Сторож брату моему

В кафе «Эдэм» как и всегда было тепло и уютно. Место располагалось недалеко от центра парка, и представляло собой небольшой каменный домик, крашенный белой краской. Похоже, что постройка была старая, об этом говорили толстые стены и достаточно низкий для обычного кафе потолок. Возможно, что раньше это была какая-то хозяйственная пристройка, но сделана она была так добротно, что грех было не организовать там какое-то приятное заведение. Ребята приглядели себе любимое место – небольшой стол у окна с выходом на сад. Находился он подальше от остальных, за импровизированной перегородкой из шкафов с книгами и всякими безделушками. На самом деле, когда они были тут в первый раз, Кроули так громко разговаривал про свои любимые пластинки, что другие посетители «согнали» ребят куда подальше, за стенку, чтобы не было слышно. Кроули, конечно, разорался еще пуще прежнего, но ребята все-таки пересели за этот стол, и с этих пор он стал их любимым местом в кафе. Энтони важно уселся на обжитый им небольшой диванчик, и ждал, пока Азирафаэль сделает заказ. На самом деле он не очень любил, когда кто-то платит за него, просто пару минут он был так зол на Ангела, что просто обязан был показать характер. Впрочем, это сработало в первый раз – обычно при таких замашках, его прежние друзья и товарищи называли его заносчивым придурком, что было вполне логично. Но Азирафаэль покорно согласился – и тут было что-то странное. Он что, не умеет злиться? За последний месяц из общения Азирафаэль стал для него самой большой, чуть ли непостижимой загадкой. Он был всегда такой спокойный и радостный. Его все устраивало, он искренне всем интересовался, даже если был не очень знаком с темой обсуждения. С первого взгляда он был типичным отличником – хорошие оценки, идеальное поведение, аккуратная, очень аккуратная одежда. Но он был не против дружить с ним, с человеком, чья дурная слава идет впереди него. Кроули прекрасно знал, что он может быть интересным собеседником, если сдержит свои порывы, и не будет душнить про альтернативный рок 60-ых. Если присмотреться, то все люди по-своему интересны. Даже Хайнз. Он неплохо шутит и классно играет в футбол. Но с ним дружат не все, потому что принято считать, что он просто дурачок, и Хайнз как бы выпадает из их круга общения. А для Азирафаэля таких условностей нет. Кроули много раз видел, как парень говорит с ребятами из очень, очень разных кругов, и со всеми ведет себя одинаково. Именно поэтому он внутренне простил друга за не очень приятные слова, и решил с ним поделиться. Но только после кофе! - Решил подкупить меня? – хмыкнул парень, видя на подносе у Ангела не только кофе, но и два очень аппетитных клаб-сэндвича. - Я не против перекусить, тем более, что последний раз мы ели только в школе! – Азирафаэль аккуратно расставил посуду на столике. – Ты, наверное, проголодался. После того, как парни с удовольствием перекусили, градус напряжения между ними заметно снизился. Без тени прошлой обиды, Кроули уже развалился на небольшом, но уютном кресле, и яростно доказывал другу, что в известный рецепт клаб-сэндвича необходимо добавить хрустящий соленый огурчик. Азирафаэль был категорически не согласен, и, чтобы не нажить себе идейного врага, он решил сменить тему, спросив, что же такое происходит в его семье. - Ну, знаешь, ничего такого на самом деле. – отвечал парень, и, убедившись, что на него никто не смотрит, подтянул под себя ноги. – Все очень просто – мой отец – старший механик на судне. Он в рейсе полгода, потом полгода живет с нами. Он шотландец, кстати. Так что на выпускной я приду в килте. - Ого! А ты говоришь по-шотландски? - Немного. Отец редко бывает дома, и редко на нем говорит. А мама… Она из Америки, но у нее тоже есть шотландские корни. Так что я почти на сто процентов шотландец! - Мои родом из Уэльса. Кроули вскинул брови. - А я - то все думал, что ты и Гавриил не похожи на тадфилдцев. Азирафаэль повел руками и кивнул, давая другу возможность продолжить рассказ. - Так вот. – Кроули извернулся в который раз за полчаса. Теперь его ноги лежали на подлокотнике. – Мама, Сара, американка. Она… Ну, она была хиппи в 70-ых. Прям самой настоящей, жила на каком-то ранчо с другими такими же ребятами. С отцом она познакомилась, когда он останавливался в Америке. - Ох, Кроули, это очень романтично! Парень покачал головой. – Проблема в том, что они оба долбанутые. И каждый по-своему – отец не может находиться долго вне моря, а мама в последние несколько лет сильно двинулась. Представляешь, много лет назад она закончила какой-то исторический колледж в Штатах, и теперь снова увлеклась историей, и это серьезно! Она хочет получить степень магистра в нашей стране. Пока она не может поступить, потому что моей младшей сестре, Лиззи, всего пять лет. Но она прямо-таки мечтает о степени, только и говорит об этом в последнее время. - Расскажи про своих братьев и сестер! Их так много! – попросил Азирафаэль. – У меня