В апреле. Или я ошибаюсь? — Не ошибаетесь, госпожа. Все верно. — Не знаешь, что произошло на сей раз? Может, у Аято просто внезапно появилось много важных и неотложных дел, и я действительно была тут ни при чем? Мои догадки, конечно же, бред бредом, но как-то… Тревожно все равно… Ну правда, не может же быть, чтобы из-за тех двух несчастных дней фестиваль перенесли почти на месяц… — К сожалению, я не обладаю такой информацией, — с искренним сожалением ответила служанка. —…Ничего, все в порядке. Я схватилась за голову, опуская взгляд к полу. Я искренне надеялась на ответ служанки, поэтому, не получив его, ощутила, как земля понемногу уходит из-под моих ног. Да, мои догадки бред… Ну а если это правда?! И из-за одной меня, получается, целый праздник перенесли! Люди этого, может, целый год ждали — планировали совместные прогулки, обсуждали фестиваль между собой, предупреждали об отпуске в эти даты, радовались первым бутонам цветков сакуры, потому что они символизировали приближающийся фестиваль… «Хотару, успокойся и не делай преждевременных выводов», — предупреждающе (и отрезвляюще) проносится у меня в голове. Я поднимаю взгляд на служанку, которая уже собиралась уходить. — А ты, случайно, не можешь узнать, как там у А… У господина Камисато со временем? — Хотите попросить его о встрече?.. Конечно — я могу отправить запрос в поместье. Но точно не раньше, чем на следующей неделе! Вам все равно нельзя пренебрегать здоровьем! Даже если это ради встречи с вашим женихом. Что это за улыбка такая у тебя на лице?.. Задумавшись над этим, я неосознанно строю самую удивленную гримасу на свете, далеко не сразу это замечая. Спохватившись же, на место удивления пришел страх и дискомфорт. Я знала, что эти выражения моего лица выглядят жутковато, и потому пыталась избегать подобных вещей, когда не находилась в комнате сама… Но служанка уже привыкла ко мне, поэтому ничего не сказала. Просто пообещала отправить запрос и ушла, оставив меня одну отдыхать. Стало немного спокойнее. Лежать в кровати целый день было бы очень скучно (к тому же, мне совсем не было плохо!), поэтому я взялась за свою давно заброшенную вышивку и принялась ее доделывать. Я думала, что мне станет хуже в процессе, но ничего такого не случилось. Голова у меня совсем не болела и не кружилась. Но вот те услышанные на работе отца голоса… Настораживали меня. Надо бы спросить об этом у кого-то… Вот только кто из моих знакомых разбирается в чем-то потустороннем? Хм. . . . Встреча с Аято была назначена на полдень, ровно через неделю. Главная служанка с радостью поведала мне о том, что просить о встрече долго не пришлось — ей положительно ответили на первый же запрос, что случалось крайне редко. — Господин Камисато правда очень сильно вас ценит, — с искренней улыбкой говорила служанка. — Я так за вас рада… Знали бы вы, как я боялась, что вы будете несчастны в браке… Я сквозь силу улыбалась ей в ответ, словно соглашаясь с ее словами. А на самом деле… Значит, не слишком-то он и занят. Замечательная возможность поговорить наедине… Спрошу и за фестиваль, и за то, почему не рассказал о том, что я помолвлена именно с ним! Меня переполняла злость, что быстро сменила муки совести из-за фестиваля. Да, все-таки это было совершенно бредовым предположением! Я терпеливо ждала дня встречи целую неделю — перебирала в голове темы для разговора, чтобы не сказать что-то не то при встрече (все-таки, нужно было соблюдать какой-никакой этикет), иногда разочаровывалась в себе и думала, что я ему так ничего и не выскажу — слишком страшно! — но в день встречи… Проснулась с полноценным осознанием, что сегодня у меня гораздо меньше сил, чем было даже вчера. И их едва ли хватит на один только разговор с Аято. Приплыли… Я утыкаюсь в подушку лицом и устало вздыхаю. Нет, в этом нет совершенно ничего удивительного — я с рождения не отличаюсь особой энергичностью — но… Если у меня сегодня мало сил, то, значит, больше шансов переутомиться и поймать перегрузку. А это, в свою очередь, значит, что мне нужно