Lost time | Потерянное время

Шесть лет назад Гермионе никогда не нравились мероприятия, которые требовали от нее использования социальных навыков. Дело было не в том, что она была неотесанной или не обладала социальными навыками просто ей никогда не нравилось вести диалоги о погоде или текущих тенденциях. По правде говоря, она предпочла бы поговорить с кем-нибудь о чём-то другом, возможно о последствиях добавления порошкообразного безоара в зелье Живой Смерти, чем сплетничать о том, кто с кем спал, напиваясь при этом. Так она и оказалась одна за столиком на вечеринке, устроеной Министерством в честь первой годовщины поражения Волдеморта. Она знала, что должна праздновать, как все остальные, ведь она, наконец, закончила свой последний год в Хогвартсе, в отличие от Гарри и Рона, которые решили отказаться от продолжения обучения и сразу принять предложение Кингсли о работе в аврорте. Гермионе тоже предложили место, но она вежливо отказалась, так как за всю свою жизнь пережила достаточно сражений. Вместо этого она решила продолжить карьеру в академических кругах. Но хоть убей, она не могла понять, почему ничего не чувствовала. Гермиона не была так счастлива, как ожидала, в отличие от большинства ее сверстников, но она также и не чувствовала себя подавленной. Было ощущение, что она застряла между этими двумя состояниями. Подвешенная посередине, как сломанный компас, который неясно, куда укажет. Она и Рон мирно расстались после того, как поняли, что единственное, что у них было общего, — это обеспечение успеха Гарри в победе над Волдемортом, тем не менее, разлука отколола что-то внутри нее и оставила чувство пустоты. Глядя на уже опустевший бокал шампанского, Гермиона направилась в сторону барной стойки, чтобы взять еще один (это был 3… или уже 4?). Пока бармен наливал ей алкоголь, она смотрела на танцпол, где все ее друзья весело двигались под музыку, пока ее взгляд не остановился на паре голубых глаз, бледнее незабудок, выглядевших такими же скучающими. Гермионе пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что на нее смотрит не ее собственное отражение. Хотя Министерство и помиловало Малфоев за то, что они изменили свое мнение в последнюю минуту, это действие привело к разногласиям с обеих сторон. Чистокровные заклеймили их как предателей, в то время как так называемая «светлая» сторона считала их не более чем отбросами. Гермиона немного сочувствовала им. Быть отвергнутыми всеми намного хуже, чем оказаться не на той стороне. Она вернулась к своему напитку, сделала большой глоток шампанского, прежде чем снова поставить его на место. Она подождет еще тридцать минут, прежде чем извинится и уйти. Но когда ее тридцатиминутная отметка подошла к концу, а шампанское в, неизвестном каком по счету, бокале было опустошено, низкий голос остановил ее предполагаемый побег. — Уходите так рано, мисс Грейнджер? — Вряд ли это время можно назвать ранним, мистер Малфой, — ответила она. Он облокотился на стойку, одна рука небрежно болталась сбоку, а другая держала стакан того, что, по ее мнению, было огневиски. — Вечеринка продолжается уже четыре часа, и все уже так крепко сжимают свои бокалы с шампанским, словно это не даст им упасть. Думаю, пора мне уйти, пока не стало еще хуже. — И оставить меня здесь одного терпеть все это? — протянул он, в то время как на его красивом лице появилась дразнящая ухмылка. — Я уверена, что ваша жена составит вам компанию. — Бывшая жена. Развод был окончательно улажен месяц назад. —О, — это действительно удивило ее. Гермиона всегда думала, что этот брак был крепким, как скала. Но она также полагала, что даже самые твердые и нерушимые камни со временем ломаются и исчезают. — Должна ли я выразить