Сторож брату моему

      Солнце уже катилось к закату, а мальчики все еще обсуждали профессии, связанные с книгами. Выяснилось, что этой сфере много путей развития — технолог книжного производства, редактор в издательстве, работник типографии… Но все это не нравилось Азирафаэлю. В его понимании в производстве новых книг не было ничего интересного. — Понимаешь, это все не то, — жаловался он. — в мире столько старых красивых изданий, которые делались с такой любовью… Не знаю, новые книги кажутся мне немного бездушными. — Хм… — Кроули опять валялся на его кровати, потому что ходить вокруг сидящего за столом Азирафаэля было скучновато. — Тогда реставратор? — О! — кажется, Азирафаэлю эта идея понравилась. —Точно, как же я до этого не додумался! Трогать книги каждый день, сохранять историческое наследие! Вот это да! — Мне кажется, что тебе нужно пойти дальше. Я слышал, чтобы разбираться в этом на другом уровне, то нужно разбираться кое в чем. — В чем? —Азирафаэль в недоумении нахмурил брови. — У тебя есть идеи?       Кроули порядком устал от всех этих мыслей о будущем. Способность Ангела глубоко погружаться в саму суть вопроса и не отвлекаться ни на минуту сначала приятно поразила его, но потом начала раздражать — фокус внимания Кроули все время скакал от одной вещи к другой, и такая страшная медлительность была для его пыткой. — Не скажу. — закапризничал он. — Давай поговорим о другом? — Кроули, ты надо мной смеешься что ли? — он вскочил из-за стола и грозно направился прямо к Кроули, который за время их раздумий так утомился, что завернулся в одеяло и готов был вот-вот заснуть. Кроули закрыл глаза и сделал вид, что он очень устал. Но от праведного гнева Ангела его это не спасло — Азирафаэль навис над ним и грозно переспросил: — Кроули, как это понимать? — Я так устал! — Заныл мальчик. — Мы просто сидим и пялимся в экран. Ну или читаем википедию. Это совсем не весело. — Не уходи от ответа! — Азирафаэль схватил его за плечи и начал немного трясти. — Не проказничай и поясни, что ты имеешь ввиду! Скажи, ты что-то знаешь? — Ничего не скажу. — Коули широко улыбался под одеялом, благо, что Ангел этого не видел. — Ах ты какой! И между ними началась обычная мальчишечья возня с перебранкой, которая после перешла в бой подушками и громкое улюлюкание. Они совсем забыли, что где-то за стенкой грустит один опозоренный Гавриил.       Как ни стыдно ему было это признать — он плакал. Плакал, потому что противная девочка стянула с него штаны, а потом смотрела с такой жалостью, что и вспоминать тошно. — Со мной что-то не так? — в панике думал Гавриил. Он знал, что у него была хорошая фигура, потому что от природы он был высоким и хорошо сложенным, он занимался спортом и старался не есть слишком вредную еду. Сам себе он казался… нормальным? Он страшно не хотел думать о том, что с ним что-то не так… там? Ему казалось, что все хорошо — у врачей не было к нему вопросов, да и сам (господибожемой) размер казался ему вполне. стандартным?       Он печально всхлипнул, уткнувшись носом в подушку. А если там было что-то не так и она сразу это поняла? Или что он изначально выглядит так жалко? И даже не понимает этого? И поэтому с ним никто не дружит? БОЖЕ!       Ему поплохело. Такое бывает, когда долго сдерживаешь слезы, стараясь не шуметь. В итоге плач становится все более уродливым, и ты задыхаешься в булькающих рыданиях, слезах и подавленных всхлипах. Стало душно, он решил открыть окно, чтобы проветрить комнату и немного отвлечься. Но когда он приоткрыл его, он почувствовал резкий и неприятный запах дыма. Гавриил посмотрел вниз. Там, в кустах маминой сирени, на корточках сидела Вельзевул и курила сигарету.       Гавриил с ненавистью посмотрел на нее. Почему она такая противная? Ему казалось, что она делала буквально все, чтобы быть не такой как все. Ну, ему так казалось. Так или иначе, она его определенно бесила. Это он знал точно. Он попытался вглядеться в ее маленькую фигурку внизую Это было тяжеловато, потому что его глаза немного опухли от слез, и смотреть на свет было неприятно. Она сидела там на корточках, прислонившись к стене. Судя по всему, сидела она там почти все время, что он истязал себя в комнате неприятными мыслями. Сколько времени прошло? Полчаса? Больше? Почему она не пошла в комнату к ребятам?       