Вербена

Гас — растрепанный с отпечатком подушки на щеке, в одном носке, — смотрит на них как на вылезших из могилы. Уиллоу примерно так себя и чувствует. Это не мешает ей подбежать к Портеру, схватить его за отвороты ночнушки и требовательно спросить: — У тебя есть доступ к библиотеке? — На этот раз она решила обойтись без воровства, — устало оседая на кровать, пояснил Хантер. — Д-да, — выдавил Гас. — Сейчас! Уиллоу отпустила его и плюхнулась рядом, краем глаза наблюдая за суетливыми копошениями. На пол полетела коробка, набитая странным хламом. Уиллоу почувствовала на лице ожог от чужого взгляда. Она обернулась и поймала лишь торопливое дрожание ресниц — Хантер увёл взгляд. Он выглядел… Беспощадно милым. — Спасибо, — тихо произнесла Уиллоу под грохот выдвигаемых ящиков. Хантер посмотрел на неё удивлённо. Даже подозрительно прищурился, немного напомнив Белоса. — За что? — Там, в оранжерее… И когда мы шли по секретному ходу, — нехотя разъяснила Парк, опуская глаза на собственные руки, сложенные на коленях. Она уловила, как дёрнулись пальцы Хантера в её сторону. Сердце отчего-то замерло. Его ладонь нерешительно легла на её кисти. — Не за что, — пробормотал Хантер и нахмурился. — У тебя руки холодные. — Тут зябко, я… Привыкла к солнцу, — Уиллоу обхватила его ладонь. — Зато у тебя тёплые. Она со смятением заметила, как кончики его ушей окрасились в нежно-розовый, и отпрянула. Хантер тут же вскочил. В этот же миг Гас издал торжествующий вопль. — Нашёл! — А это что? — Хантера привлекли какие-то странные ботинки с лезвиями на подошве. Они опасно блеснули в свете утреннего солнца. — Это коньки. — Это такое оружие у землян? — Нет, — сконфузился Гас и почесал в затылке. — Они нужны, чтобы кататься по льду. Но в принципе… — его взгляд вспыхнул тревогой. — Ладно, отдай сюда! Уиллоу отстранённо наблюдала за их разговором. На коже воспалённо шастала память о его руках. Махнув головой, она схватила пропуск. — Тебе пора, Хантер, — она всучила ему прямоугольную карточку. — Найди что-нибудь толковое про этого Морру. В его взгляде вспыхнуло удивление. — А ты? — У меня работа, — не без толики важности пояснила Уиллоу. — Так что встретимся в саду.