свои соболезнования или поздравления? — Ни то, ни другое, — пробормотал он, прежде чем наклонить голову, чтобы сделать глоток огневиски. Гермиона была заворожена игрой его кадыка, подпрыгивающего вверх и вниз по его бледному горлу. — В любом случае, это было давно. — Значит, ты пришел сюда один? — Я был с Драко. Но мой сын кажется озабоченным в данный момент. Они оба посмотрели в сторону танцпола, где Драко непристойно танцевал с вечно бестактной Пэнси Паркинсон. Гермиона уже собиралась подавить выражение отвращения, когда заметила, что мистер Малфой выглядит столь же возмущенным, если не больше. — Я думала, она нравится тебе в качестве потенциальной жены для Драко? — Почему? Потому что она Чистокровная? — он одарил ее пренебрежительной улыбкой. — Я бы предпочел, чтобы Драко женился на маггле, чем на …мисс Паркинсон. — О, мистер Малфой, — промурлыкала Гермиона, насмешливо приложив руку к своей груди и заметив, как его глаза переместились туда. — Это комплимент моему происхождению? — Зови меня Люциусом, — сказал он, решив проигнорировать ее колкость о своих прежних, теперь уже разрушенных идеалах. Она мгновение смотрела на него. Казалось слишком странным называть его по имени. Но Гермиона рискнула бы предположить, что это будет единственный раз, когда они будут разговаривать наедине, так почему бы не уступить ему? Кроме того, возможно, Люциус Малфой будет достаточно интересным развлечением на сегодняшний вечер. Если нет, она всегда может уйти. — В таком случае зови меня Гермионой.

***

Сюрприз.   Гермиона не ожидала этого. Драко и Блейз пообещали ей, что это будет небольшая встреча по случаю их возвращения домой и ее дня рождения. Всего несколько друзей, сказали ей мужчины. Маленькая вечеринка, ничего особенного. Она должна была знать лучше, что не стоит доверять словам непревзойденного слизеринца, исправившегося или нет. Лживые ублюдки. Гермиона была уверена, что в довольно большой квартире Блейза находилось не менее пятидесяти человек. Зная его, наверное, их было больше. Там были почти все их однокурсники со всех факультетов, даже те, с которыми она не общалась во время своего пребывания в Хогвартсе. Все еще казалось сюрреалистичным видеть их всех в одном месте без единой драки. Не то, чтобы она не была благодарна. Она знала, что у них обоих были добрые намерения, так было всегда, когда дело касалось ее, но сегодня вечером ей просто хотелось устроить небольшую вечеринку. Ну, Гермионе вообще никогда не нравились крупные мероприятия, но это не имело значения. Она с нетерпением ждала встречи с Гарри и остальными своими старыми друзьями. Она вздохнула. Ну что ж. Теперь она ничего не могла с этим поделать. Прошло пять лет с тех пор, как она покинула Лондон и уехала в США, чтобы продолжить учебу. Она была очень удивлена, столкнувшись однажды с Драко и Блейзом, когда мчалась в кабинет на свое первое занятие. Удивлена, узнав, что они оба также сдавали Мастерство Зельеварения. Удивлена, что у них троих почти полностью совпадал график. Она притворялась, что не знает этих двоих в течение недели, вплоть до того, что приходила в класс раньше и уходила последней, просто чтобы избежать их, но жизнь в чужой стране в одиночестве, как правило, выявляла что-то, что заставляло вас тянуться к чему-то знакомому. Но первым к ней подошел Драко. Утверждая, что у него возникли трудности с приготовлением определенного зелья для их предварительного практического экзамена. Гермиона сразу поняла, что это своего рода перемирие. Вероятно, по настоянию Драко, Блейз в конце концов тоже обратился к ней, и так начался их путь к прощению и исцелению. Но две недели спустя эта вновь обретенная дружба подверглась испытанию, когда Гермиона