Вкус персика на его губах

Чифую заходил в столовую уже зная, что его ожидает. В последнее время, его и так «прекрасная» лагерская жизнь превратилась в сущий ад, потому что кто-то пустил слух о его связи с Баджи. Мацуно был уверен, что это сделал сам парень. Ему же в кайф разрушать жизнь другим и причинять боль. В груди до сих пор таилась обида за тот чёртов перепихон, который теперь разделил всё на до и после. В тот день Чифую проревел в гнилом сарае целое утро. Нет, он не жалел за сделанное, просто парень не ожидал, что его так жестоко и бесцеремонно отошлют, укажут на место одноразки, просто эксперимента. После этого светловолосому пришлось отрабатывать смену на кухне в роли посудомойки. Его наказали за побег. Но при этом он ни словом не проговорился перед вожатыми на счёт Кейске. И чем этот ублюдок отблагодарил? Распиздел всему лагерю, что выебал его как последнюю шлюху. Блондин уже и посчитать не мог скольких отморозков он отправил в лазарет с самыми разными травмами, но этим сделал только хуже и издёвки не просто продлились, а ещё и усугубились. Не смотря на всё это, парень уверенно вошёл в помещение, не обращая внимания на звенящую тишину и переглядывания, которые спровоцировало его появление. Голубоглазый спокойно подошёл к фуршету, набрал себе онигири и взял немного тамагояки, после чего даже не задумываясь прихватил персиковую газировку и с подносом в руках начал глазами искать свободный стол. Раньше Чифую мог бы сесть с Кагами или Ацуши, но сейчас он предпочитает проводить трапезу в одиночестве, да и другие не особо жалуют юношу за одним с ними столом. Никто не хотел находиться в компании гомика. Наконец-то Мацуно нашёл неприметный столик возле окна и направился туда. Но севши, не успел он даже в голове произнести итадакимас, как послышались уже такие привычные и совсем не оригинальные оскорбление. — Ну что, пидор? Почему завтракаешь без своего возлюбленного? — Масаши, иди куда шёл, — цокнул блондин. — А что такое? Даже отрицать не будешь, что тебя в задницу выебал пацан? — Я хотя бы с кем-то ебусь, а под тебя ни баба ни мужик не ляжет, так что повторюсь, пиздуй нахуй, — Чифую демонстративно громко открыл газированый напиток и отвернувшись к окну громко хлебнул. — Ах ты мелкая продажная дрянь, — русоволосый пихнул парня в грудь так, что у того разлилась газировка на белоснежную толстовку. — С ума сошёл?! Посмотри, что ты наделал! — Мацуно резко подорвался, стул неприятно заскрипел, привлекая ещё больше внимания к их перепалке. — Да таким как ты не место в обществе! Вас лечить надо! С каких это пор считается нормальным долбёжка в задницу между парнями? — С наступлением двадцать первого века, идиот! И вообще самые ярые гомофобы на самом деле являются латентными представителями ЛГБТ, так что смотри, чтобы через какое-то время ты в жопу не долбался, — продолжить свою гневную тираду Мацуно не дали, потому что через секунду у него уже фонтаном текла кровь с разбитого носа. Блондин в долгу не остался, поэтому одним точным ударом сместил Масаши челюсть. После этого его дружки пришли в ярость и втроём набросились на бедного Чифую. Парень был конечно хорош в бою, но против четырёх шкафов было сложно выстоять даже ему. И он прекрасно понимал, что одним носом он не отвертится. Юноша судорожно искал поддержки в присутствующих, но в отражении их глаз видел только своё побитое лицо. Им же ж было весело, некоторые даже вскрикивали, что-то типа: «Мочи гея!» или «Сделайте пацаны с него мужика, может тогда не будет по чужим членам сохнуть!» Юноша понял, что здесь ему никто не поможет. Он отбивался изо всех сил, но всё равно пропускал удар за ударом. Вскоре его лицо, шея и одежда были залиты кровью. Его накрыло отчаяние. — Не надоело ещё измываться над мальчишкой? Оставьте его в покое. Мацуно поднимает голову. Один глаз у него уже полностью опух, а второй ещё расплывчато видел. И угадайте кто там был? Баджи Кейске во всей красе. Стоял такой, руки в карманах неизменных джинс, сверху футболка и чёрная спортивная кофта, капюшон накинут, а с под него рассыпались смольные пряди, но заключающей вещицей стал чёрный кожаный ремень-чокер на его шее. — А ты что пришёл защищать своего парня? — Он мне не парень, — с усмешкой, ответил брюнет. — Ну так и нечего влезать, — Масаши подошёл впритул к Баджи и принял максимально грозную позу. В следующую секунду Кейске скрепил руки в замок вокруг его головы и припечатал хулигана лбом о своё колено. Капюшон слетел, а Масаши повалился на землю. — Кто следующий? — спросил кареглазый и осмотрелся вокруг. Увидев, что их лидера вырубили, та группа баранов накинулась на Баджи, но только он был в разы сильнее Чифую и с одного удара вынес сразу двоих, но закончить с последнем ему не дали подоспевшые вожатые. Как же вовремя.

