Сторож брату моему

С момента того небольшого разговора в столовой прошел всего месяц, а мальчики уже успели немного подружиться. Кроули, как он и обещал, проводил обеды в компании Азирафаэля, который окончательно забросил чтение за столом. Куда там – за Кроули и его бесконечными идеями было сложно поспевать. Почти каждый день после школы они гуляли в парке неподалеку. Сентябрь выдался холодным, но красивым – листва еще не успела полностью опасть, но выцветшие за лето травы уже были бережно прикрыты пестрыми листьями. Ребята бродили под кленами, специально не поднимая ног, чтобы услышать шуршание и почувствовать приятный запах прелых листьев. Им было интересно поболтать о всяком – Кроули рассказывал о любимых музыкальных группах и местах, куда можно будет сходить потом, во время каникул. Он часто подтрунивал над другом, который даже в начале осени кутался в теплое бежевое пальто и носил огромный белый шарф. Смеялся и над тем, что Азирафаэль не может обойтись без кофе на прогулке. Смеялся, а потом, когда сильно замерзал в своей кожаной куртке, просил сделать пару глоточков, и Азирафаэль ему никогда не отказывал. Азирафаэль же рассказывал Кроули про свои занятия по плаванию (как бы оправдывая отсутствие прогулок по понедельникам и средам), про книги, которые читает и хотел бы прочитать, про языки, что хотел бы выучить, чтобы прочитать еще больше книг. Иногда он говорил о семье, чаще всего про Гавриила. Ему было неловко спрашивать про родных Кроули – вдруг то, что сказал ему брат, окажется правдой? Он чувствовал, что пока стоит избегать эту тему. - У меня тоже есть старший брат, но он такой мудак. – как-то сказал Кроули в ответ на очередной рассказ Азирафаэля о Гаврииле. – Почему старшие братья такие нудные?! - Я думал, что ты один ребенок в семье… – мягко ответил Фелл, изо всех сил пытаясь не задавать лишних и грубых вопросов. - Да все так думают! – рассмеялся парень. Когда он говорил о семье, лицо его принимало странное, пока не понятное Феллу выражение. – Мне много раз говорили, что я, наверняка, один ребенок в семье. По их мнению, я «балованный»! Тоже мне, чушь собачья. У нас многодетная семья. - Многодетная?! – вскрикнул Азирафаэль, – Вот уж не думал. - Ага. Нас типа пятеро. – Бросил он, заранее зная, какой эффект это воспроизведет. - Энтони, почему ты не говорил мне про это?! – терпению Азирафаэля пришел конец, – Это же так интересно! Поражаюсь, как твоя мама смогла родить столько детей. Кроули неловко улыбнулся: - Это очень долгая и немного странная история. Я не очень люблю ее рассказывать. Понимаешь, люди как-то не так понимают все. А мне это не нравится… - Черт! – выругался Фелл, вдруг остановившись. Услышав ругательство друга в первый раз, Кроули тоже встал на месте. Его товарищ выглядел очень странно – лицо его покраснело, глаза бегали туда-сюда, перемещаясь то на Кроули, то на свои вычищенные замшевые ботинки. Будто обдумывая что-то, он странно двигал бровями и сжимал кулаки. - Ангел, ты что?.. - Кроули, прости меня ради Бога! – парень подскочил к Энтони и неожиданно взял его руки в ладони. – Я понимаю, что тебе неприятно рассказывать о своей семье, мне говорили, что у тебя не все гладко, и с моей стороны было бы ужасно невежливо расспрашивать тебя о об этом, но, милый мой Кроули! Мне так интересно, что я сейчас умру. Расскажи мне, пожалуйста, все. Несколько секунд Кроули переводил взгляд то на друга с его полными мольбы глазами, то на свою руку, крепко сжатую белоснежными ладонями Фелла. От них исходило тепло, и руку убирать не хотелось. Да еще и слова какие. «Милый мой Кроули»… Интересное чувство… Но фраза «…у вас не все гладко…». Что это значит – не очень гладко?! - Эй, что значит «не очень гладко»?! – возмутился Кроули, вырывая руку. – Если многодетная семья, то сразу неблагополучная, да?! Вот уж не думал, что ТЫ будешь так судить людей! - Боже мой, нет! – отвечал Азирафаэль, пытаясь опять взять друга за руку. Тот отстранялся, ругался на друга, говоря, что он сноб и придурок, раз верит стереотипам, а Фелл все извинялся, пытаясь догнать Кроули и схватить его за руку. Со стороны выглядело, что они играют в странные догонялки. Они так бы и бегали, если бы Кроули, убегая от друга спиной вперед и показывая ему неприличные жесты руками, не врезался в сзади стоящее дерево. - Блять! – он резко сел, схватившись за голову. Боль была не сильной, но такой неожиданной, и оттого неприятной. Азирафаэль сел рядом с мальчиком, и, к его радости, наконец заткнулся. Кроули не видел его лица, но, уже зная друга, он мог поспорить, что у того глаза на мокром месте. И сейчас ему было его нисколечко не жалко. Вообще-то это он ударился, и его нужно жалеть. Энтони продолжал дуться, не поднимая лица, пока Азирафаэль не положил руку ему на голову. Как раз туда, где непринятыми волнами ныл совсем небольшой ушиб. - Сильно больно? – шепотом спросил Ангел. - Очень. – соврал тот. Почему-то ему хотелось, чтобы Ангел вот так просто погладил его по голове. Желание было странным, непривычным. Кроули чувствовал что-то новое, но пока решил не придавать этому значения. – Ты полный дурак. - Я знаю. – вздохнул парень. – Прости меня, пожалуйста. - Почему все думают, что я из неблагополучной семьи? У Азирафаэля ком стал в горле. Он не знал, как ответить на этот вопрос. Но молчание Кроули подразумевало ответ. - Люди любят слухи. – вздохнул парень, прекрасно понимая, что сам попался на эту удочку. – А ты такой яркий и необычный, вот и придумали про тебя… Надеясь, что боль его друга уже ушла, Азирафаэль, встал, убрав руку. – Я могу купить тебе кофе? - Только если расскажешь, какие про меня ходят слухи. – бросил тот, все же подняв голову с колен. - Мне нужно знать, о чем именно судачат люди. - Эм, я бы не хотел… - начал Азирафаэль, но резко вставший Кроули махнул рукой, и перебил его: - Я так уж и быть прощу тебя, если ты купишь мне американо. Нет, лучше эспрессо. Два. И расскажешь наконец, что там за слухи про меня ходят. Этот тон не подразумевал возражений, и Азирафаэль грустно двинулся за своим другом в сторону кофейни.