Гавриил на секунду обрадовался, что она не сразу пошла на второй этаж, потому что его плач наверняка было бы слышно из соседней комнаты. Но все же… Ей не холодно? Он открыл окно чуть шире, и запах сигарет стал более явным. Наверное, она сидела там все время и курила сигареты, одну за одной. До чего же она неприятная! — Опять ты? –— крикнул он вниз. Девушка растерянно подняла голову, а потом резко встала. — Сначала устроила погром, а потом еще и куришь у меня во дворе! — Ты что, плакал? — обеспокоенно спросила она, быстро вытерев лицо тыльной стороной ладони. Она потупилась. — Прости, если я тебя обидела… Последняя фраза была произнесена настолько тихо, что Гавриил, конечно же, ничего не услышал. — Что ты там бормочешь?! — закричал он, заливаясь краской. Класс, кажется она видела, что он плакал. — Кто тебе вообще продал сигареты, мелочь? Вельзевул немного нахмурилась, смотря на него снизу-вверх. Кажется, он не шутил. Неужели он не знает, что она уже не школьница? Она ухмыльнулась и достала еще одну сигарету. — Только попробуй! — крикнул вновь рассерженный Гавриил. — Ты тут нам все спалишь! А ну иди отсюда! — Как скажешь, милый. — легко бросила она, все же закурив сигарету. Не оборачиваясь, она стала медленно уходить в сторону калитки. Сад перед домом был совсем небольшим, но Гавриилу казалось, что Вельзевул шла по нему невероятно долго, и ее маленькая черная фигурка постепенно сливалась с серо-черными ветвями деревьев, которые уже потеряли листву. Для середины октября на улице было слишком холодно. Гавриил съежился от резкого порыва холодного ветра, и поспешил закрыть окно.       Подойдя к калитке, Вельзевул обернулась, чтобы помахать рукой на прощание, но, увидев, что окно уже закрыто, резко рванула дверцу на себя, и громко хлопнула ей, устремившись к остановке.       Гавриил увидел это, и ему вновь стало дико неловко. Почему она вела себя так истерично? Неужели она тоже расстроилась? Это все бы объяснило. Он не мог воспроизвести у себя перед глазами картинку, как она вытирала лицо руками. Плакала ли она, или просто вытирала лицо руками? Он не мог вспомнить. Зачем он ее прогнал… — Черт бы тебя побрал! — в который раз за день вскрикнул он и устремился в комнату к Азирафаэлю.       Там была настоящая битва — Азирафаэль лупил Кроули подушкой, а тот заливисто смеялся, не в силах даже защищаться. Конечно же, они не ожидали, что прямо сейчас к ним ворвется заплаканный и всклоченный Гавриил. Сердце парней ухнуло вниз, и они уже замерли, ожидая очередной взбучки. Но Гавриил проигнорировал их и буквально прилип к окну. — Азирафаэль, у тебя же отсюда было видно остановку? — спросил он, вставая на носочки. Чертова изгородь ничего не давала увидеть. — Да… но только если человек уже входит в автобус. Ну или если он очень высокий. — Или если он влез на козырек остановки. — хихикнул Кроули, сразу поняв в чем тут дело. Гавриил, кажется, не слышал его замечания. Он скинул с подоконника книги Азирафаэля и влез на подоконник. Ребята затихли окончательно, смотря, как он долго всматривается вдаль, пытаясь хоть что-то увидеть. Кажется, или на его лице промелькнуло беспокойство? — Кроули, твоя подруга часто плачет? — спросил он, не отрывая глаз от какой-то незримой для всех остальных точки. — Никогда. — честно ответил тот. — Она никогда не плачет. — Понятно. — холодно бросил он, спрыгивая с подоконника. Он забыл, что там внизу были разбросаны книги, и чуть не подвернул ногу, но успел быстро сгруппироваться. — Боже! Азирафаэль, прости за книги… Я отойду ненадолго, ладно? Вы, ребята, закажите пиццу или что-то такое… — А можно остаться с ночевкой? — Кроули продолжал хихикать, видя, как Гавриил суетился. Он быстро, очень быстро все понял. Гавриила больше можно было не бояться, так как он переключился на рыбку покрупнее. Для Кроули это было неожиданно, но реакция Гавриила была ему понятна. Между его поведением с утра на кухне и сейчас была до комичного разительной. Еще смешнее для Кроули было наблюдать за крайне ошеломленным другом — он не понимал, что такое с его братом. Боже, Феллы действительно были немного странными. — Делайте что хотите. — Бросил он, выскочив из комнаты. Больше всего на свете он хотел успеть на остановку до того, как Вельзевул сядет в автобус.       И он выскочил из дома, впопыхах натянув на себя ботинки и накинув куртку. Ребята смотрели, как обычно щеголеватый Гавриил несется через весь сад к калитке, и вид у него более чем нелепый — серые домашние штаны, короткая футболка с медведем, ботинки и развивающаяся крутка. Все это выглядит таким маленьким и неуместным на его крупном теле. Вдруг Гавриил резко остановился и побежал обратно — ребята сначала не поняли почему. Гавриил с наскока забрался на каменную ограду их участка и с легкостью перемахнул на ту часть забора. Мальчики вскочили с кровати, открыли окно и стали прислушиваться к звукам улицы по ту сторону ограды. Но прислушиваться, честно говоря, не пришлось, потому что вся округа слышала отборный мат Вельзевул.       Похоже, Гавриил услышал, как подходит автобус, и, чтобы не терять время, решил перемахнуть через забор и нагнать Вельзевул. И он нагнал. И кажется, он свалился к ней прямо на голову. — Боже мой, Кроули, что происходит?! — Азирафаэль ничего не понимал, изумленно хлопая глазами.       Кроули улыбнулся, вальяжно положив голову на плечо друга. — Химия, друг мой. Ответ на все твои сегодняшние вопросы — химия.