Напиши мне

Её кудрявые волосы всегда его раздражали. Она сидела спереди и этой чёртовой копной загораживала весь обзор на аудиторию. Каждый. Чёртов. День. Каждую лекцию. «О’Нил, собери это гнездо в гребаный хвост», — написал он на бумажке и, ткнув в плечо Сару, передал ей. Сара ойкнула. Майкл я-всегда-лучше-всех Тёрнер бесил ее каждый божий день, что им приходилось учиться вместе. Он без конца занимал место за ее спиной, иногда дергал ее кудри, которые торчали в разные стороны и с которыми Сара уже смирилась, и постоянно ее доставал. Как будто они из школьного возраста не вышли. Она протянула руку за спину и взяла записку. Кто бы мог подумать, Тёрнер удосужился взять с собой тетрадь и в кои-то веки не просил листок. О’Нил поджала губы и нахмурилась. Дурацкий Майкл опять был недоволен. И будь Сара чуточку нежнее, она бы обиделась, но этот задира давно научил ее быть толстокожей. «Пересядь, и они не будут тебе мешать», — нацарапала в ответ и, смяв записку, бросила назад. Майкл хмыкнул. Криворукая заноза в заднице даже на парту не смогла нормально попасть, пришлось наклоняться и доставать записку с прохода. Тёрнер заметил, что преподаватель кинул на него недовольный взгляд, но ничего не сказал. Неудивительно, из-за этой Сары он, наверное, вообще Тернера заметил впервые за год. — Пересядь, — прочитал он и закатил глаза. — Сама пересядь, мне тут удобно, — шепнул, но понял, что вряд ли она услышала хоть что-то в этой огромной шапке из волос, и написал те же слова на бумажке. Сара положила листок на колени, потому что не собиралась продолжать идиотский и бессмысленный диалог. Пересесть мог любой, но это точно должна была делать не она. Ей Тёрнер ни капельки не мешал, особенно когда не передавал записки и не клянчил списать. Да и вообще не собиралась она никуда уходить, это ее место, и ничье больше. Она с самого первого курса облюбовала эту парту, и никто не виноват, что Тёрнер сначала спрятался за ее головой, а теперь возмущался. О’Нил шумно выдохнула и, набравшись смелости, решила все же ответить, ведомая злостью, праведным негодованием и желанием поиздеваться над Майклом, потому что их переписка слишком будоражила студентку: «Место рядом со мной свободно. Можешь его занять, если не боишься, что это гнездо тебя заколет», — Сара, не испугавшись возможного замечания преподавателя, развернулась и быстро пустила по столу скомканный листок, выразительно зыркнув на Майкла. Тёрнер прочитал написанное и чуть не расхохотался вслух от глупости этой девчонки. Нет, её волосы бесили, и даже очень, но пересаживаться и лишать себя возможности наблюдать за кое-чем другим… О нет, он не был готов. «Волосы, конечно, бесят, но там я вряд ли буду видеть твои чулки из-под юбки, О’Нил». Он усмехнулся и наклонился вперёд, вытягивая руку прямо перед лицом Сары. О’Нил вздрогнула. В горле мгновенно образовался ком, потому что Тёрнер оказался слишком близко, и Сара почти выдрала записку, ненадолго коснувшись его ладони ледяными пальцами. Сердце застучало быстрее, бросая румянец к щекам. Их переписка все сильнее пробуждала в О’Нил странные ощущения. Облизнув пересохшие губы, она развернула листок и едва не задохнулась от возмущения и… еще большего возмущения. Чертов Тёрнер пялился на нее! Все это время! Пялился и ни черта не делал. О’Нил выпрямилась, нарочно взбила руками кудри и заерзала по стулу, задирая юбку выше, потому что в эту игру можно было играть вдвоем. «Смотри не обдрочись. Теперь понятно, почему тебя так и тянет выйти из аудитории в середине пары», — смяла и снова бросила, на этот раз не оборачиваясь. Тёрнер вздрогнул, когда смятая бумажка прилетела прямо в нос, вырывая парня из размышлений о ножках О’Нил прекрасном. Он буквально кожей чувствовал, как негодует эта бестия, и тянул губы в улыбке, радуясь полученному результату. Ему надоело сидеть сзади и тупо пялиться на эту несносную всезнайку, и, в целом, она практически была права: пару раз он и правда выходил из аудитории, чтобы снять напряжение. Рукоблудить в универе, конечно, совесть не позволила, но вот подышать воздухом иногда нужно было срочно, потому что, когда у Сары падала ручка и она наклонялась, чтобы поднять… Тёрнер радовался, что на заднем ряду сидел он один, и