*

— Морра питается человеческим разумом. Существует ошибочное мнение, что встретить его можно только вызвав во сне, — Хантер читал безэмоционально и сухо. Иногда отрывался от страниц, чтобы уставиться на то, как Уиллоу мельтешит перед кустами. — Дальше. Она старалась вести себя как обычно. Не подавать виду, что каждый оброненный в её сторону взгляд расшевеливает внутри отчасти незнакомое чувство. Уиллоу кажется, что кто-то оставил в её грудной клетке семечко неизвестного пока цветка. Оно питается водой взглядов случайно-не-случайно столкнувшихся. Теплом бегло отданных и ненароком будто полученных прикосновений. И светом обращенных к ней улыбок. Редких, но от того ещё более ярких. — Тут дальше идёт обряд по его призыву, — откашлявшись, бросил Хантер. Уиллоу осознала, что за своими мыслями застыла, сжимая сухую ветвь в одной руке и секатор в другой. — Фу! Ну и гадость… — Пропусти это, — лезвие щёлкнули, сомкнувшись. Раздался тихий хруст. — Ага, — шелестнула перевёрнутая страница, и Хантер продолжил: — Впрочем, выдворить злой дух из ментального мира не составит особого труда, — он фыркнул. — Ну конечно! Отбросив ножницы в сторону, Уиллоу подскочила к нему и выхватила книгу. — Для этого вам нужно принести в зимний сад вербену, к месту, где всё собирается, — прочитала она и ощутила, как Хантер склонился через её плечо. — Единственное растение уязвимое перед тёмным колдовством, — закончил он. Их взгляды столкнулись. Голова Уиллоу наполнилась взбудораженным звоном от осознания, что между их лицами почти не осталось пространства. Она видела плавающие лепестки света в разлитом чае его радужек. — Хочешь покажу, как правильно собирать вербену? — с неожиданной хрипотцой в голосе поинтересовалась она. Боже правый. Зрачки Хантера расширились, отчего глаза стали казаться темнее. Он скользнул взглядом вниз — выступивший румянец на скулах подсказал течение его мыслей. — Да, — слетело тихое. Уиллоу улыбнулась. Жар ударил в переносицу и собрался под лопатками, торжественно и гулко. Воздух навылет выскочил из лёгких, когда Хантер наклонился ближе. Книга выскользнула из ладоней. Глухой удар заглушило шуршание травы. На его губах ощущался вкус яблока, которое они разделили на двоих часом тому назад. Они совсем, едва-едва, обожглись друг о друга. Уиллоу толком не успела вникнуть во случившееся. Мысли разбежались. Воздух захватил запах граната. Хантер отскочил, словно сам себя застал врасплох, он отвернулся, неловко потерев шею. — Эээ… Не знаю что на меня нашло. Прости. Уиллоу сделала к нему шаг. — Хантер… — Нет, не продолжай, это была глупость, — он выпрямился и навесил на лицо фальшивую беззаботность. — Давай уже соберём эту бервену, и… — Вербену, — машинально поправила его Парк, не понимая что вообще происходит. — Я так и сказал, — кивнул Хантер и уставился в сторону. На его лице ещё продолжала держаться краска смущения. Уиллоу определённо не понимала, что происходит. У неё между рёбер проросла крапива.

