Вкус персика на его губах

Чифую просто бродил по окрестностях и не мог заставить себя вернуться в комнату. Уже стемнело, а он только сейчас осознал, что ему так и не удалось сегодня поесть. Парень мог бы стащить что-либо из кухни, но если его опять поймают, то просто уборкой он не обойдётся. Ночь на удивление была очень тёплой, абсолютно не хотелось ни спать, ни заходить в какое-либо помещение. Только бы поесть. На эти мысли желудок утвердительно заурчал. Где-то неподалёку хрустнула ветка. Мацуно юркнул за ближайшее дерево и задержал дыхание, молясь, чтобы его не заметили. Больше звуков не последовало, так что парень осторожно выглянул и увидел как какой-то человек направляется в сторону его домика. Тут блондина охватил страх. Вдруг кто-то из вожатых решил проверить в кровати ли он? Голубоглазый максимально бесшумно побежал с другой стороны, прячась за деревьями и стараясь минать всякие помехи, которых он даже не видел в потёмках. Добраться ему удалось быстрее за незнакомца. Он подтянулся на руках и запрыгнул в окно, которое предварительно оставил открытым. Благо домики были одноэтажными, так что это не составило ему особого труда. Как только юноша, даже не снимая обуви, заскочил в кровать и накрылся одеялом, в двери раздался оглушающий стук. — Мацуно! Выходи, ублюдок! Светловолосый замер и только сильнее натянул одеяло не издавая ни звука. Ему стало по настоящему страшно. Парень затаил дыхание, лишь сердце громко билось. А настойчивый поздний посетитель даже не думал уходить. Чифую боялся, что рано или поздно он просто напросто выбьет дверь. Но через какое-то время, неизвестному скорее всего надоело ломиться в чужую комнату и он решил сдаться. Мацуно посчитал к тридцати и на носочках направился к двери. Он прижался ухом к холодному дереву в надежде узнать, есть ли ещё тот человек, но в ответ ему последовала звенящая тишина. Юноша аккуратно отворил дверь и чуть не заорал на весь лагерь. У него под окнами сидел Баджи мать вашу Кейске! — Ты что здесь забыл, урод? — злобно прошипел младший. Брюнет сидел прислонившись к стене. На голос Чифую он только поднял затуманенные глаза. — Эй, ты что бухой? На его слова конечно же опять не ответили, но голубоглазому это и не было нужно: чужая покрытая венами рука крепко сжимала горлышко бутылки. — Господи, мама спаси идиота, — подняв глаза к небу, простонал парень. — И что мне с тобой делать? И ёжу было понятно, что этот вопрос чисто риторический, но светловолосый несказанно обрадовался, когда малолетний алкоголик хотя бы икнул. Возможно ещё не всё потеряно. — Давай, пошли внутрь, — Чифую попытался поднять Баджи, но тот только махнул рукой. — Ну же, тебе ж пизда будет дурачело. — Отстань, — громко запротестовал кареглазый. — О мой Бог, оно говорит, — облегчённо пробормотал Мацуно. — Баджи, тебе нельзя здесь быть, пошли я уложу тебя спать и отлипни уже от этой бутылки, — младший силой отобрал недопитое бухло и посмотрел на этикетку — в стельку от простого пива, да уж. С горем пополам спустя десять минут блондину всё же удалось заставить Кейске зайти в комнату. Хорошо, что в связи с недавниеми событиями юноша теперь живёт один — меньше свидетелей. Он вообще очень сильно надеялся, что этот концерт никто не видел. Теперь он сидел на коленях перед вальяжно рассевшимся брюнетом и заливался краской. Мацуно понимал, что кареглазый сейчас не в состоянии раздеться самостоятельно, а спать в одежде, в которой проходил весь день, идея так себе. Но чёрт как же неловко! По факту, парень там уже всё видел, но блять, этот момент оказался слишком волнующим для пубертатного организма. — Ты можешь сам хотя бы снять штаны? — с надеждой спросил Чифую. Баджи потянулся к ширинке, но у него даже не получилось нащупать бегунок. Голубоглазый наблюдал за этим недоразумением и понимал, что всё потеряно. — Ладно, убери руки, с тебя никакого толку, — светловолосый пытался казаться раздражённым, но у самого бешено колотилось сердце. Длинные пальцы сняли ремень и тот был резко, немного дергано, откинут куда подальше. Юноша потянул бегунок вниз. Показалась ткань белых боксеров. Мацуно задержал свой взгляд на них, но тут же отдёрнул и чуть ли с не закрытыми глазами снял с Кейске джинсы, пока тот из полуопущенных ресниц затуманеным взглядом считывал каждое движение блондина. Чифую опустил голову, надеясь, что чёлка сможет скрыть его лицо. Как наивно. Парень немного приподнялся и стянул спортивную кофту с широких плечей, случайно задевая твёрдые мышцы. Он быстро встал и направился к своей кровати. — Стой, — раздалось приглушённо. Голубоглазый обернулся. — Сними ещё футболку, мне душно. Юноша еле сдержался, чтобы не завыть в голос. — Обойдёшься. — Ну пожалуйста. Показушно цокнув, светловолосый всё же направился к старшему. Он быстро снял футболку, но после этого залился краской. Их тела оказались слишком близко друг к другу. Мацуно физически ощущал тепло, что исходило от разгоряченного тела. Парень также ощущал чужое громкое дыхание в нескольких миллиметров от собственных губ. — Спокойной ночи, — подорвался блондин и бросил в кареглазего до этого сжатую в руках футболку. На лице Кейске появилась лукавая улыбка.