быть очень-очень аккуратной… Наверное, придется перепланировать свой день так, чтобы отдыхать большую часть времени. Набираться сил… почем зря, потому что они точно не прибавятся. Значит, никаких мне сегодня тренировок с мечом, и никаких дополнительных занятий по письму… Повезет еще, если мне вообще хватит сил даже на обычные занятия, не говоря уже о моих любимых! Становится жутко обидно. Даже слеза по щеке скатывается, тут же впитываясь в наволочку на подушке. Но ничего не поделаешь. Такова моя жизнь. Я с этим могу только смириться. . . . Чуть раньше назначенного времени ко мне пришли служанки — подготовить к выходу в свет. Наряд, как по мне, был вполне себе обычным — снова стилизованное кимоно, но на этот раз розовое — и красная подвеска с розой, но вот волосы… — Можете сделать мне прическу… Гхм… Чуточку посложнее? — решила попросить я. — Конечно! — тут же отреагировала служанка. — Могу заплести косу. Она будет красиво смотреться вместе с распущенными волосами! — Нет, нет… Лучше, чтобы распущенных волос не было… Вообще. Я имела в виду, собрать их полностью. Лучше всего завязать их так, чтобы совсем не мешались перед глазами. Так я хотя бы немного облегчу себе выход из дома, раз уж день не задался с самого пробуждения. Как назло. Боже, как сложно жить. Как сложно быть мной. И как я в таком состоянии буду проводить серьезные разговоры с Аято?! Хочется устроить истерику и остаться дома. Но статус обязывал меня быть сильной и хладнокровной, и надо ему соответствовать, чтобы не опозорить нашу семью, не смотря ни на что… Это ведь не сложно. Я ведь всегда справлялась, а, значит, справлюсь и сейчас. Вот и все… — Тогда я сделаю вам два хвостика. О, и подберу их, вот так. И закреплю… Тоже будет красиво, и совсем не будет мешаться. Видите? В зеркале я отчетливо могла наблюдать за тем, как служанка сделала мне что-то наподобии пучков, закрепленных заколками с цветком сакуры. Я ощутила странное дежавю, потому что хотела заколоть похожую в день, когда я переместилась в этот мир. И все-таки эта заколка очень красиво на мне смотрится. Как и прическа! Вот зря мне тогда посоветовали завязать волосы по-другому для свидания! Уже в коридоре я мысленно проанализировала свой внешний вид. Не визуально, а чисто на удобство — чтобы ничего нигде не передавливало, не душило и не мешалось, заставляя меня нервничать лишний раз. И вроде бы все было идеально… кроме одного. Чертова подвеска, которая в обычные дни не создала бы мне никакого неудобства, будто бы душила сейчас… Пришлось снять ее и отдать обратно служанкам, в глазах которых было ясно видно сожаление. — Вы уверены?.. — по сто раз переспрашивали они. — Ох, жаль… С ней образ был бы более полным… Я создала на своем лице сочувствующее выражение под стать им. Образ образом, но вот если эта цепочка станет причиной моей сенсорной перегрузки, то мне будет совсем не до красоты. — В следующий раз я обязательно надену ее, — с улыбкой пообещала я. И вышла из дома. В этот раз меня сопровождала не та же женщина, что ходила со мной на гору Ёго или к Кадзухе, но это меня мало волновало. Главное, чтобы мы не попали в беду по дороге — а остальное мелочи. Большую часть пути к поместью я смотрела на кажущийся спокойным океан вдали. Созерцание водной глади всегда меня успокаивало, но сейчас даже этого было недостаточно. Поэтому я смотрела и на облака, мирно плывущие по небу. Эх, вот бы стать пушистым, мягеньким облаком… Да кем угодно — лишь бы не быть собой. Охрана у входа сказала, что меня уже ждут внутри поместья. Тут же мне пришлось распрощаться с собственной охранницей, но, опять-таки, я даже не думала о том, что меня здесь поджидает какая-то опасность. Хотя… — Добрый день, леди Хотару. …Аято как раз подходил к слову «опасность». Очень даже. — Доброе, — слегка склонила голову я, ответив автоматически. Неверное склонение слова. Сейчас же не утро, а день! «Ну началось», — издевательски пронеслось в моей голове. Дура, дура, дура… — Добрый, — мгновенно исправилась я, и продолжила, не позволив