Голубику есть вредно

      Я открываю глаза в по-детски уютной кровати и с тяжёлым вздохом выкатываюсь из неё, направляясь чистить зубы, пока Папайрус почти наверняка ещё видит третий сон у себя. А может, ему тоже снятся только кошмары, но он слишком истощён для бессонных ночей. Я сплёвываю в раковину и повторно полоскаю рот. Смотрю в своё отражение. И откуда у меня эти мешки под глазами? Я определённо не подхожу для кукольного личика Санса, раз спустя всего два перезапуска не могу поддерживать его в изначальном состоянии. Сегодня явно произошёл второй, поскольку в моей комнате снова порядок, а я не мог найти в себе сил убираться уже около недели. Однако, моя свежекупленная (в прошлом перезапуске) одежда: более облегающие перчатки с широкими отворотами (?), нормальные штаны, наколенники, нагрудник, наплечники и белая рубаха, которые я и надел вместе со старой недоброй банданой, которую я ненавидил всей душой, всё ещё лежали у изножья кровати. Переодевшись из пижамы, я подхожу к комнате Папайруса и приоткрываю дверь. Может просто оставить его? Он тогда может проспать весь день и проснуться ночью, но его проблемы — не мои проблемы. Пускай спит, человек выйдет завтра, если вообще выйдет.       Они пока что пробуют разные вариации нейтрала, но я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем они приступят к геноциду.       И знать не желаю, спасибо большое.              Сначала патруль. Их предложила Альфис и я подозреваю, что на самом деле это просто пробежки, поскольку Санс всегда старался как можно скорее всё пробежать и всё проверить. У меня же почти никогда нет настроения бегать, поэтому я просто налепляю на лицо приветливую улыбку и медленно прогуливаюсь, здороваясь со знакомыми это они заподозрили, что со мной что-то не так в первый раз. Больше я таких глупых ошибок не допускаю. — Привет, Санс! Уже закончил патруль? — Привет, Бон. Я решил более тщательно всё осмотреть сегодня, прости, не могу зайти прямо сейчас. — я щурюсь, улыбаясь, и продолжаю извиняющимся тоном — В последнее время неспокойно вокруг, — жму плечами и начинаю идти дальше — Пока-пока! — Пока, Санс! — угх. Убедившись, что меня никто не видит, кривлюсь и трясу головой. Гадость какая. Как с НИПом разговариваю, ещё улыбочка эта гнилостная. Шаг влево, шаг вправо — и снова окажусь… Там же, где в первый раз. Не тот опыт, который я хочу повторять.       Я продолжаю свой маршрут, заворачивая в переулок за баром/пекарней/чёрт знает чем Маффет, где иногда всякие идиоты любят устроить разного рода непотребства, что очень не нравится владелице. Как и ожидалось, я нахожу драку. Дождавшись, пока между ними возникнет расстояние, я заключаю обоих в «клетки» из синих костей. Один из них, увидев, что они полупрозрачные, пытается пройти сквозь них и тут отпрыгивает, словно они его обожгли. А может и не словно, я не проверял, как они работают. — Ты не слышал? — он оборачивается на меня. Другой уже находился лицом ко мне в самой глубокой тени и злобно на меня смотрел красными светящимися глазами, но в данный момент он стоял смирно и не рыпался, так что я сконцентрировался на первом — Синий значит Стоп. Вы отделываетесь предупреждением в этот раз. Ещё раз поймаю любого из вас — госпожа Альфис об этом узнает, можете не сомневаться. — я отзываю кости и внимательно слежу, как первый спешно покидает переулок, бормоча под нос проклятия и оббегая меня, бросая нервные взгляды через плечо. Второй же подходит ко мне и я наконец оглядываю его при хоть сколько-нибудь приемлимом освещении. Это скелет.

***

— И ты просишь меня поверить в такую околесицу? — я откидываюсь на спинку диванчика в приватной комнате кафе Маффет, помешивая свой какао. Фелл (это точно был он, достаточно одной лишь внешности) только закончил рассказывать мне, как он здесь оказался. Ситуация была из разряда упал-очнулся-гипс и он понятия не имел, где он и что происходит. Я знал едва ли больше. В данный момент, я прикидывался, что я ему не верю — Что ты мне ещё расскажешь? Параллельные миры существуют? Существует отдельная секция мира, доступная только монстрам-скелетам? Где-то бегает чудик с огромной кистью и оберегает миры? — он открывает рот, явно желая огрызнуться, но прикусывает язык и наклоняется вперёд, опираясь о стол: — Слушай, — начинает он с измученным вздохом — Я понимаю, в это сложно поверить, но либо это правда, либо я сумасшедший, потому что это- — он запинается — Вот это вот всё, словно отражение всего, что я знал, но с монстрами, которых я не знаю и я не знаю, как это доказать, но- Но это правда. — он проникновенно заглядывает мне в глаза под конец. Я, всё также глядя на него сверху вниз с прямой спиной, издаю невпечатлённое «М.» и отпиваю свой какао. Поставив красивый стакан с ножкой рядом с Фелом, который к этому моменту уже просто и незатейливо навалился на стол грудью, я спрашиваю: — Как тебя зовут-то хоть? — Санс. — он устало выдыхает слово, глядя вниз. По-моему, это у меня между ног, но взгляд в пространство всегда направлен в такие неловкие места, так что я просто продолжаю свой театр одного актёра: — Что? — Санс. — он говорит громче, более раздражённо, поднимая голову. — Нет. — я хмурюсь, выдаю непонимающим голосом. — Ты говоришь мне, что это не моё имя? — он тоже хмурится и смотрит на меня с прищуром, чуть приподнявшись над кофейным столиком между нашими диванами. — Да, это не твоё имя, это моё! — Чё блять? Ты хуле из себя клоуна корчишь, в смысле твоё? — В таком! Меня зовут Санс и у меня есть брат Папайрус и я тренируюсь, чтобы стать королевским стражем! — Нет… — он полностью распрямляется и смотрит на меня круглыми глазами. Его голос сел — Хах. — он нервно смеётся — Да вы издеваетесь. — он произносит с истеричной улыбкой. Я смотрю на него самым испуганным и непонимающим взглядом, каким умею. Он продолжает говорить: — Меня зовут Санс. У меня есть брат Папайрус, он глава королевской стражи. Я постоянно зависаю в баре Грилби и сплю на посту, потому что у меня есть чувство, что что бы я не сделал, это будет бессмысленно. — Нет, теперь ты просто описываешь моего брата! Он постоянно разбрасывает везде носки и спит до обеда и обожает эти дебильные шутки которые «тук-тук, кто там, кузина, кузина кто, я говорю впусти нас». — Эй, они не дебильные! Их просто нужно использовать к месту! — Что он абсолютно точно не умеет делать. — я с убийственной серьёзностью смотрю ему в глаза и понимаю, что мы оба сейчас в шаге от истерики. Я — из-за стресса и непонимания и необходимости играть роль, он — от всего… Этого дерьма. Я знаю, как он сейчас себя ощущает. Это буквально то, что произошло со мной в первый раз, с той лишь разницей, что я не стану сдавать его в психушку. Я предлагаю: — Как насчёт того, чтобы мы прямо сейчас поплакали и поговорили о наших чувствах а после никогда в жизни это не обсуждали?       Он говорит надломленным голосом: — Отличный план.