что никто больше этой прелести не замечал. В целом, даже если бы кто-то и хотел сесть там, вряд ли Майкл оставил это просто так. Выгнал бы каждого, потому что любоваться ножками О'Нил не имел права никто, кроме него. Он ещё раз хмыкнул на написанное и закусил губу, придумывая остроумный ответ. Было в этих записках что-то развратно-романтичное… Такое, чего в обычном диалоге добиться очень сложно, тем более с той, с кем общение строилось исключительно на взаимных оскорблениях. Тёрнер прищурился и нацарапал ответ, в этот раз наклоняясь ещё ближе, чтобы передать записку. «Хочешь помочь? Так и вижу, как круто твои пальчики будут смотреться вокруг моего…:)» Сара вспыхнула. Этот дьявол с последней парты слишком очевидно издевался. А она слишком очевидно таяла от его близости, и это было настолько неуместно, что оставалось только раздосадовано пыхтеть. «Могу засунуть их тебе в задницу», — быстрее, чем успела подумать, начеркала О’Нил и передала записку. Майкл закусил губу, прочитав написанное. Его дико радовало, что малышка Сара, умница-отличница не разорвала бумажку после первого же слова, а продолжила игру, несмотря на весь свой ангельский облик. Тёрнер зыркнул на преподавателя, чтобы не нарваться на очередной недоверчивый взгляд, и наклонился к Саре, зарываясь носом в непослушные кудри, чтобы добраться до её уха. — Да-а-а, Сара, не думал я, что ты любительница таких извращений, — он заметил, как тяжело она дышит, и вернулся на место, абсолютно удовлетворённый результатом. Достал листок, не собираясь прекращать такую занимательную беседу, и написал ответ, в этот раз передавая записку очень целомудренным способом: подоткнул сложенную бумажку прямо под ягодицы О’Нил. «В любом случае в нашей паре что-то куда-то пихать буду только я». Сара ойкнула и попыталась шлепнуть Тёрнера по рукам, которые очень настойчиво передавали записку. Эти двое снова создавали слишком много шума, и О’Нил, получив немое предупреждение от преподавателя, даже не пошевелилась, чтобы достать бумажку, а сосредоточилась на конспекте, который и не записала толком. Любопытство жгло, а бедро, казалось, сгорит от зуда, потому что Саре было интересно узнать, что же написал Майкл. Она выдержала целых десять минут, в которые была самой идеальной студенткой на курсе, записывавшей за преподавателем каждое слово, а после все же развернула почти исписанный листок, с грустью отмечая, что с последней клеткой закончится и их переписка. В их паре? Это на что он там намекал? Нет, так точно не пойдет. Если она сейчас же не поставит Тёрнера на место, то он так и продолжит портить ей жизнь, и они до конца четвертого курса будут грызться как кошка с собакой. А то, что началось на этом занятии… Это ведь простая переписка однокурсников, которая совершенно ничего не значит? «Наша пара закончится через пятнадцать минут, — О’Нил вздохнула. Точку ставить не хотелось, она бы добавила еще две и сбежала из аудитории, оставляя Майкла недоумевать, но тогда она была бы не Сарой, которая могла решать задачки по высшей математике и филигранно спорить с главным засранцем университета, — так что не придумывай то, чего нет». Стараясь оставаться незамеченной для преподавателя, Сара опустила руку вниз и потянулась назад, вытягивая записку на кончиках пальцев и надеясь, что Тёрнер не коснется ее и не спутает мысли сильнее. Но у Тернера на этот счёт были совершенно другие планы. Ещё никогда он не загорался так сильно при виде девчонок. О’Нил же разжигала внутри пожар уже целых три года, и угасать тот точно не собирался. Наоборот, разгорался только сильнее, особенно сегодня… Он заметил, что Сара протянула руку вниз, держа в тонких пальчиках записку, и хмыкнул, решая доводить дело до конца. Хотя бы до логической точки, после которой обязательно будет новый абзац, если не глава, более плотно наполненная событиями. Тёрнер придвинулся вперёд и вытянул руку, забирая записку, но опомниться О’Нил не дал — сжал её ледяные пальцы своими горячими, испытывая от этого такой небывалый, почти детский восторг, что дурацкая улыбка сама собой расползлась по лицу. — Не придумывать то, чего нет? — он усмехнулся, говоря чуть громче, чтобы Сара точно услышала. На преподавателя ему было уже откровенно