Аято вставить ни слова, — Прошу прощения за внезапно назначенную встречу, когда у вас наверняка так много дел из-за фестиваля… — Нет нужды быть настолько официальной, все в порядке. Я уверен, что у тебя была для этого весомая причина. Присаживайся, не стой. Я осторожно сажусь за низкий столик напротив Аято. Становится еще неуютнее, хотя казалось бы, куда уж хуже… — Я также слышал, что ты болела, и только недавно начала идти на поправку. Поэтому, полагаю, причина для встречи более чем весомая… Да скажу я ее тебе! Нетерпеливый какой, вы посмотрите! — Да. Я… Честно говоря, думала, что ты отклонишь мою просьбу о встрече. Эм… Помнишь, что говорил мой отец, когда мы приходили обсуждать помолвку?.. Задумчивый взгляд Аято дал мне понять о том, что требуется уточнение, но рассказать подробнее я не успела: — Нам нужно чаще видеться из-за нее, — опережает он меня. Кажется, я ошиблась. — Верно, — неловко улыбаюсь я. Это просто повод для встречи, ни о чем таком не думай… — Но ты здесь далеко не поэтому. К счастью, Аято понимал многое и без слов. Я наигранно смущаюсь и отвожу взгляд. Что ж, раз ты все понял… — Верно. У меня есть несколько весьма важных вопросов, которые я не успела задать тебе при нашей прошлой личной встрече. — Что ж, справедливо. Задавай. Даже гнетущая пустота в голове из-за перегрузки не остановила меня перед вопросом, мучавшим меня все эти дни. — Почему ты умолчал о том, что помолвка была с тобой? Поднять взгляд на Аято было очень страшно и некомфортно, но я все-таки осмелилась это сделать — пусть и смотрела не прямо на него, а на стену за ним. Все-таки, следовало хотя бы притворяться… — Я не был уверен, что тебе можно доверять, — спокойным тоном отвечает Аято. — В неправильных руках эта информация могла бы привести к… Скажем так, неприятностям. Надеюсь, что ты понимаешь. — Р… Разумеется, — опускаю взгляд я. Усмешка Аято не укрывается от моих глаз. — Что-то еще? «А ты прямо на все ответишь?» — хочется спросить мне, смотря прямо в его наглые глаза. Я мельком осмеливаюсь взглянуть на Аято, и замечаю глубокие мешки под его яркими, фиалковыми глазами. Становится немного неловко за свою злость к нему, но я все равно спрашиваю, что хотела. — Мне… Пожалуй, нужно знать, какие отношения были у тебя с той Хотару. Не пойми меня неправильно, это все только для того, чтобы не создать ситуаций, которые могли бы опозорить наши кланы перед теми, кто знает нас… — Разве это так важно? Мне казалось, что твой отец весьма четко дал тебе понять, что мы в одном шаге от помолвки. На какое-то мгновение мне хочется громко зарыдать от того, что меня не понимают. Мне ведь просто нужно знать паттерн поведения той Хотару вместе с Аято, неужели это так сложно понять?! «Мысли твои еще никто читать не научился, — снова говорит внутренний голос, пытаясь успокоить меня же. — Просто объясни словами. Никто тебя не убьет, в конце-то концов». — Нет, ты меня немного не понял. Я имела в виду то, как она относилась к тебе. И как ты относился к ней. Не официально, а по-настоящему… Понимаешь?.. Аято удивленно смотрит на меня — всего несколько мгновений. Он почти сразу же надевает на себя непроницаемую маску серьезного человека, но его настоящие эмоции не укрываются от моих глаз. — Понимаю, — спустя какое-то время говорит Аято. — И могу представить, для чего тебе эта информация. Ты права — перед людьми, которые знают нас, нужно будет играть роли, несмотря на наше настоящее отношение друг к другу. Я киваю ему в ответ, радуясь тому, что меня достаточно быстро и легко поняли. — Я расскажу, но взамен ты должна пообещать, что наедине со мной никакую роль играть не будешь. — Как скажешь. Внезапная ноющая боль в груди не вызывает у меня никаких вопросов по поводу ее возникновения. — Хотару… Та Хотару, была очень близкой подругой Аяки с самого детства, — неторопливо начал рассказывать Аято. — Можно сказать, именно по ее воле мы и познакомились. Впрочем, я никак не смог бы не заметить ее — Хотару была очень активной девушкой, и никогда боялась первой начать