Выдра

      возвращаться поздно вечером в свою квартиру не хотелось, но пришлось, потому что поедь он утром в студию от хосока, проблемы были бы у обоих, а о том, что можно проскочить незамеченным мимо многочисленных людей даже нельзя было и думать. дома было после квартиры хосока тихо и пусто. было то, что всегда угнетало юнги. намджун однажды сказал ему, что он никому никогда больше не понравится. ясно, что было сказано в сердцах, глубокой обиде и, соответственно, желании задеть посильнее и побольнее, что у него, собственно, прекрасно получилось. но вот с сегодняшнего дня известный музыкант мин юнги начал встречаться с ветеринаром чон хосоком и это было необычно, но очень приятно, что ни говори.       работа после выходных забурлила с новой силой, юнги успевал писать хосоку только пожелания с добрым утром и спокойной ночи. а ещё иногда общение ночью. хосок просил юнги лечь спать, когда сам был с ночной смены и мог поспать потом днём, но музыкант не хотел, боясь, что ветеринар тогда решил так над нам пошутить, поэтому подогревал интерес к себе как мог. общение было лёгким, хосок рассказывал о работе, показывал фотографии подопечных пациентов, часто скидывал видео с котятами и юнги таял. трудности в агентстве и напряжённые отношения с менеджером больше почти не беспокоили его, просто не трогали его, теперь, казалось, что выход можно найти из любой ситуации.       время за полвторого ночи, когда юнги, работающий над текстом песни, видит входящий видеозвонок от хосока, и без раздумий отвечает. у него в гостях чимин и кот, который как бы его, но как бы у своего «дяди»(юнги величественно называл себя отцом этого пушистого и очень милого создания). чимин сидит на диване и быстро ложится на него, чтобы не видно было в камере (художник ещё не знал нрава хосока и не хотел случайно расстроить их только начавшиеся отношения). — привет! — хосок машет рукой и улыбается в камеру. юнги со стоном усталости трёт ладонями лицо, а потом удобнее устанавливает телефон на столе, чтобы не держать его рукой и чтобы его лицо было достаточно видно. — привет. ты на работе? — юнги щурится, разглядывая полки с лекарствами за спиной ветеринара. хосок кивает. — угу. хочешь посмотреть на выдру? она уже тут сама бегает по всему кабинету, пока никого нет, кричит, рыбу у меня просит. с характером дамочка, надо сказать. — хосок любит животных, любит людей, и любит людей, которые любят животных. юнги подходил по всем параметрам и в этом плане был абсолютным идеалом. — конечно хочу, зря спасал что ли. — юнги подпирает голову кулаком, смотрит на хосока и несмотря на свои убеждения, что отношения должны начинаться после длительного и постоянного общения, влюбляется в этого улыбчивого мужчину всё больше и больше. чимин поднимает бровь. нет, юнги рассказал ему всю ситуацию, но он не знал, что про выдру-то ещё никто из них не забыл.       хосок встаёт и выпускает выдру из вольера, животное резво залезает к нему на стол и верещит, махая лапками. юнги сдерживает визг умиления. — вот видишь. только выпустил, а уже на столе. и ведь совсем не выглядит больной, точно под счастливой звездой родилась. хорошенькая такая. — хосок гладит выдру по голове, а она довольная ластится под руку. — и ещё невероятно умная. ты там как? над чем сегодня работаешь? — да вот, над песней. у меня кстати чимин в гостях, вместе с котёнком, которого я также, как и выдру спас. хочешь с ними познакомлю? — чимин за его спиной удивлённо и протестующе махает руками, но его никто не видит и с мнением, соответственно, не считается. — конечно хочу, спрашиваешь! — хосок не был по натуре своей ревнив, а о чимине он был наслышан и из СМИ, и от самого юнги. человек, ухаживающий за чужим котиком просто не мог быть плохим. юнги разворачивается на стуле и зовёт чимина сесть рядом с собой и взять кота. чимин смиренно выполняет просьбу друга. юнги разворачивает камеру немного в бок, чтобы было видно и его друга, и его самого, и кота. чимин тоже приветливо машет рукой. — привет! это — чимин, а это — мин холли, у меня так раньше собаку звали, с фантазией не очень, знаю. — юнги берёт кота на руки и показывает его недовольную мордашку поближе. — чудесный какой! — мин холли с чимином переглянулись: кто из них? — трёхшерстные к большой удаче. — а, значит к коту. — я видел твои картины, чимин, в искусстве понимаю только на уровне «нравится-не нравится», но они и правда захватывающие. — юнги улыбается, зная, как чимину важно, чтобы его творчество хвалили. художник хосока уже любит и готов доверить ему своего друга. — спасибо, приятно. я тут просто рисую обложку к новому альбому юнги и слежу, чтобы он не откинулся раньше, чем ты будешь рядом с ним, и смею заметить, что мой друг крайне безответственный отец! — шутливо возмущается чимин, гладя котика за ушком, хосок и юнги смеются.       разговаривают они до самого утра, пока юнги не засыпает прямо за столом. чимин улыбается, благодарит хосока за то, что тот появился в жизни юнги и просит не обижать его. хосок не понимает просьбы в полной мере, но клянётся выполнить эту просьбу. чимин вздыхает и отключается. хосок надолго остаётся в раздумьях. нужно будет им с юнги узнать друг друга получше.       