Продаю себя

Юнги открывает дверь, заносит меня в свой дом, закрывает, снимет кроссовки, кидает сумку на пол… все со мной на руках. Кладет меня аккуратно на диван, что на кухне. Снимает с себя кепку, маску и перчатки. Наконец-то, вновь вижу его лицо. От этого хочется рыдать, но я сдерживаюсь, как могу. Он всегда кажется таким отрешенным, спокойным и злым, таким недоступным и холодным. В груди все так жжет. Я совсем не чувствую боли в ноге. Сердце сильно бьется. Мне нельзя смотреть на него. Пытаюсь успокоить себя: «- Данби, хорошая моя, не смотри на его глаза, руки, пальцы, губы. Он ведь так поступил с тобой, не смей!!» Как плохо получается следовать этому совету. Он садится на колени перед диваном, отодвигает край моих джинс вверх совсем немного, снимает мои туфли, ставит рядом, берет мою ногу и внимательно осматривает. Бережно, как будто она из стекла. По телу пробежала волна холода. Чтобы не смотреть на него, я уставилась в потолок и кусаю губы с внутренней стороны. Не говорю с ним, лишь бы снова не услышать этот его низкий голос, от которого внутри все дрожит.       - Ааа, блять, ты чего там делаешь? Больно же! Он поворачивал ступню в разные стороны.       - О, ты и материться умеешь? Усмехнулся в мою сторону.              - Да, умею материться, еще я глупая и шлюха, всего лишь твоя работа и еще…       - Перелома нет, но сильный ушиб, пока приложу холод, чтобы снять отек и наложу эластичный бинт. Какое-то время лучше не напрягать ее. Он кладет мою ногу обратно, идет к холодильнику, шумит там с чем-то, возвращается с кубиками льда в полотенце, снова садится на колени и осторожно касается моей ушибленной ноги.       - Ты всегда будешь меня перебивать?       - Да.       - Кто тебе сейчас заплатил? Почему ты их всех убил?       - Никто не платил мне.       - Тогда почему? Ты не отвечаешь мне! Я ухожу!       - Ага! Одна, через лес, с больной ногой. Далеко уйдешь? Он снова уходит куда-то, возвращается с пластиковой коробкой аптечки в руке. Достает из нее бинт, начинает обматывать мою ногу.       - Мне больно!       - Извини, нужно ее зафиксировать. Хорошо, сейчас слабее сделаю. Он поправляет бинт и аккуратно обматывает. Смотрит на меня, в глаза.       - Готово, постарайся отлежаться сейчас, хоть немного. Он двигается ближе к лицу, прожигает меня своими угольно-черными глазами, так близко.       - Такие голубые, красиво.       - Я ходила с черными линзами сколько себя помню…       - Так лучше. Берет меня за подбородок, поворачивает голову, затем легко проводит по щеке. Это что, нежность? От Юнги? Что он со мной делает. Мои ноги стали ватными.       - Это что?       - Что?       - Кто ударил? Чимин? Тот старый урод? Я точно глупая, он только пытается помочь. Просто смотрел на ушиб, на то, что на щеке.       - Какая разница, кто это! Что там?       - Если спрашиваю, значит разница есть! Пока только царапина, позже появится синяк, скорее всего. Он снова берет из аптечки что-то… это мазь или крем. Обрабатывает мне щеку. Очень легко, почти не касаясь ее.       - Спасибо, что помог, снова. Не понимаю правда, зачем… думаю, мне стоит вернуться обратно в свою жизнь.       - Нет       - Что это значит, нет?       - Оставайся здесь пока что, поправляйся, я помогу.       - Почему ты помогаешь мне? Зачем?       -…       - Ты отвез меня, чтобы Чимин имел меня? Чтобы он меня трахал каждый день? Ты же знал это. Ты прекрасно знал, что он будет делать со мной, для чего я нужна. Ты все равно отвез меня к нему, как вещь. Я просила тебя, оставить меня здесь, просила помочь, тогда... Я начинаю рыдать. Так сильно сдерживала себя все это время, пока его видела. Он не отвечает мне. Спокойный такой, а у меня внутри все переворачивается. Как он влез в меня за такое короткое время, в мою голову и сердце? Почему потом так поступил?       -… Я упираюсь на руки, сажусь на диван, надеваю туфли. Одну никак не получается из-за бинта, я пытаюсь снять его. Юнги хватает меня за руку, останавливает. Завязывает бинт обратно на ноге.       - Что ты делаешь? Да, я уйду одна, через лес, с больной ногой, кто мне помешает? Может быть ты? Думаешь, у меня не получится? Я же шлюха, зачем помогать таким, верно?       - Заткнись, пожалуйста, блять! Перестань! Он хватает меня за шею и с силой роняет на диван. Я сама не поняла, как он уже оказался сверху меня, между моих ног. Его рука все также была на моей шее. Он смотрел мне в глаза, потом целовал губы… так нежно. Сердце пропустило удар, я боялась дышать. Он был надо мной. Целовал меня. Я проворачивала все это в голове. Лицо было мокрое от слез. Поцелуй был такой же нежный и соленый. Его язык, мягкие губы, этот сладкий запах его, так близко, который я почувствовала тогда от его же куртки. Я так скучала.       Я провела рукой по его мягким черным волосам. Не хотелось отпускать его ни на секунду, я боялась, что это сон, что это закончится. Очень быстро он помог мне избавиться от белой блузки. Дальше джинсы, его футболка: все летело куда-то. Мы наслаждались только друг другом. Он тяжело дышал надо мной. Снял с меня мешающую ткань трусиков и погладил, отчего я притянулась к нему. Как же долго он сдерживал себя! Пока он снимал ремень и свои джинсы, я целовала его, не переставая. Оставляла дорожку влажных поцелуев вдоль шеи, до уха. Провела языком по мочке, вокруг маленьких серебряных колечек. Он простонал, достал твердый напряженный член. Вошел в меня сразу всей длиной. Громкий стон. Ни к чему уже сдерживать себя, зачем… выходит полностью и снова заходит. Его бедра двигаются так резко, в меня, впечатывая в диван. Не хочу, чтобы это заканчивалось.       - Прошу, еще! Еще! Все, что могу говорить. Это совсем не так, как я представляла секс с ним в том отеле, я была вся его, и мне было мало. Он продолжает ритмично двигаться в меня.       Мышцы сжались и я, обняв его ногами, притянула к себе сильнее. Еще несколько резких толчков. Расслабилась, он закончил почти одновременно со мной, достал член, излился на живот. Убрал тем же знакомым полотенцем, мокрым и холодным ото льда, лег рядом. Так тесно, это так нравится мне. Слезы начинают идти. Почему сейчас? Я прячу лицо в его груди. Он улыбается мне, я чувствую это, хоть сейчас не вижу его лицо.       - Так все плохо? Я смеюсь, Юнги прижимает меня сильнее к себе.       - А кто говорил, что не плачет часто? Поднимаю голову, немного двигаюсь вверх, к нему. Целую его шею, по щеке, еще выше – к губам.       - Я много, что говорила…       - Ты всегда много говоришь, слишком. Ауч… Кусаю его губу.       - Попробуй только обидеть меня еще раз! Кстати, как ты нашел меня в том доме, если тебе никто не звонил?       - Я поставил слежку тебе на телефон. Программу. Знал, что не позвонишь сама. Знаю, обидел.       - Я понятия не имела. Собиралась позвонить, но не решалась, а потом у меня забрали сумку.       - Видишь, как удачно. Кстати, что это? На полу нашел, думал, тебе это дорого. Проводит пальцем по золотой цепочке на моем браслете.       - Не знаю уже, дорого ли. Это мне Чонгук подарил. Это кнопка, чтобы звонить ему, если кто-то обижает.       - Ясно. Это тот отморозок, что стрелял в тебя…       - Юнги!       - А.       - Что нам теперь делать?       - В смысле?       - Нас ведь будут искать. Все знают, где мы… мне страшно!       - Я разберусь со всем. Завтра поеду с Чимином говорить о тебе.       - Можно с тобой?       - Нет.       - Я не хочу тебя отпускать одного и не хочу оставаться одна здесь, мне страшно.       - Нет, я убивать больше не собираюсь никого. Просто поговорю. И тебе лучше остаться здесь, так мне спокойнее. Тот твой отморозок…       - Он не мой!       - Хорошо, тот не твой отморозок не знает, где ты, старого урода я убил, с Чимином завтра побеседуем. Кто-то еще есть у тебя там? Глубоко вдыхаю и смотрю на него.             - Нет. Вроде бы, нет. Он закатывает глаза.       - Блять, и нашел же такую себе, умудрился, твою мать! Улыбается, подгребает меня руками и ногой как можно ближе к себе.