узнала, что ждет ребёнка. Во время ее беременности Драко вернулся к надоедливому хорьку, каким он был, еще во время обучения в Хогвартсе, и вечно спрашивал, кто отец ее будущего ребенка, но Гермиона держала рот на замке. — Не твое дело, — всегда говорила она, и Драко, в конце концов, сдался. Отцовство ребенка снова оказалось под вопросом, когда Гермиона, наконец, родила здорового мальчика с волосами песочного цвета и парой бледно-голубых глаз. По счастливой случайности Драко был тем, кто сопровождал ее в больницу и оставался с ней во время родов. Она была на сто процентов уверена, что сломала ему пальцы, слишком сильно сжав их, но он заверил ее, что это не так. — У него твое лицо, но у него отцовские глаза, — сказал Драко, баюкая крошечный комочек счастья на руках. Она почувствовала, как страх охватил ее изнутри, задаваясь вопросом, знал ли он все это время. Гермиона вздохнула. — Да, — мягко сказала она. Она протянула руки, и Драко осторожно положил в них спящего ребенка. — Откуда ты знаешь? Он сказал тебе? — Нет. Я просто заметил некоторые вещи. Не волнуйся, я не скажу ему. Гермиона посмотрела на него, удивленная последней репликой. — Почему? — Как ты сказала, — он одарил ее мальчишеской улыбкой, — это не мое дело. — Спасибо, Драко, — сказала она, и у нее на глазах выступили слезы.  — Итак, как зовут малютку? — Роман. — Моего прадеда звали Роман, — Драко, казалось, на мгновение задумался, прежде чем одобрительно кивнуть. — Роман Малфой. Мне это нравится. Конечно, Гермиона знала об этом факте. — Почему ты думаешь, что я позволю своему ребенку взять вашу фамилию? — Ой, хватит, Грейнджер! Драко заскулил. — Он мой младший брат, и мы уже договорились, что я не скажу отцу, если ты этого не захочешь. На самом деле Гермиона не собиралась давать своему сыну фамилию отца. Не хотела никаких напоминаний о нем, но решила, что это намерение было спорным, учитывая, что Роман унаследовал поразительно бледно-голубые глаза своего отца. Это то, что довольно трудно игнорировать. — Ладно. Ты победил. — Мама! Ее сын прервал ход ее мыслей. Гермиона посмотрела, как Роман остановился перед ней, раскрасневшийся от беготни по квартире весь день. Она подхватила его на руки. — С днем рождения мамочка! — Четырехлетний мальчик обнял Гермиону за шею и крепко поцеловал в щеку. — Спасибо, ангел. — Старший брат научит меня играть в квиддич! О, а еще дядя Блейз и дядя Гарри! При упоминании своего имени Блейз Забини очнулся и подошел к ним. — Хорошо вернуться, не так ли? — Да, — ответила Гермиона. — Ты ведь не возражаешь? Мы научим Романа кататься на метле? — спросил Блейз, взъерошив песочные кудри ее сына, которые сильно отросли и теперь покрывали почти половину его лица. — Он полетит с Поттером, так что будет в полной безопасности. Гермиона улыбнулась и поставила сына на землю. Они с Блейзом смотрели, как он убегает и исчезает Мерлин знает где. — Нет, совсем нет. С тех пор, как его магия начала проявляться, он превратился в огромный сгусток энергии. — Это знак того, что он станет сильным волшебником, когда вырастет, — ухмыльнулся он. — Правда? — Да. Учитывая, кто его родители. Гермиона на это промолчала. Она и Блейз были совсем другой историей. Гермиона знала, что итальянец испытывал к ней чувства во время их пребывания в США, но он немного отдалился от нее, когда узнал личность отца Романа, хотя все еще относился к нему, как к родному сыну. Новость о ее беременности вскоре достигла Лондона, и все сразу предположили, что отцом был либо Блейз, либо Драко. Большинство людей считало, что это был именно Блейз, поскольку цвет волос Романа был больше похож на его, чем на Драко. Если бы они только знали. Через неделю после того, как появились новости, Гарри