юнги на следующей неделе зовёт хосока с собой на фотосессию. ветеринар не уверен в том, что это разрешено, но музыкант отдаёт ему пропуск на локацию и хосок соглашается. если юнги хочется, чтобы он был там, то он будет. хосок робко проходит в ярко освещённую комнату и остаётся у двери, никем не замеченный. юнги ярко накрашен, его волосы выглядят очень иссушёнными и безжизненными из-за количества лака. ветеринару хочется отмыть музыканта от всего этого, такого лишнего и наносного. фотограф крутит юнги в самых разных позах, позволяя иногда выпить немного воды. когда объявляют перерыв, музыкант скорее стремится к хосоку. менеджер хмурится, не понимая, куда репер направился. — ты всё-таки пришёл. — юнги улыбается, но очень натянуто и уже устало. хосок осторожно кладёт ладонь на плечо музыканта. — конечно, как я мог не прийти. ты выглядишь усталым, хотя образ тебе очень идёт. — хосоку хочется укутать юнги в одеяло и убаюкать, дать нормального отдыха. — юнги, это кто, не хочешь объяснить? — менеджер возникает за спиной юнги, недовольно подбоченившись. юнги вздыхает. — друг. у него пропуск. у меня двадцать законных минут, я могу потратить их на то, что хочу? — у юнги во взгляде вызов и менеджер злится и готов плеваться ядом. — насколько я помню друг у тебя только один и это чимин. что это за мимолётные знакомства? юнги кривит своё красивое лицо словно от невозможной зубной боли. — можно не при моём друге? это хосок. был один друг, а теперь два. отстань. хосок, пойдём на диванчики. — хосок молча следует за музыкантом. юнги падает на диван и закрывает глаза. — извини, просто мы в Корее и если я сказал бы ему, что ты мой парень, можно было бы хоронить и меня, и тебя. — юнги кладёт голову на плечо хосока. ветеринар вздыхает, гладит по волосам, немного нарушая укладку, надеется, что это не критично. — я понимаю, всё хорошо. до скольки сегодня будете? — не знаю, думаю часов до двенадцати ночи, может до часу. сейчас съёмки, потом запись трека, ещё должна была быть танцевальная практика, но что-то пошло у них не так, так что после записи будет тренировка. — я могу остаться с тобой до конца? — только до записи трека, дальше вряд ли. — юнги пожимает плечами. хосок кивает: до записи трека так до записи трека.       в студии душно и очень жарко, хосоку не очень комфортно от чужих липких взглядов, но юнги молчаливо держится около него и смотрит на всех волком. пугается только, когда в студию заходит высокий, широкоплечий и очень красивый юноша, с открытым лицо и ямочками от широкой улыбки. впрочем, его лицо сильно меняется, когда он видит юнги. хосоку кажется лицо юноши знакомым, тоже же кто-то из звёзд, но вспомнить он всё никак не может. — о, юнги, давно с тобою не виделись! кто это, парень твой новый? — юноша кривится в насмешке, нагибается, чтобы быть с юнги одного роста. музыкант презрительно фыркает и отворачивается. — да, намджун, хосок — мой новый парень. — храбрится, хотя и дрожит. хосок кладёт свою руку ему на плечо. он вспомнил — намджун — это лидер одной из музыкальных групп, довольно известных, но во всём их разнообразии хосок просто заплутал в том, кто есть кто. — у, только я предупреждаю хосок — он любить не умеет, только мучить. такие люди всегда должны быть в одиночестве. — и уходит, даже не дав ни хосоку, ни юнги ответить. — кто он для тебя и почему так говорит? — хосок взволнованно смотрит на юнги, грозно поджавшего губы. — мой бывший. он имеет право на такие слова. я изменил ему по пьяни с нашим фотографом, тэхёном, мы там оба в знатном таком подпитии были, так что в этой ситуации винить некого. я не скрывал, на следующий день же пришёл и рассказал, был, соответственно скандал, не то, чтобы я рассчитывал на прощение, но и на такие слова тоже думаю, не насовершал грехов, теперь всячески подначивает и подкалывает. на всяких шоу это заметно и всем весело, но мы то с ним знаем из-за чего всё происходит. — юнги говорит почти шёпотом, потому что вокруг ходит стафф, а хосок удивлён. потому что в измене, конечно, виноват юнги, но столько времени унижать человека из-за ошибки, ещё и говорить, что он совсем не умеет любить — перебор. — соответственно поэтому я тогда и ограничился бутылкой вина на двоих, при всей свое любви к алкоголю, больше не хочу таких ошибок. не умеешь пить, как говорится, не берись. — юнги смотрит хосоку в глаза, ожидая его реакции. ветеринар вздыхает. — хорошо, это неприятная ситуация, но она остаётся в прошлом, так что, забудем. а намджуну, видимо, нужно немного больше времени, чтобы оправиться от этого. — юнги на его слова только кивает. он слишком устал. и это дело не одного или двух дней, а пожизненно. юнги давно говорит, что отоспится только в гробу.       под конец дня юнги оказывается слишком вымотанным, поэтому пишет хосоку только пожелания доброй ночи и одну свою фотографию уже лежащего в постели. хосок безумно радуется, что юнги хоть немного, но отдохнёт.