***

      После некоторого количества trauma bonding с Фелом (почему без конкретики? Я не хочу давать тем, кто найдёт этот «дневник» ещё больше компромата, чем я дал уже), я отправился представлять его Папайрусу, который, как ни удивительно, оказался не дома. Его так же не было и на посту, что было менее удивительно, но от того не становилось удобным; поэтому мы сделали то, что любой сделал бы нормальный человек: мы решили остаться ждать его дома, коротая время за моими попытками представить другого Санса готовке. Они друг другу не понравились с первого взгляда. — ДА ЁБ ТВОЮ МАТЬ! — он закрывается от брызгающего масла крышкой сковородки, как щитом. — Не драматизируй, это просто масло. Мы можем походить в огне секунд тридцать без особого урона. На тебе даже сменная одежда, принадлежащая мне, это масло не наносит лично тебе абсолютно никакого урона. — ЕЩЁ КАК НАНОСИТ! ТЫ ВООБЩЕ СЛЫШАЛ ЭТИ ЗВУКИ? — Поверь мне, да. — дальше я продолжаю менее дохлым, но более угрюмым-и-себе-под-несуществующий-нос голосом — На ежедневной основе, на протяжении многих лет своей жизни. — Фелл секунду лупает на меня глазами. — Это звучало до странного похоже на проявление травмы. Уж после нашего… Хех, разговора, твои я точно отличу. — я жму плечами. — Ладно, если тебе так не нравится масло, бери это, — я протягиваю ему нож рукоятью вперёд — И устраивай геноцид моркови. — я указываю в сторону раковины, где лежит упомянутый овощ, а сам становлюсь на место у плиты, высыпая на сковороду помидоры. Используемая комбинация ингредиентов «немного» странная, но на вкус выходит неплохо, так что жаловаться никто не имеет права. — Очень неосмотрительно с твоей стороны давать мне в руки нож. — доносится слева. — Скорее всего, мы всё равно все будем убиты человеком после н-ного количества перезапусков, так что пара лишних смертей по глупости сути дела не изменят. — Ты удивительно сконцентрирован на том, что человек вас убъёт. В моём мире, например, малой и мухи не обидел бы. — ах, мой дражайший Андерфелл. Жизнь — ад, зато геноцид — неканон. Я жму плечами: — Наш человек уже убивали монстров в нескольких случаях и не всегда для самозащиты. Королева Ториель, например, ещё ни разу не осталась в живых. — Воу. Жёстко. А старая леди у вас королева? — Ага, а Азгор — хранитель Руин. Они с Папсом дверные подружайки. А ты общаешься со своей Ториэль через дверь? — Почти каждый день. — я поднимаю брови — Что? — Симп.       Он бьёт меня локтём по рёбрам и мы начинаем обмениваться пинками и хохотом, хотя в какой-то момент мне приходится сделать паузу, чтобы выключить огонь. Фэлл до смешного вежливо становится чуть в сторонке, скрестив лапки, давая мне закончить готовку.       Я снял фартук и повесил его на дверь, обратно надел перчатки и хотел уже вернуться к шуточной драке, когда Фелл схватил мою левую руку, притягивая её к себе. — У тебя шесть пальцев. — я закатываю глаза: — На третий день Зоркий Сокол заметил, что у дома нет стены. Серьёзно?       Он смеряет меня взглядом с секунду, а после суёт собственную левую руку мне в лицо. Отодвинув её и поглядев на его -по моему мнению абсолютно нормальную- пятипалую кисть, я открываю рот, чтобы сказать, что я и так понял, что у него пальцев не шесть, но я закрываю его обратно так резко, что прикусываю язык. У его «мизинца» было только две фаланги, а наличие третьей имитировала прорезанная по всей окружности пальца глубокая борозда. Конец пальца, в отличии от остальных, был заострён искусственно, это становилось ясно по его красноватому цвету, который должны были иметь «внутренности» его костей, а у основания кисти был мелкий скол, напоминающий шрам.       Я хмурюсь и пытаюсь найтись с ответом, но меня прерывает звук открытия двери. — Я дома!       И только сейчас я осознаю, что я понятия не имею, как объяснить происходящее Папайрусу.