***

И вот в кабинете директора, скажем так на ковре, стоят Мацуно Чифую и Кейске Баджи. У первого разбитый нос, опухший правый глаз, ссадины на всём лице и одежда в крови. Второй же почти невредим: лишь разодранные костяшки и небольшая ранка на губе, с которой до сих пор течёт кровь. — Итак молодые люди, — мужчина поправил очки на переносице. — Мне бы хотелось видеть вас в большем количестве, но остальные к сожалению сейчас в медпункте без сознания по вашей на секундочку вине. И что вы мне прикажете с этим делать? — Они сами виноваты, — не сдержался темноволосый. — Масаши со своей компанией донимали Чифую, тот им вмазал и правильно сделал. — Вообще-то, он первый мне нос разбил, — вступил младший. — Закройтесь оба. Меня не интересует, кто первый начал. Итог остаётся тем же: трое детей сейчас без сознания. Они тоже понесут наказание, но уже после восстановления, а вас я отправлю на исправительные работы на два часа. — А может не надо? — На три часа. Ещё одно слово и вы парни будете вместо всего работающего персонала до конца вашей смены, поэтому сейчас вы идёте убирать территорию лагеря от листей. Скажите спасибо, что не заставил вас мыть унитазы. А теперь, марш с моего кабинета!

***

Чифую стоял в своей комнате перед небольшим зеркалом. Толстовку пришлось сразу же отправить в мусорное ведро, её уже никак не спасти от грязи и крови, поэтому сейчас на парне был красный свитшот. За последние несколько дней значительно похолодало. Неизменными оставались только тучи, полностью заслонившие небо. Мацуно не помнил, когда в последний раз выходило солнце. Он уже смыл кровь с лица и рук и заклеил глубокие раны как мог, включая большой пластырь на весь правый глаз, который пострадал больше всего. Блондин пялился на своё отражение последних пятнадцать минут, не желая выходить с комнаты. Он знал, что там его уже ожидают грабли и полно листьев, но если бы в них была проблема. Чифую не хотел идти к Кейске, не хотел проводить столько часов вместе с ним. Ему до сих пор было больно лишь вспоминать тот несчастный секс, который стал лучшим моментом в его жизни, а потом то, как его размазали по стенке в том гнилом сарае. Но чем дольше он будет здесь морозиться, тем позднее он закончит эту пытку.

***

Баджи стоял уже возле вожатой и не понимал, что можно так долго делать. Ему хотелось бы побыстрее отработать и провести остаток вечера в компании какой-то девчули. Возможно даже с этой вожатой. А Мацуно как всегда препятствовал его планам. Наконец-то вдалеке показалась светлая макушка. — Где тебя носило? — спросил кареглазый. — Не твоё дело, — огрызнулся младший и выхватил грабли с рук девушки, одни с них полетели Кейске под ноги. — Через три часа, чтобы всё было чисто, я прийду проверю, — сказала вожатая и удалилась. Тёмноволосого забавляло с какой яростью и усердием работал голубоглазый. На его лбу уже проступили капли пота, а он ничуть не сбавил оборотов. Баджи пытался несколько раз начать разговор, но Чифую его отчаянно игнорировал и даже не поднимал взгляда на явно более расслабленного юношу. — Что, даже спасибо не скажешь? — За что? — впервые подал голос младший. И увидев непонимающий взгляд парня продолжил. — За то, что ты распиздел каждому встречному что отымел меня? Или за то, что теперь я изгой общества? — За то, что спас тебя, — подсказал брюнет. — И вообще, я никому не рассказывал, — тише добавил он. — Неужели? Это птичка разнесла по всему лагерю, верно? — саркастично спросил Мацуно отставляя грабли в сторону. — Но я правда никому… — Это ты будешь своим пассиям затирать, а мне пиздеть не нужно, — перебил его светловолосый. — Я больше не собираюсь иметь с тобой ничего общего, потому что ты самовлюблённый, эгоистичный, ветренный индюк, который действует только в своих мелочных целях, которому наплевать на других и который полностью лишен чувства малейшей эмпатии. — Ты говори да незаговаривайся Мацуно, — старший схватил его за кофту. — Я тебе тоже не обычный младшеклассник, что убежит от твоих угроз, поэтому не смей так безцеремонно меня оскорблять, глядя мне прямо в лицо. Но ответом ему послужило партизанское молчания и плотно стиснутые челюсти, от чего даже двигались желваки. Кейске ничего не оставалось, как отпустить мальчишку и продолжить уборку. Больше никто не сказал ни слова.

***

— Осаму, прикрой меня. — На сколько? — парень уже привык, что его сосед постоянно куда-то пропадает. — Не знаю, — честно ответил тот. — Мне нужно в город — проветриться. К утру должен вернуться. — Ладно, но если тебя спалят, я твою жопу спасать не буду. — Договорились.