***

Чифую вертелся в кровати сам не зная сколько. Он уже и овец посчитал, и помечтал, и окончательно откинул идею прошмыгнуть на кухню, а сон никак не шёл. Тихое похрапывание с боку только способствовало бессоннице. Бесшумно найдя сигареты, юноша выскользнул на балкон. Курение было ещё одним способом уснуть. Ну не совсем. Скорее табак расслаблял вечно напряженное тело и мозг. Все проблемы ставали такими пустяковыми на некоторое время. Сигареты заземляли, приводили вечно бушующие мысли в порядок или просто откидали ненужные. Тревожная белка внутри засыпала, позволяя вдохнуть полной грудью, проникнуть прохладному воздуху внутрь и сосредоточить своё внимание на звёздах сверху. Седой дымок хлынул к молодой яркой луне. Сигарета закончилась, а нужного эффекта светловолосый так и не добился. Пришлось вернуться обратно ни с чем. Можно было бы выкурить ещё несколько, но ночи в сентябре уже не такие тёплые как они были в июле. — Куда уходил? — раздался с темноты голос. — Не твоё дело, — огрызнулся Мацуно и лёг в кровать, развернувшись к стене. — Ты ещё злишься? — Нет, — пробурчал он в подушку. — Злишься ведь, — улыбнулся в потолок Баджи. — Ты там вроде спал, так вот почему бы тебе не продолжить? — язвительно спросил Мацуно. Кареглазый же перевёл тему: — Я действительно никому не рассказывал о том случае. Возможно кто-то увидел нас тогда в лесу, но это было точно не по моей вине. Я не заделываюсь к тебе в друзья, но я точно не хочу чтобы ты считал меня пиздаболом. В ответ парень просто промолчал, подтянув одеяло к самым глазам, горящим голубым пламенем.

***

Баджи ещё даже не открыл глаза, но ему уже было предельно ясно, что чувствовал он себя хреново. Его жутко тошнило, а сил, даже чтобы добежать к унитазу, не было. Да что уж там скрывать — сил не было даже сползти с кровати. К всему счастью внутри у него была карусель, которая заставляла тьму кружиться вокруг себя. Пить хотелось жутко. — Воды, — прохрипел брюнет и не узнал своего голоса. — Ну что бухарик, проснулся? Кейске разлепил глаза и оглянулся. Он находился в чужой комнате и лежал на кровати в одних мать твою трусах, пока Мацуно туда-сюда метался в поисках чего-то. Блять. Что же вчера произошло? — Воды, — повторил свою просьбу парень. Но в ответ ему была протянута кружка с какой-то жидкостью. — Что это? — Пей. Темноволосый решил не возражать и выхватив кружку с рук Чифую, залпом осушил её. Это оказался безумно сладкий чёрный чай с лимоном. — Почему ты не мог просто дать мне воды? — поинтересовался старший. — Ага, чтобы поднялись спирты и мне пришлось откачивать тебя таблетками? Уж спасибо, обойдусь, — сказал голубоглазый и забрав кружку, пошёл к умывальникам, чтобы помыть её. Баджи вскочил с кровати вслед за ним. В глазах резко потемнело и он не с первого раза попал в дверной проём. — Откуда ты такой осведомлённый? — Так ты не только пить, а ещё и отходить от алкоголя не умеешь, — брюнет конечно не видел, но был уверен, что тот закатил глаза. — Тяжело тебе придётся в жизни. — Ты о чём? — Ну как же, ты ночью ломался ко мне в дверь, а когда я вкрай заебавшись, открыл тебе, начал раздеваться и завалился в кровать. А я как хороший человек, — Мацуно специально выделил последние два слова, — решил не выгонять начинающего алкоголика, а приютить у себя, — он повернулся и смерил тёмноволосого оценивающим взглядом. — И может оденешься уже, а то ещё увидит кто, — он прошёл в нескольких сантиметрах от Баджи так, что то смог учуять лёгкий аромат персика. Только тогда юноша вспомнил, что до сих пор стоял во дворе в одних боксерах. Чёрт!