*

Здесь снег отступает, освобождая место серой слякоти под ногами. Лес щетинится в спины. И безмолвно зовёт назад. На скарлатиновом безобразном небе копят злость надувшиеся звёзды. Такие близкие, что хочется зажмуриться. Вместо этого Уиллоу смотрит на Хантера. На его сосредоточенно сведённые светлые брови. — Может, это ловушка? — спрашивает он как ни в чём не бывало. Будто и не они всю дорогу усердно делали вид, что их импровизированное молчание — всего лишь уважение к тишине зимнего леса. — Здесь должны собираться все сновидения, — чуть помедлив отзывается Уиллоу. — Точнее, вон там… — она указывает на клубы фиолетового дыма. Он то и дело меняется, словно кривя рожи. Уиллоу видит за цветными клочьями узоры картинок, перетекающие друг во друга. — Тогда идём? — машет головой Хантер. Грязь под ногами периодически всхлипывает, выстреливая пузырями. Уиллоу не по себе. Но она заставляет ноги двигаться, не желая отставать от Хантера. Пальцы крепко держат сплетённый из вербены венок. Тишину размазывает липкое чавканье их шагов. Внутри растёт нестерпимое желание обернуться. Уиллоу слышит в воздухе дрянной душок чёрной магии. Концетрированную отраву. Сводит виски. Каждое движение отбирает всё больше сил. И когда Хантер резко замирает, Уиллоу думает, что ему точно также тяжко. Он оборачивается. Раздражённо сдувает упавшую на лицо ту самую непоседливую прядь волос. — Уиллоу… Она завороженная подступает ближе. Ей слишком сильно, оказывается, нравится как звучит её имя. Нет, то как он его произносит. Опуская тон голоса на последнем слоге, будто незамысловатое «Уиллоу» — это птенец, и он боится его спугнуть. — На самом деле, — продолжает Хантер, и его голос нервно подпрыгивает. — Я не считаю, что это была глупость. Я имею ввиду, тогда, когда я… Он безнадёжно краснеет. И хмурится. С губ Уиллоу спрыгивает короткий вздох. — Я тоже так не считаю. Хантер вздрагивает, поднимая на неё взгляд, в котором отражаются слова, не помещающиеся на языке. Уиллоу отпускает быструю улыбку. Ей кажется, что неловкость между ними наконец развеялась. — Ладно, — говорит Хантер, оглядываясь на фиолетовый свет. — Давай разберёмся с этим, и… За его спиной вырастает, собираясь из слякоти под ногами, Морра. Уиллоу хватает Хантера за руку и оттаскивает. Когтистые пальцы хватают пустоту. Морра делает шаг и будто ныряет обратно в жирную землю. Брызги серой грязи липнут к одежде. Уиллоу отстранённо жалеет одно из своих любимых жёлтых платьев. Они бегут, уже больше не размениваясь на оглядывания назад. Морра — повсюду. В чернильном звоне в перепонках. И в дрожании пузырящейся земли под ногами. В холодном голосе, что прошибает голову. Уиллоу вздрагивает. Пальцы отпускают венок. «Нет!» — проносится в голове, но наружу не выходит даже вздоха. Морра выныривает прямо перед ней. Заслоняя клочки танцующего света. Вблизи его смятое, лишённое всяких черт лицо смотрится ещё уродливее. Но не так безобразно, как разомкнувшаяся пасть на его горле. Широкая и зубастая. Уиллоу не может пошевелиться, самым непостижимым образом парализованная увиденным. — Эй, ты, червяк! Голос Хантера возвращает способность двигаться. Морра оборачивается, сипло выдавив воздух. Уиллоу проскальзывает под его поднятой рукой, по пути сцапав Хантера. От чувства благодарности першит в горле. И от пережитого ужаса. Они добегают до светящийся дымки. До хрупкого острова безопасности. — А где цветы? — спрашивает Хантер. Уиллоу лишь слабо машет головой. Слово «выронила» выглядит в подобной ситуации жалко до изнеможения. — И… Что теперь делать? — Не знаю. Морра медленно кружит поблизости. Оглашает тишину щёлканьем. Исчезает в слякоти и возникает снова. С каждым разом становясь всё ближе. Уиллоу терзает чувство стыда и безысходности. Она хочет увязнуть в серой жиже, вслед за цветами. Малодушные мысли коварно оцепляют мысли. — Как думаешь, в каком сне мы окажемся, если шагнём туда? — Хантер оборачивается на гуляющее облако света. Не дождавшись от Уиллоу ответа, он берёт её за руку. — Мы можем просто уйти отсюда. — Да, — обесцвеченным тоном отзывается Парк. Её ладонь выскальзывает из его хватки. — Ты можешь идти. Я… Попробую отыскать. Должна. Что-то изнутри шепчет: Хантер не уйдёт. Просто он так не умеет. И родившееся в его ягодных глазах понимание заставляет Уиллоу отвернуться. Она успевает поймать лишь тень дёрнувшейся на его губах улыбки. — Поищем вместе, — слышит она бодрое заявление. Морра маячит совсем рядом. Уиллоу видит лишь одинаковое полотно мерзкой грязи. Попробуй отыщи… Грудь вновь сдавливает досада. Это ж надо было так! Руки чешутся показать Морре как это не красиво, влезать в чужие головы. Уиллоу сжимает кулаки. Она обнаруживает, что внутри почти не осталось страха. Она вздрагивает, когда грязь рядом с ними вновь обрастает волдырями. Доносится глухой плеск, а за ним шуршание перьев. На поверхность выныривает утка. Важно перебирая лапами она подбирается ближе. В её клюве зажат растрёпанный венок вербены. — Спасибо, — обомлев бормочет Уиллоу. Она забирает вербену. Птица обзывается в ответ и уплывает в фиолетовый дым. Морра кидается в их сторону. Но слишком поздно. Цветы исчезают в сердцевине сновидений. Уиллоу наощупь, опасаясь оторвать взгляд от мечущегося в панике Морры, находит ладонь Хантера. Он крепко стискивает её пальцы в ответ. Серая грязь высыхает. Расползаются трещины, внутри которых блестит влага. Морра лопается. Недолго на том месте где он стоял зависает мутное облако, затем и оно тает. Уиллоу выдыхает и смотрит на Хантера. Он усмехается: — И… Это всё? — Навер… Уиллоу не успевает озвучить остаток фразы. Раздаётся громкий треск, будто сломали огромное сухое дерево. Затем мир уходит под воду.