плевать. — Ты себе-то не ври. Хочешь, докажу тебе, что я прав? — снова шепнул, задевая горячим дыханием непослушные кудри, и выпрямился, но пальчики девушки из руки так и не отпустил. — А что, уже никто не дает? — зло зашипела О’Нил , пряча настоящие эмоции. Руку жгло от прикосновения и от настойчивости Тёрнера, а по шее уже давно разгуливали мурашки, которые Майкл умудрился призвать одним только шепотом. Она хотела, чтобы он доказал. Чертовски хотела. Ей даже снилось пару раз, как они занимались сексом прямо на заднем сидении его машины, которую он всегда оставлял на краю парковки, чтобы уехать в числе первых. Но еще в душе ее теплилось чувство, которое она ревностно оберегала от суровой реальности, потому что не пережила бы, если бы его растоптали. Сара дернула рукой, вырывая пальцы и разрушая звенящее напряжение. Преподаватель кашлянул, и О’Нил встрепенулась — подхватила ручку и что-то усердно застрочила в тетради, не уверенная, что это вообще нужно записывать. Она надеялась дожить до конца этой пары и не получить замечание, чтобы на следующем занятии через неделю не стоять у доски, отвечая на сложные вопросы, ответы на которые сегодня не в состоянии была запомнить. Тринадцать минут. Ей нужно пережить тринадцать чертовых минут и постараться не сойти с ума, если Тёрнер выкинет еще что-то возбуждающее. Тёрнер начинал раздражаться, хотя в глубине души понимал, что сразу же ждать взаимности от этой крохотной кудряшки вряд ли стоит. Она была слишком правильной и милой, чтобы с первого взгляда показать всех своих демонов, и только тяжёлое дыхание и непрекращающиеся ответы на записки Тернера не давали ему поверить в правдивость всех сказанных сгоряча слов. Он наверняка ей нравился, раскусить настоящие эмоции девчонки не составляло никакого труда, но только давить на нее и заставлять делать что-то против воли ему тоже не хотелось. Хотелось взаимности. Чтобы не шипела, как змея ядовитая, а мурлыкала как кошка на широком плече. Чтобы не вырывала пальцы из ладони, а сама тянулась за прикосновениями, которые он с удовольствием готов был давать хоть целую вечность. О’Нил своей недоступностью колыхала такие части души, о которых Тёрнер и знать не знал раньше, а с ней рядом почувствовал, что и там, оказывается, может разливаться тепло. Он не мог больше ждать. Смотреть на эти её такие любимые волосы, разглядывать раздражающе ровную спину и гадать, о чем же она сейчас думает и кусает ли свои пухлые губы, которые сам Тёрнер уже долгое время мечтал укусить. Он решил действовать так, чтобы у Сары больше не было возможности улизнуть или соврать. Ему надоело. — Мистер Барнс, — Тёрнер поднялся с места, привлекая внимание преподавателя, — Саре плохо, я отведу её в медпункт, — и, не дожидаясь ответа ни преподавателя, ни О’Нил, закинул вторую на плечо и выволок из кабинета, не давая возможности сбежать. — Поставь меня, придурок! — процедила Сара и, требуя выполнить сказанное немедленно, укусила Майкла, ни капельки не щадя его поясницу. Все произошло так быстро, что она едва успела схватить свою сумку, а вот тетрадь так и осталась лежать на парте. На плече Тёрнера было неудобно, но вывернуться не получалось, да и страшно было грохнуться с высоты его роста, поэтому оставалось только злобно шипеть, колотить его и кусаться, надеясь, что это вернет Майклу хоть какое-то благоразумие. Но он не собирался так просто отпускать её. Она бы точно сбежала, как только её ноги коснулись бы пола, поэтому Майкл стойко выдерживал все удары, направляясь к месту назначения. Повезло, что пара проходила на первом этаже, а машина на парковке всегда стояла с краю, поэтому нести Сару оказалось относительно недалеко. Наверняка со стороны он выглядел маньяком, который силой запихивал свою жертву в автомобиль, но-о-о… О да, ему снова было плевать. Он усадил Сару на заднее сиденье и уселся рядом, блокируя двери и прижимая всё ещё брыкающуюся девчонку к себе, пытаясь усмирить ее пыл. Неужели не надоело делать вид, что ей не нравится всё происходящее? — Какого хрена ты творишь, идиот? — визжала она теперь в полный голос, потому что можно было больше не скрываться. Окна на стоянку не выходили, так что никто не стал бы случайным слушателем. — Кто вообще тебе