есть только Гавриил, и я не знаю, каково это – когда есть кто-то младше. Кроули широко улыбнулся. – Я обожаю наших мелких. Но расскажу по - порядку, чтобы ты не запутался. Старший – Сэм, он еблан. Потом Мэг, ну, Маргарет, она очень крутая, учится на педиатра! Она сейчас на четвертом курсе, но они так долго учатся… Потом родился я. - А потом появились и остальные? – спросил Фэлл, аккуратно попивая свой латте. Судя по рассказу, Кроули очень любил свою старшую сестру, а вот брата… Нужно будет разобраться потом. - Ага, мои родители не мелочились! – Кроули наклонился поближе к Азирафаэлю и сделал ему знак, чтобы тот придвинулся к нему. Когда расстояние между ними сократилось, Кроули прошептал другу на ухо: - Я как-то в детстве слышал, как они разговаривали про это. Фелл ждал продолжения рассказа, но Кроули молчал, как-то странно смотря на друга. – Про это? - Секс. – Прошелестел он, и Фелл почувствовал, как по шее прошли мурашки. Раньше они не обсуждали такие темы. – Я слышал, как мать ругала отца за то, что тот промедлил. А аборт она делать не хотела ни в коем случае. Вот так у меня появились еще брат Джон и сестра Лиззи. - Эм, - Азирафаэль почувствовал себя невероятно неловко. – А причем тут медлительность? Повисла некая пауза. Фелл чувствовал, как горит его лицо под прямым, удивленным и немного насмешливым взглядом Кроули. - Ангел, ты сейчас серьезно? - А что? - Ты вообще знаешь, откуда берутся дети? – он ухмыльнулся и вкинул бровь. Фелл возмутился: - Конечно, знаю! Дети рождаются… - он не знал, как сказать это, минуя физиологические подробности. - …от большой любви. Кроули рассмеялся так громко, и неожиданно, что на них обратило внимание все кафе. Несмотря на видимое осуждение со стороны, Кроули и не думал смеяться тише – видя, с каким недоумением на него смотрит его друг, он заливался еще громче, да так, что на глазах его проступили слезы. - Кроули, ну перестань, я же… - парень не хотел столько внимания, и пытался его успокоить. Краем глаза он видел, что в их сторону подозрительно смотрит менеджер, и пытался поскорее заткнуть разбушевавшегося Кроули, но как только смех закончился, он заорал: - БОЖЕ МОЙ, ТЫ ЧТО, НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕТИ РОЖДАЮТСЯ ОТТОГО, ЧТО СПЕРМА… - Я попрошу вас выйти отсюда и не портить аппетит нашим гостям. - грозно сказал менеджер, неожиданно выросший за спиной Азирафаэля. Фелл быстро взял их портфели и куртки, лежащие на стуле рядом, взял немного ошалевшего Кроули за руку и вывел из кафе, по пути несколько раз повторяя извинения. Выйдя из здания, они направились к саду, чтобы как можно быстрей скрыться из зоны видимости осуждающих взглядов посетителей. На улице заметно похолодало – ярко-оранжевое негреющее солнце пробивалось сквозь пожелтевшие деревья, мягким светом освещая неширокую кленовую аллею, по которой и шли наши мальчики. Разогретые и наевшиеся, они не сразу привыкли к холодному ветру, поэтому их двоих немного трясло. Единственное спасение в таких случаях – быстрая ходьба да руки в карманах. Они так и шли, выгнанные из «Эдэма», навстречу холодному осеннему солнцу. Первым тишину нарушил Кроули. - Прости, что нас выгнали, я… - он рассеянно посмотрел на Азирафаэля. Мысль он не закончил. – Ты правда не знаешь, как это делается? - Конечно, знаю! Просто… - Фэлл опять замялся. Положа руку на сердце, он не знал, причем тут медлительность или скорость. Если люди спят друг с другом, то, вероятней всего, они хотят детей… Он вдруг понял, что он абсолютный профан в этом вопросе, и ему было дико неловко в этом признаваться. - Просто что? – Кроули остановился, и серьезно посмотрел на друга. – Если тебе не хочется об этом говорить, то не будем. Мне уже говорили, что я испорченный, так что… можем продолжать. - Кто тебе такое сказал?! – неожиданно для себя Азирафаэль не на шутку рассердился. Эмоций сегодня было слишком много, и им нужен был выход. – То говорят гадости про твою семью, то про тебя! Это так мерзко! Дураки! Кроули неуверенно улыбнулся, немного не веря словам Азирафаэля. Ложь, повторенная множество раз, стала для него правдой, и он уже давно стал себя каким-то не таким. Он хотел бы поделиться этими переживаниями с настоящим другом, чтобы тот его выслушал и не осудил. Чем больше они общались с Феллом, тем больше Кроули казалось, что ему можно открыться. Но после сегодняшнего разговора он начал чувствовать, что знает о сексе гораздо больше, чем самый начитанный мальчик в школе, и это не добавляло ему радости. Так что делится своими переживаниями он не спешил. Азирафаэль был все еще слишком на эмоциях, чтобы рассуждать здраво, но от его чуткого и внимательного взгляда не укрылось, что Кроули все еще было неприятно. Ему хотелось, чтобы Энтони не чувствовал себя покинутым. В кафе их в ближайшее время не пустят, так что нужно было найти место получше. И у Ангела быстро нашелся один замечательный вариант. - Слушай, а не хочешь зайти ко мне? – неожиданно для себя спросил Фелл.