*

Император изменил своей традиции. На памяти Уиллоу впервые. Он не появился в саду ни в полдень, ни позже. Солнце уже грезило о горизонте, когда Уиллоу обратила внимание на эту странность. Вода из лейки издавала привычный шелест, лаская убаюканные теплом листья. Воздух тянулся запахом влажной почвы и ароматом раскрывшейся к вечеру маттиолы. Чувствовалось незнакомое прежде умиротворение. Уиллоу просто отвыкла за короткое время, что теперь все её заботы — это привычные хлопоты в саду. Всё как в старые добрые… Никаких тайных вылазок во дворец с его холодными сквозняками, никаких разговоров о спасении мира, и никакого Хантера. Для него, разумеется, жизнь тоже вернулась на круги своя. К перечню запретов и обязанностей. И в те явно не входили чувства к какой-нибудь Уиллоу Парк. С её болтовнёй о цветах и советами, на какую фазу луны лучше сажать орхидеи. Уиллоу опустила лейку на землю, задумчиво глядя на сонно покачивающиеся бутоны фрезий. Она стянула перчатки и застыла. Нет, это чушь полная. Ерунда! Она ведь не настолько плохо видит, чтобы не замечать очевидного. Уиллоу рывком выпрямилась. Поправила волосы. Она уж точно не собиралась отсиживаться и делать вид, что ничего не было. Таким пусть занимаются всякие Золотые Стражи. Уиллоу решительным шагом направилась в сторону дворца. В голове уже плескались будущие речи, которыми можно с ходу огорошить Хантера… Хотя, может, не стоит так уж сразу идти в атаку? Уиллоу чуть замедлила шаг и сняла с рукава прицепившийся лист. Она качнула головой. Нет! Если уж она взяла на себя эту смелость, то теперь придётся идти до конца. С такими мыслями Уиллоу дошла до поворота на главную аллею. И тут же столкнулась с — она подняла взгляд, в груди ожила барабанная дробь — Хантером. — Нам нужно поговорить, — выпалили они почти одновременно. И оказалось, в саду до этого было очень шумно. Потому что Уиллоу умудрялась слышать каждый удар собственного сердца. — Я хотел сказать, что, — Хантер замялся, опуская взгляд. — Ты… Со мной не происходило ничего подобного раньше, то есть… Он запнулся. Тихо выругался себе под нос и поднял голову, смело встречая внимательный взгляд Уиллоу. — Никто не вызывал во мне столько чувств, как ты, — он помолчал немного и уведя взгляд, уставился на декоративных птиц. — Это странно! — выпалил он. — Мне иногда кажется, что со мной что-то не в порядке, и… Уиллоу мягко улыбнулась и подалась вперёд. Накрыла его губы своими. Она поняла его. Каждое слово. И все тянувшиеся в голове речи уместились в один поцелуй. Удивлённо выдохнув, Хантер отозвался торопливо и трепетно. Он притянул её ближе, вытягивая из вечерней прохлады и темноты. К припозднившимся копьям заката, выглядывающего через прорехи в кустах. К чему-то невидимому, отчего самое мимолетное касание превращается в хрупкую драгоценность. Они отпрянули друг от друга. С непривычки увели глаза. Чтобы потом пересечься и покраснеть пуще прежнего. — Передай императору, что я не злюсь за то, что он портил мои цветы, — сказала Уиллоу. Хантер насмешливо фыркнул. — Ладно. За их спинами, невзирая на полутьму, прорезались новые всходы вербены.