дал право так со мной поступать? — рычала Сара, пытаясь выбраться из загребущих рук Тёрнера, которые, казалось, держали ее везде и сразу. — Я тебе что, пещерная женщина? Боже, кретин, ты унес меня с пары, оставил там мои вещи и даже не подумал, что в следующий раз Барнс устроит… — она не успела договорить — мысли разлетелись в один миг, стоило губам Тёрнера коснуться ее губ. Только сдавленно выдохнула и сдалась, потому что так долго этого ждала, что не верила в реальность происходящего. Он вел себя как неандерталец: пришел, увидел, утащил. Она всего лишь раз с ним пофлиртовала и оказалась запертой на заднем сидении машины. Это бесило и возбуждало, раздражало и подогревало интерес. Сара была готова избить Тёрнера за несносный характер, а после зацеловать каждую ссадину, потому что… потому что это был тот самый Майкл, что доставал ее все три года. Это был тот невыносимый Тёрнер, что всегда оказывался рядом. И это был совершенно точно тот самый Тёрнер, о котором она втайне мечтала, потому что целовался он так, что она была готова простить ему все, даже пять минут позора, которые ждали ее ровно через неделю. — Успокоилась? — шепнул Майкл, оторвавшись от сладких губ Сары, от которых отрываться на самом деле не хотелось вообще. Но перед поцелуями стоило обсудить самые важные вещи, а ничем другим успокоить он ее просто не мог. — Чё ты орёшь, м? Ничего тебе Барнс не устроит, он старый маразматик, за неделю забудет, кто там и кого куда уносил. Вещи подружка твоя заберёт, наверняка ведь тоже не повод для истерии. А кто мне право дал так с тобой поступать? Ну… — он тепло улыбнулся и снова перешёл на шепот, — любовь, О’Нил. Она вообще мне мозги при виде тебя отключает, веришь? И он снова прижался к ее губам. Ему показалось, что отвечать Сара больше ничего не собиралась. Но хорошо, что О’Нил не умела читать его мысли. — Любовь, значит? — она отстранилась первой и толкнула Тёрнера в грудь. Отступать было некуда, в тесном пространстве машины стремительно становилось жарко. Сара поправила волосы, убирая те назад с покрывшегося испариной лба. Устроилась удобнее и перешла в наступление. — Тогда какого черта ты все это время меня доставал, а? Ты вообще знаешь, что понравившимся девушкам не говорят, что их волосы похожи на гнездо, а зовут на свидание? — А ты думала, я буду цветы дарить и стихи писать? Ну-ну, О’Нил, не путай мою любовь с любовью сопливых придурков. — О, нет, Тёрнер. Ты не сопливый придурок, ты самый настоящий идиот! — она ткнула пальцем в его грудь, так до конца и не поняв, кому причинила больше боли: себе или ему. — Вот зачем ты меня сюда притащил, а? Ну точно же идиот! — Любить, — он хмыкнул и одним движением усадил Сару к себе на колени, сжимая бедра сильными руками. — Вылюбить, отлюбить, залюбить по полной, чтобы запомнила, что отныне я хрен тебя куда отпущу, поняла? И не называй меня идиотом, я возбуждаюсь, — он хохотнул и сжал в кулаке непослушные кудри, оголяя тонкую шею Сары, тут же прижимаясь к ней губами. Ему больше не хотелось разговаривать, а вот выцеловывать эту бархатную кожу — очень даже. — Придурок! Кретин! Идиот! — рычала Сара, отчаянно цепляясь за плечи Майкла. Она намеренно его провоцировала, перемежая очередные ругательства со стонами. — Тернер, ты самый идиотский идиот в мире, — хихикнула она ему в губы и с вызовом посмотрела в нахальные зеленые глаза. — Что теперь? Лопнешь от возбуждения? — Просто трахну тебя, — он подмигнул и одним резким движением избавил Сару от свитера, любуясь оголившейся грудью. — Ты знала, да, что именно сегодня мне надоест? По этому поводу лифчик не надела? — Терпеть их не могу, — фыркнула Сара. — Ты бы, конечно, узнал это раньше, если бы не был таким идиотом. — Никогда не сомневался, что глубоко в душе ты сучка, — Майкл наклонил голову и прикусил сосок Сары, закатывая глаза от наслаждения и громкого стона, коснувшегося ушей, — сейчас проверим, насколько глубоко. — Боже! Заткнись уже и трахни меня наконец, — на одном дыхании выпалила О’Нил, подставляясь до одури приятным ласкам. Она прижимала Тёрнера ближе, тянула его толстовку, которая теперь ей только мешала, потому что не он один хотел касаться кожи и провоцировать очередными укусами и поцелуями. — Или у