приехал в США, воспользовавшись рабочей встречей как предлогом, чтобы «зайти», так как он был поблизости. Джинни приехала, когда в США проходил один из ее матчей по квиддичу, а также Луна, которая путешествовала с Рольфом Саламандером по всему миру, чтобы изучать различных волшебных зверей. Рон пришел последним. Это началось как кричащая схватка между ними, когда их прошлое снова было возвращено для обсуждения. Только когда вошел Роман, Рон внезапно успокоился. Гермиона подавила ухмылку, которая появилась на ее губах. Ее сын действительно производил такое впечатление на всех. — Он похож на тебя, — сказал Рон, наклоняясь к ребенку лицом. — Привет, приятель. Роман сузил глаза на рыжеволосого волшебника. — Ты мне не нравишься. Ты груб с мамой. — Роман! — отчитала Гермиона. — Что я тебе говорила о грубости? Рон, улыбаясь, отмахнулся от нее. — Все в порядке, — сказал он ей и снова повернулся к ребенку. — Мы с твоей матерью только что разговаривали. Прошу прощения, если я был груб. Мальчик лишь хмыкнул и умчался в сторону гостиной, продолжая играть. — Дерзкое поведение Драко передалось ему, — вздохнула Гермиона. — Что ж, это обязательно бы произошло, даже если бы хорька не было в его жизни. В конце концов, он Малфой. — Мистер Малфой знает? — внезапно спросил Блейз, вернув ее в настоящее. — Нет. Блейз кивнул. — Прошло пять лет, Гермиона. Тебе не кажется… — Он сделал свой выбор, Блейз. — Ладно, это твоя жизнь, — пожал плечами слизеринец. — Я должен найти малыша, с днем рождения, Гермиона. Гермиона смотрела, как Блейз уходит. Она задалась вопросом, куда делся ее сын, но оставила эту мысль, зная, что здесь он более чем в безопасности. Она огляделась, все ещё находясь в своих мыслях, пытаясь найти в толпе Гарри, Рона или Джинни, но безрезультатно. Она вздохнула и пошла взять себе выпить. Вспоминая годы, прошедшие с тех пор, как она покинула родину, Гермиона не могла не задаться вопросом, как она все это пережила. Она думала, что это будет легко, учитывая, что она была практически матерью для Гарри и Рона в течение семи лет, но нет. Быть матерью-одиночкой и студенткой одновременно оказалось гораздо сложнее. Она чуть не бросила университет, для того чтобы найти работу и содержать сына. Деньги, которые она хранила на своем счету, предназначались только для ее образования. Беременность не входила в ее планы. А поскольку ее родители не знали, что у них есть дочь, Гермиона нужно было справляться с этим одной. Однако Драко и Блейз очень выручали её. Сначала она категорически отказывалась принимать какую-либо помощь от них, особенно от Драко. Но её упрямый характер может зайти так далеко. Тонкая угроза Драко сообщить отцу о существовании Романа, если Гермиона не примет его помощь, заставила ее неохотно согласиться. Будь прокляты Малфои и их коварная тактика. Иногда она скучала по нему . На самом деле, она скучала по нему гораздо больше, чем хотела признавать. Драко по-прежнему иногда встречался с ним, но слава Мерлину, что тот никогда не ездил в США, и Гермионе не приходилось бояться, что она или ее сын столкнутся с ним. Она не думала, что выдержит, если он воспользуется своими отцовскими правами и заберет у нее Романа. Машинально, она задавалась вопросом, был ли он счастлив. Доволен ли своим выбором. — Ты в порядке? — Глубокий голос рядом с ней вернул ее к реальности. Должно быть, она скорчила гримасу. Один только этот голос должен был подсказать ей, кто его владелец, но Гермиона была слишком погружена в свои воспоминания, чтобы обратить на это внимание. — О да, все хорошо. Спасибо! Гермиона повернулась, и в одно мгновение весь ее мир перевернулся. Бледно-голубые глаза встретились с ее ярко-карими. — С днем рождения, дорогая.