Магия и Ядерный пепел

Лето 1996 года

       Солнце уже давно и окончательно скрылось за горизонтом, и все нормальные люди сейчас либо спали, либо пропускали третью кружку пива в пабе, либо мирно читали книгу в кресле-качалке у камина. Маргарет в такие часы всегда унывала ещё более, чем обычно — так не хотелось ей сидеть тут, в кабинете, одной. Когда стрелка на часах клонится к полуночи. В такие моменты ей особо отчётливо казалось, что жизнь проходит мимо неё. Пожалуй, если бы кто-то узнал, что именно такие мысли посещают её в моменты особо напряжённой работы, то уже завтра заголовки всех газет вовсю проезжались бы насчет того, что премьер-министр Великобритании — ветреная глупая девчонка, которая не хочет работать, а хочет плясать и веселиться в пятничный вечер.       Но её мысли были именно такими и никак иначе. Она уже который час ждала звонка, очень важного звонка от премьер-министра Индии — Хараданахалли Доддеговда Деве Говды. Хотя если быть честной, она каждый раз забывала это длинное имя, мысленно называя его просто «Говдодева» или «Дева». Его инициатива о совместной борьбе с международным терроризмом казалась своевременной, особенно после недавних событий в Лондоне. Обсуждение касалось не только обмена разведданными, но и укрепления дипломатических связей между двумя странами. Маргарет слышала о его репутации прагматичного лидера, пришедшего к власти в непростое время для Индии, но отчего-то ей думалось, что он будет занимать пост недолго — как минимум, из-за непозволительно длинного имени.       «Интересно, он сам когда-нибудь задумывался, насколько неудобно его имя для иностранных коллег?» — мелькнула у неё мысль, пока она в сотый раз проверяла часы.       Утешало лишь то, что в Индии сейчас раннее утро, так что для Девы звонок не был столь мучительно поздним.       Еще ей было интересно, а что бы настрочили газеты, забудь она про звонок и пойди веселиться? Как показала практика, повод газетам и не нужен — по личности Маргарет успели проехаться и без этого. Оппозиция, например, не упускала шанса обвинить её в неспособности защитить страну от террористической угрозы, намекая на недавние взрывы, а также называя её недостаточно серьёзным политиком. Заголовки газет были самыми разными: «Маргарет, но совсем не Тэтчер!», «Страна в руках студентки!», «Что дальше? Кандидаты из детского сада?». В общем, никто и никогда не делал ей так много комплиментов, как оппозиция после новости о её назначении. Её обвиняли и в чрезмерной молодости, и в чрезмерной красоте, и даже в том, что её мягкая улыбка на официальных фото якобы символизирует слабость её политики.       Забавно, что сама Маргарет не считала себя красавицей, да и она была далеко не самой молодой в Кабинете министров. Однако оппозиции повод не нужен, им достаточно только лишь их желания высказать что-то. Маргарет начала свою политическую карьеру, работая помощником одного из членов парламента от Лейбористской партии, а затем шаг за шагом поднималась по карьерной лестнице. Её путь был нелёгким: она не была связана с аристократией, не имела «дорогих» связей или образования в престижных школах вроде Итона. Но её острый ум, способность справляться с кризисами и редкое умение находить общий язык с совершенно разными людьми сделали своё дело. Теперь, спустя годы, она возглавляла Кабинет, хотя многие всё ещё предпочитали оценивать её не за заслуги, а за внешность и возраст.       Она злорадствовала, думая о том, что, если бы они могли, они бы с удовольствием сыграли бы и на её происхождении. Но оппозиция понимала, что это слишком рискованно: кокни врядли оценили бы такие нападки, особенно если в них звучала бы нотка дискриминации против одной из «своих». А терять поддержку рабочего класса было бы для консерваторов не очень умно. Поэтому они ограничивались намёками, что «в наше время элита становится всё менее элитарной» или что «история страны не может строиться на таких простых основаниях, как трудолюбие».       