тебя там настолько все печально, что ты решил меня уболтать? — она прикусила его подбородок, оставила несколько поцелуев на шее и промурлыкала так нежно, что сама удивилась, когда успела стать такой обольстительницей: — Открою тебе секрет: язык в этом случае используют по-другому. — М-м, — Тёрнер улыбнулся, стянул с себя толстовку, которая раздражала явно обоих, и задрал юбку Сары на талию, не в силах больше терпеть. Он и так держался слишком много времени, хотя желание утащить Сару в машину и трахнуть появилось при первой же встрече. — Ты обязательно покажешь мне, в каких случаях ещё используют язык, да? — улыбнулся, стягивая штаны по крепким ногам. — В другой раз обязательно с этого и начнем! А сейчас иди сюда… И Сара согласно кивнула. Потому что сложно противостоять, когда сидишь в одной только задранной до талии юбке и чулках на самом горячем во всех смыслах парне в своей жизни. Она первая его поцеловала, потому что, если бы Тёрнер произнес еще хотя бы одно слово, она бы послала его ко всем чертям. Вжалась грудью в его накачанный торс, и сама опустилась на член, громко выкрикивая имя парня. Тёрнер точно сходил с ума. Её сладкий запах кружил голову, стоны ласкали слух, а эти чёртовы кудри… Все началось с них, и сжимать их в кулаке сейчас казалось особым наслаждением. Майкл помогал двигаться Саре, одной рукой придерживая за ягодицу, одновременно покрывая поцелуями грудь и шею, вероломно оставляя краснеющие отметины на нежной коже. Сара была такой невероятно вкусной, что Майклу хотелось её съесть. Забрать домой и трахать сутки напролет, целовать бессчетное количество раз, и, черт возьми, наконец показать ей, что этим языком он умеет не только болтать. Тёрнер сжимал Сару руками, словно боясь, что она растворится, двигался бёдрами навстречу, разнося по салону нереально возбуждающий звук шлепков, и любовался бесконечно красивой девчонкой, с огромным удовольствием скачущей на нём. — Боже, Майкл! — хрипела О’Нил и сжимала плечи Тернера, что были ее опорой, до царапин и следов от ногтей. Саре никогда и ни с кем не было так хорошо, творилось какое-то невообразимое безумие, но ей оно до невозможности нравилось, поэтому она сама отбирала у Майкла инициативу и двигалась, подгоняемая его руками. Ей нравилось чувствовать его в себе, она сходила с ума, когда его губы и зубы смыкались на ее сосках, и умирала всякий раз, когда он шептал какую-то звенящую пошлость. Тёрнер почти пожалел, что не пристегнул Сару ремнями и не увез домой, а сдался прямо в машине, потому что лежать потом в обнимку и лениво целоваться на парковке у универа будет совершенно неудобно. Но вытерпеть ещё хотя бы полчаса он просто не мог. Сара сводила с ума, уносила на небеса, бросала в котел к чертям одними своими поцелуями. Майкл ощущал себя одновременно и в раю, и в аду, не понимая, как такое возможно. — Сумасшедшая девчонка, — прохрипел, делая последние толчки ещё резче, жёстче, заставляя Сару кричать и извиваться. — Да! Да! Да! — О’Нил уже не думала о том, что пара давно закончилась и кто-то вошедший на парковку может их услышать. Ей было откровенно плевать, даже если кто-то решит посмотреть и остановится у окна, потому что Тёрнер стремительно толкал ее к оргазму. Сара сжимала его внутри сильнее, и в какой-то момент по телу пронеслась настолько горячая волна, что О’Нил замерла, шагая в бездну, и потянула Тёрнера за собой. Они задрожали одновременно, тяжело дыша и хрипло шепча имена друг друга, разбавляя этот шёпот лёгкими поцелуями. Майкл провел руками по хрупкой фигурке Сары, посылая за прикосновениями ещё одну порцию мурашек, и удовлетворительно хмыкнул, когда Сара легла на его плечо, а копна волос защекотала ему лицо и шею. — Для таких случаев надо бы поставить тонировку на окна… — Или выбирать менее людные места… — лениво отозвалась Сара, обводя пальцем следы от собственных ногтей на его плече. — Что, даже не назовешь идиотом? — хмыкнул Майкл, оставляя поцелуй на волосах Сары. — Не уверена, что ты выдержишь второй раз, — глупо улыбнулась и заерзала на его ногах, сползая и устраиваясь удобнее, потому что в ближайшие полчаса шевелиться точно не планировала. — Не уверен, что мы не повторим прямо сейчас, если ты не перестанешь так ёрзать, Сара.