диалог с кем бы то ни было. Даже если говорила о всякой ерунде, и далеко не всегда связно… О, ну прямо как я. Ребенком я была почти такой же. Это потом — после смерти матери — отца начало смущать мое поведение. Как-то даже мило, что эта Хотару смогла сохранить саму себя несмотря ни на что… — …Она была жутко неуклюжей и постоянно что-то роняла. Пару раз опрокидывала вазу с цветами в моем кабинете, чернильницу, стопки бумаг… Но у меня на столе и без нее всегда был беспорядок, поэтому я не мог на нее ругаться. И снова я могу найти схожести между нами. Из-за своей неловкости я тоже постоянно попадала в неприятности — еще в том мире. Со временем я наловчилась хотя бы не падать при особо резких поворотах — этому поспособствовали танцы — но вот вещи я роняла даже сейчас. Взять тот же деревянный меч, с которым я тренировалась. Сколько же раз он выскальзывал у меня из рук… — Ее детская непосредственность с годами никуда не исчезла. Когда твой отец впервые заговорил о возможной помолвке, Аяка как-то разузнала об этом раньше всех. Даже не смотря на то, что я сам не говорил ей об этом. В тот день она долго рассказывала о той Хотару, и даже взяла с меня обещание — если помолвка все-таки состоится, то я должен сделать все, чтобы уберечь ее подругу от любых проблем. — Почему эта помолвка вообще состоялась? Хотару знала о ее причине? — Из-за старого долга вашему клану. Не думаю, что она это знала. Ну да, договор давних предков… Как типично. Я видела такое пару раз в исекай-аниме, которые смотрела Хоши в моем мире. — А как же Аяка? Как она сама отнеслась к этой помолвке? — Сказала, что рада, потому что благодаря этому сможет больше времени проводить с Аякой и чаще разговаривать со мной, — печально усмехнулся Аято. — Мне иногда казалось, что она ничуть не осознает положения клана Камисато в обществе. Да и ее все это мало волновало. В этом тоже было свое очарование… Я нахмурилась. Вот уж райская жизнь была у этой Хотару. Когда я просто намекнула отцу о том, что не совсем понимаю, для чего в высшем обществе нужны интриги и почему высокое положение в нем добывается исключительно с их помощью, он долго возмущался на меня. — Такое нужно понимать без всяких объяснений, Хотару! — гневно доказывал он. — Это должно быть у тебя в крови, как у Нарадзаки! Мда уж, в крови у меня только решительное непонимание светских дел. И от кого, интересно… Я внезапно замечаю выжидающий взгляд Аято и снова задаю ему вопрос: — Насчет этой Хотару я все поняла. Но а каково было твое отношение к ней?.. Э-это чтобы я примерно понимала, какой реакции стоит ждать, и не растерялась, — добавляю я уже чуть тише. — Я считал ее подходящей кандидатурой. Или тебя интересует другая сторона вопроса? Я не сдерживаюсь и устало смотрю на Аято, всеми силами намекая на то, что я действительно интересовалась другим — но не настолько другим. Но его все это, кажется, только забавляло. Вот же жук. Как же та Хотару вообще тебя выносила? — Все в порядке, — усмехается Аято. — Тебе не придется ожидать от меня чего-то, к чему ты не привыкла. Думаю, что тебе даже не придется играть роль на людях… Тихий стук в дверь заставляет нас обоих поднять головы. Спустя несколько секунд в комнату заходит Аяка, и ее взгляд теплеет, когда она замечает меня. Я несмело поднимаю руку в качестве приветствия. — Извините, я, наверное, не очень вовремя, — тихо произносит Аяка. — Но я услышала, что Хотару пришла одна, поэтому… Это часто случалось и раньше, вдруг осознала я. Наши посиделки втроем. Интересно, как часто Хотару оказывалась на неофициальных встречах вместе с Аякой и Аято одновременно?.. — Я хотела отдать ей приглашение на встречу в чайный домик, — продолжает Аяка, подходя ближе. — Думала отправить, но, раз все так сложилось, то передам лично. Не возражаешь, брат? Я принимаю из рук девушки письмо с уже знакомой мне печатью, и тут же кошусь на Аято, которого все это, кажется, не совсем устраивало… — Совсем нет. Надеюсь, вы хорошо проведете время. …Но мне это, кажется, снова просто показалось.