Вот и сейчас оппозиция ликовала — к счастью, а, может, и к сожалению, совсем не из-за красоты или возраста их прекрасного премьер-министра. Нет, они ликовали по делу. Последняя неделя выдалась просто отвратительной — упавший мост, двойное убийство, ураган, а ещё её заместитель, возомнивший себя уткой.       «Страну охватило уныние!» — так заканчивалась речь того нахала, который подробно объяснил почему же во всех этих происшествиях, даже в том, что Герберт Чорли решил покрякать, виновато правительство.       «Не только страну охватило уныние!» — думала про себя Маргарет, всё больше унывая.       В данной ситуации её могло радовать лишь то, что СМИ не устроили паники по поводу обрушившегося моста. Вместо этого они сухо обвинили правительство в том, что на его строительство было потрачено недостаточно денег, как будто экономия на материалах могла заставить его разломиться ровно посередине. Её это раздражало, ведь мосту не было и десяти лет, а комиссия экспертов уже терялась в догадках, как такая конструкция могла рухнуть.       Маргарет, однако, была почти уверена, что это дело рук ИРА. На её столе лежали доклады от разведки, которые не давали прямых доказательств, но намекали на возможную причастность террористов. Увеличение активности ИРА, их недавние угрозы и предыдущие нападения заставляли её рассматривать эту версию как основную. Впрочем, она не могла игнорировать и странности в этом деле. Ни следов взрывчатки, ни каких-либо явных признаков внешнего вмешательства обнаружено не было, что только усиливало её раздражение.       «Неужели мы имеем дело с чем-то совершенно новым?» — мелькнула у неё мысль. Но время для выводов ещё не пришло: пока она могла только гадать и надеяться, что реальная причина не станет новым поводом для скандала.       Глянув на часы в сотый раз, женщина встала из-за стола и, потягиваясь, прошла в центр комнаты. Это была красивая комната, одна из тех, что буквально дышат историей. Ей нравилась эта комната. Пожалуй, эта комната нравилась ей даже больше, чем её работа.       Высокий потолок с декоративной лепниной подчеркивал её простор, а стены, выкрашенные в мягкий кремовый цвет, украшали портреты её предшественников. Справа, над мраморным камином, висело массивное зеркало в резной золотой раме. На каминной полке стояли несколько старых часов и единственная фотография — её и королевы на последней официальной встрече.       Слева находились огромные окна с деревянными рамами из тёмного дуба, выходящие на внутренний сад резиденции. Сейчас окна были закрыты тяжёлыми шторами из плотного бархата. Единственный, помимо камина, источник света — настольная лампа на письменном столе, создающая мягкое золотистое свечение, отбрасывающее длинные тени на стены.       За окнами царила непроглядная тьма, скрывающая сад Даунинг-стрит, который в это время суток был абсолютно тих и не освещён. Маргарет никогда не любила эту тишину, слишком напоминающую ей о том, как часто она оставалась здесь одна. Конечно, где-то поблизости находилась охрана, но для Маргарет это не считалось. Их молчаливое присутствие добавляло ещё больше одиночества, чем если бы их там не было вовсе.       В углу стоял старинный глобус на изящной деревянной подставке — памятник временам, когда Британская империя охватывала половину земного шара. В центре комнаты располагался массивный письменный стол из орехового дерева, заваленный папками и бумагами. Среди них выделялись несколько красных кожаных папок с грифом «секретно», рядом лежали синие документы, предназначенные для менее срочных вопросов. Маргарет прекрасно знала, что красные папки следовало бы сразу убрать в сейф, как только она завершила с ними работать, но в этот поздний час ей было слишком уж лень этим заниматься. Её личный секретарь давно ушёл спать, и теперь кабинет остался в её полном распоряжении.       «Ещё пять минут», — подумала она, устало глядя на груду документов. В этом она пыталась себя убедить уже который час. Разум твердил, что лучше бы их убрать, но тело уговаривало её хотя бы немного отдохнуть. В конце концов, никто сюда в это время не заглянет.       Маргарет подошла к окну, чтобы посмотреть на улицу, но увидела только своё отражение — на неё смотрела очень уставшая женщина лет 35, с карими глазами и аккуратно собранными русыми волосами, чуть тронутыми ранней сединой. Одна прядь всё же выбилась к концу дня и теперь спадала на лоб. Полностью уйдя в мысли о тщетности своего бытия и о том, как ей надоело ждать этого треклятого звонка, Маргарет чуть не упала, услышав позади покашливание.       Нет, дело было не в том, что она услышала его в совершенно пустом кабинете — она прекрасно знала, что это за звук, и кто (или что?) его произнёс, и что это, вероятнее всего, значит.       — Да-да? — поинтересовалась она, поворачиваясь к маленькой грязной картине маслом, что висела в самом дальнем углу комнаты. На полотне был изображён человечек с лицом, напоминающим лягушку, в длинном серебристом парике. Картина казалась совершенно неуместной в строгом интерьере кабинета премьер-министра, и Маргарет, еще до того, как стала министром, часто задумывалась, кто вообще решил её сюда повесить.       Её предшественник, по слухам, боялся картины как огня. Вернее, не самой картины, а её «содержимого». Говорят, он однажды пытался объяснить своим советникам, что видел, как изображённый на полотне человечек начал с ним разговаривать. И хотя эта история вскоре обросла множеством шуток, Маргарет не могла винить его. Ведь он говорил правду.       «Бедный, несчастный Джон…»       Тем временем человечек снова кашлянул, и кабинет наполнил его идеально поставленный голос. Акцент был безупречно правильным, словно у диктора BBC, — сдержанный, выверенный и совершенно лишённый какого-либо регионального колорита. В данном случае это звучало как издёвка, особенно в сравнении с акцентом Маргарет, который был странным неказистым смешением кокни и пламми. Она всегда немного стеснялась своей манеры говорить, и это раздражало её вдвойне — когда кто-то, даже краска на полотне, давали ей почувствовать разницу.       «Кажется, он специально растягивает слова, чтобы показать, насколько я далека от этого 'идеала',» — подумала она, пытаясь сдержать раздражение.       — Премьер-министру маглов. Срочно необходимо встретиться. Будьте добры ответить немедленно. С уважением, Фадж.       — Я жду важного звонка, — ответила Маргарет, даже не повернувшись. Её голос был чуть раздражённым — звонок от Девы по поводу недавней атаки террористов на Лондон казался ей важнее встречи с Фаджем.       — Звонок можно перенести, — сразу же отозвался портрет с подчеркнутой вежливостью, но его тон прозвучал так, словно он был уверен, что знает лучше. — Министр может и позабыть о том, что собирался позвонить.       «Ага, он и так забыл уже, чтоб его…»       Маргарет глубоко вдохнула, чтобы не ответить резко.       — Хорошо, — наконец произнесла она. — Тогда, по возможности, сподвигните моего индийского коллегу позвонить мне завтра сразу, будьте так добры.       Маргарет вернулась в своё кресло и внимательно посмотрела на камин, ожидая появления «Мистера-Котелка», как она про себя называла Фаджа. А спустя пару мгновений в камине возник сам Фадж и его шляпа-котелок — вместе они покрутились вокруг оси Фаджа какое-то время, а затем вылезли из камина и поздоровались. Точнее, поздоровался только Фадж, а котелок, как и всегда, решил хранить молчание.       — А, премьер-министр, — сказал Фадж, подходя с протянутой рукой. — Рад снова видеть вас.       — Аналогично, министр Фадж, — бесцветно отозвалась Маргарет.       На деле же появление Фаджа не вызывало у нее никаких чувств и эмоций. Она всё ещё не была уверена, что он — не плод её воображения. Даже если и так — что из этого? Этот плод был вполне изобретательным, и столько забавных вещей рассказывал при каждой встрече, что Маргарет была не против такого искажения ее рассудка. Но на этот раз, как она про себя отметила, Фадж был измотанным и будто бы постаревшим.       «Мое воображение решило показать мне мой зеркальный прообраз, будто я в зеркале его не в состоянии видеть!» — подумала Маргарет.       Пригласив Фаджа сесть, она положила голову на руку и вопросительно на него посмотрела.       — Даже не знаю, с чего начать, — пробормотал Фадж, пододвинул к себе стул и сел, положив зеленый котелок на колени. — Что за неделя, что за неделя…       — И у вас тоже? Я полагаю, не стоит надеяться, что это только совпадение?       — Совпадение? — нахмурился Фадж. — Конечно, нет! Вы же понимаете, что происходит?       — Похоже на то, что вы хотите сказать, что все бедствия этой недели имеют волшебный характер. Но вы же понимаете, что я совсем не знаю ничего о вашем волшебстве, а гадать, какого рода это было волшебство — совсем не хочу? — устало ответила Маргарет.       Ей совсем не понравился тон волшебника, который разговаривал с ней как с маленькой девочкой. Но Фадж всегда пытался выставить её ничего не понимающей двоечницей. С самой первой их встречи. А произошло это примерно три года назад. Она как раз только что вступила в должность — прежний министр был отстранён из-за разыгравшегося скандала со сбежавшим серийным убийцей, Сириусом Блэком, а также из-за того, что его рассудок повредился. Конечно, теперь Маргарет понимала, что с прежним министром всё было в порядке — пожалуй, единственное, чего ему не стоило делать, так это после очередного посещения его Фаджем пытаться донести до всех, что в мире до сих пор существуют волшебники, и он видел одного. Но разве можно его винить за это? Тут бы почти любой не выдержал.       Фадж же, возникнув в камине три года назад, раздражённо пояснил, что он совсем недавно рассказывал прежнему министру о Сириусе Блэке, а теперь ему придётся заново всё рассказывать и ей. Маргарет молчала в оцепенении и не знала, как реагировать. Первой её мыслью было то, что в России изобрели какое-то новое химическое оружие, которое основательно распространили по министерскому кабинету на Даунинг-стрит, и все министры видят теперь одну и ту же галлюцинацию.       «СССР, конечно, развалился, — мрачно подумала она, — но, похоже, они снова усердно работают над тем, чтобы сделать нас всех параноиками. На этот раз с магическими галлюцинациями. Браво!»       Она прекрасно помнила то липкое ощущение ужаса и беспомощности от того, что она, вероятно, сошла с ума, и никак не может это исправить.       Но она не стала действовать импульсивно, не стала подключать прессу — вероятно, частично и потому, что Фадж заклинал её этого не делать.       «Если второй министр подряд устроит такую информационную атаку, маглы запаникуют или, чего доброго, станут что-то подозревать. Потому умоляю, не делайте этого!» — говорил он.       И Маргарет смирились — подумаешь, сошла с ума? Зато ум был, раз было с чего сходить. Мистер-Котелок же, несмотря на свои уверения, что он будет появляться редко, и, вероятнее всего, они больше не увидятся, навещал её довольно-таки часто. И каждый раз приносил малоприятные, хоть и очень занимательные, новости. Благодаря ему Маргарет теперь знала, что у волшебников есть свой спорт, драконы, сфинксы, до жути стереотипный злодей-тёмный маг, тюрьма Азкабан с милейшими охранниками, которые могут ненароком высосать душу, но отчего-то не способные пресечь массовый побег. А ещё некий Гарри Поттер, из-за которого тот тёмный волшебник сгинул много лет назад. Маргарет оторвалась от воспоминаний и посмотрела на Фаджа вопросительно, требуя пояснений.       «Снова сейчас будет говорить так, будто делает одолжение… Я же не требую от него сведений о нашмх проблемах с ирландцами, в конце концов!»       Тот вздохнул печально и проговорил голосом, которым обычно говорят речи на похоронах:       — Премьер-министр, я должен с огромным сожалением сообщить вам, что он вернулся. Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся.       — Хм, — только и ответила Маргарет. — Вот как. И… Трудности последней недели — полностью его заслуга?       — Да, вы всё правильно поняли. Мы находимся в состоянии войны, — выпалил Фадж, теребя в руках свой котелок.       — Войны? — удивилась Маргарет. — Насколько я понимаю, вас, волшебников, всего лишь пара тысяч по всей стране, не больше. Разве такое громкое слово…       — Всего лишь один волшебник устроил всё то, о чем сейчас пишут все ваши газеты! —Фаджа явно задело её замечание. Он определенно ожидал не такой спокойной реакции. Наверное, ему куда больше понравилось, если бы Маргарет драматически схватилась за голову и начала выть от ужаса.       — Не могу не согласиться, — задумалась женщина. — Пожалуй, вы правы. Это большая проблема.       — Тот-Кого-Нельзя-Называть снова встретился со своими сторонниками, которые вырвались из Азкабана в январе. — Фадж говорил все быстрее и быстрее и так яростно крутил свой котелок, что тот казался размытым светло-зеленым пятном. — Они больше не скрываются и творят невесть что. Брокдейлский мост — это его рук дело, премьер-министр, он угрожал массовым убийством маглов, если я не отойду в сторону, открыв ему дорогу…       — И, как я вижу, вы не согласились, — холодно заметила Маргарет, глядя Фаджу прямо в глаза.       — А вы бы согласились?! — воскликнул Фадж, краснея от негодования.       — Если бы речь шла лишь о моей должности, я бы предпочла сложить полномочия, чтобы спасти людей, — так же холодно отозвалась женщина. — Но это не значит, что я позволила бы шантажисту остаться безнаказанным.       — Вы думаете, я не прикладываю усилий? — с жаром воскликнул Фадж— Все министерские мракоборцы до единого брошены на эту задачу, они до сих пор пытаются найти его и отловить его сообщников, но ведь речь идет об одном из самых могущественных чародеев всех времен, о чародее, которого почти три десятилетия никому не удавалось одолеть!       — Те два убийства, — перевела тему Маргарет. — Это были ваши люди?       — Да, — смиренно ответил Фадж, с усилием заставляя себя перестать мучить котелок. — Амелия Боунс. Она руководила Отделом обеспечения магического правопорядка. Мы полагаем, что Тот-Кого-Нельзя-Называть, возможно, лично убил ее, поскольку она была необыкновенно одаренной волшебницей и, судя по всему, отчаянно сражалась. ИЭммелинаВэнс…       — Да, второе убийство произошло буквально в паре домов отсюда, — мрачно ответила министр.       — И как будто мало было всего этого, — продолжил Фадж, — повсюду кишмя кишат дементоры, нападают на людей направо и налево…       — Это те, из-за которых можно впасть в депрессию на ровном месте? Мило.       — Депрессию? — удивленно переспросил Фадж.       — Неважно, — отмахнулась Маргарет, хмурясь. — Какие шаги вы собираетесь предпринять как министр магии?       — Дорогой мой премьер-министр, неужели вы всерьез думаете, что после этих событий я все еще министр магии? Меня уже три дня как сняли с должности! В течение двух недель все волшебное сообщество с криками и воплями требовало моей отставки.За все время моей работы я ни разу не видел среди них такого единодушия! —сказалФадж, отважно пытаясь улыбнуться.       — Я сочувствую, — снова бесцветно отозвалась Маргарет. Она не знала, сочувствует она Фаджу искренне или нет — уж очень он был жаден до власти. Точно куда больше, чем она сама.       — Спасибо, — не менее бесцветно отозвался Фадж. — Сегодня меня прислали сюда, чтобы ознакомить вас с последними событиями и представить вам моего преемника. Я полагал, что он уже должен быть здесь, но он, конечно, очень занят, столько всего… Говоря это, Фадж повернулся к злосчастному портрету на стене.       — Он будет здесь с минуты на минуту. Заканчивает письмо Дамблдору, — тут же ответил портрет.       Фадж начал ещё что-то говорить со скорбным видом, но портрет почти сразу же его прервал.       — Премьер-министру маглов. Просьба о встрече. Срочно. Будьте добры дать ответ немедленно. Руфус Скримджер, министр магии.       — Я согласна, — тут же отозвалась Маргарет и повернулась к камину.       Камин не заставил себя ждать и спустя несколько мгновений вспыхнул изумрудным пламенем. А ещё секунд через пять из него вышел сам Руфус Скримджер. Фадж тут же подскочил со стула, Маргарет же дождалась сначала, когда новый министр придёт в себя после каминного приключения и отряхнёт мантию, а затем спокойно встала, вышла из-за стола и протянула ему руку.              — Маргарет Грэхем, премьер-министр, приятно познакомиться.       Руфус Скримджер даже не глянул в её сторону, только коротко пожал руку, всё еще осматривая кабинет. Маргарет невольно удивилась, увидев необычный цвет глаз нового министра — они были ярко жёлтыми. Да и сам он очень сильно походил на старого льва. С длинной гривой соломенных волос с сединой, решительный, статный, однако же с тростью и хромой ногой.       «Назову его Король-Лев» — подумала про себя Маргарет.       —Фадж вам всё рассказал? — коротко спросил Скримджер, подошёл к двери, ведущей в коридор, и коснулся замочной скважины волшебной палочкой.       Замок щёлкнул.       — Да, Фадж ввёл меня в курс дела. И вы могли попросить меня закрыть дверь, в мире маглов уже давно изобрели ключи, — ей до крайности не понравилось, как ведёт себя новый министр в её владениях. Она отошла назад и оперлась о свой рабочий стол.       — У меня нет времени на просьбы, — отрывисто ответил Скримджер и проделал ту же процедуру и с дверью в конференц-зал. А затем взмахом волшебной палочки задёрнул еще плотнее занавеси на окнах. — Вот так. Ну что же, я занятой человек, так что перейдем сразу к делу. Прежде всего необходимо обсудить вопрос вашей безопасности.       Глаза Маргарет вспыхнули, даже Фаджзаметил это и несколько напрягся.       — Хорошо. Раз вы считаете, что у вас нет времени на элементарную вежливость, так уж и быть, — вкрадчиво ответила Маргарет, продолжая сверлить взглядом Скримджера. — Что именно вы хотите обсудить по части моей безопасности?       Скримджер, как показалось, только что впервые заметил её в этом кабинете. После секундной паузы он продолжил.       — Новый секретарь у вас в приёмной…       Не успел он договорить, вывод выстроился в голове Маргарет сам собой. Что бы ни писала пресса о её личности, дурой она решительно себя не считала.       — Ваш человек?       — Да, —подтвердил министр. —Мракоборец высочайшей квалификации, приставлен к вам для охраны.       — Отлично, — ответила Маргарет. — Что ещё?       — Теперь касательно вашего заместителя, Герберта Чорли, — продолжал он. — Того, который развлекал общественность, изображая утку.       — Ближе к делу, — холодно сказала Маргарет. Она бесстрастно продолжала осматривать Короля-Льва, постукивая пальцами по столу.       Скримджер устремил на неё свирепый взгляд, однако продолжил ровным голосом.       — Очевидно, его поведение является следствием скверно выполненного заклятия Империус, — ответил мужчина. — Он повредился в уме, но все же может быть опасен.       — Повреждение обратимо? Полагаю, наши специалисты будут бессильны?       — Пока мы с вами здесь разговариваем, его осматривает бригада целителей из больницы святого Мунго.       — Отлично.       — Вот, пожалуй, и все, что я хотел сказать. Буду держать вас в курсе событий, премьер-министр, вернее, сам я, вероятно, буду слишком занят, чтобы посещать вас лично, в случае чего пришлю Фаджа. Он согласился остаться при мне в качестве консультанта.       И вдруг одновременно к Маргарет пришли два чувства: необъяснимое разочарование от того, что новый министр уходит так скоро, и раздражение от осознания, что он, по сути, не сообщил ей ничего важного. Всё, что он сделал, — потратил её время и отвлёк от более срочных дел. Тряхнув головой в попытке избавиться от наваждения, она сказала:       — Прошу прощения, министр Скримджер, но мне нужно уточнить один момент.       Скримджер остановился у камина, однако продолжил искать в складках мантии что-то — видимо, порошок при помощи которого волшебники путешествуют через камины.       — Что конкретно вас интересует? — отозвался он.       Все трое ещё стояли на ногах с момента появления Скримджера в камине. Министр маглов сделала пару шагов в направлении министра магии, отходя от своего стола, и стараясь сохранить свой голос спокойным.       — Фадж заявляется с новостью о том, что у нас тут, оказывается, разворачивается настоящая война. Я ожидала, что с вашим появлением мы обсудим, как действовать против Тёмного мага. А вы только и делаете, что закрываете двери в моем кабинете, говорите о Чорли и Бруствере, а потом уходите, не сообщив, в целом, ничего, что не мог бы сказать и Фадж?       Новоиспеченный министр магии посмотрел на Фаджа, будто спрашивая: «Она сейчас серьезно?». Затем, с видом родителя, не желающего задеть чувства своего ребенка, учтиво произнес:       — Я считаю, что лучшее, что вы можете сейчас сделать для сотрудничества — это не отходить далеко от Бруствера и сообщить своим гражданам о возможной угрозе. Во всем остальном же — маглам не нужно ввязываться в наши дела.       Маргарет начинала злиться всерьез.       — «Мир магглов», как вы нас называете, — произнесла она с нажимом, — значительно превосходит вас численностью. Кроме того, у нас есть развитая военная инфраструктура. Если действительно идёт война, моя обязанность — защищать страну всеми доступными ресурсами, а не отсиживаться, прикрываясь вашим мракоборцем. Получается, вы считаете наши возможности бесполезными?       Скримджер молчал. Похоже, она раздумывал, достаточно ли информирован в этом вопросе, чтобы вести дискуссии. Сотни лет положение дел было именно таким — маглы были раздражающим фактором, от которых приходилось прятаться, которых вечно приходилось оберегать.       — И как же вы можете помочь нам? — спросил, наконец, мужчина. Но тон его все еще казался Маргарет снисходительным.       — Что вам известно о современных технологиях? О развитии науки, включая военные разработки? Мы способны нанести прицельный удар с колоссальной силой за считаные секунды, находясь за сотни миль от цели. Вы знали об этом?       — Нет, — честно ответил Скримджер.       Маргарет молча и устало смотрела на министра секунд пять, прежде чем подытожить.       — Не удивлена. Тем не менее предложение о сотрудничестве остаётся в силе, — Маргарет протянула руку. — Надеюсь, вы примете его к сведению. Всего доброго, министр.       Мужчина протянул ей руку в ответ.       После чего оба волшебника — и Фадж, и Скримджер по очереди пропали в зелёном огне камина. А Маргарет, совсем помрачнев, открыла ключом дверь своего кабинета и уже хотела было направиться в личные покои, когда вспомнила про то, что красные папки все еще не в сейфе. Вздохнула, развернулась и сгорбившись зашагала обратно к столу.