Напиши мне

Казалось, занятия в университете не могли быть более утомительными. О’Нил устала. Она бегала от одного преподавателя к другому, едва успевала сдавать все задания, чтобы уехать на каникулы вовремя, и с трудом держалась, чтобы не уснуть на лекциях. Учеба давила. Как и родители, звонившие дважды в день и требовавшие отличной успеваемости. Сара с трудом успела забежать на пару, она пронеслась перед носом преподавателя, но мистер Барнс только покачал головой и по-доброму усмехнулся, и О’Нил с облегчением выдохнула, одновременно затаив дыхание. Она боялась этого занятия сильнее, чем остальных, и вовсе не потому, что преподаватель без устали гонял их по пройденному материалу. А из-за того, что случилось неделю назад. Майкл уволок ее прямо с занятия, и Сара с ужасом ждала встречи с профессором Барнсом, всю ночь штудируя учебники. Но теперь, когда мужчина был в добром расположении духа, она расслабилась, а когда не увидела на привычном месте Тёрнера, которого упорно игнорировала всю неделю, и вовсе улыбнулась, занимая излюбленную парту. Она усмехнулась и открыла учебник. Воспоминания недельной давности накатили стремительно, и Сара изо всех сил гнала их от себя, чтобы наконец заняться учебой, которая последнюю неделю давалась ей слишком тяжело. *** Тёрнер нещадно опаздывал, но из-за хренового настроения ему было абсолютно плевать и на пары, и на противного препода, и на успеваемость. В голове была одна О’Нил, которая ещё неделю назад извивалась на его коленях и шептала на ухо, как ей хорошо, а потом сделала вид, словно ничего не случилось, и даже ни разу не посмотрела в его сторону. Всю чёртову неделю она избегала Майкла, даже садилась за другую парту в аудиториях, чтобы быть подальше от Тернера, и его это дико раздражало. Он не понимал, что не так и почему вдруг она снова решила надеть маску неприступности и безразличия, когда он до сих пор так отчётливо помнил её тяжёлое дыхание и миниатюрное тело, покрытое испариной от возбуждения. Она бесила, раздражала гораздо сильнее, чем раньше. Казалось, ещё плотнее засела в мыслях, мешая спокойно спать. Тёрнер не хотел давить, давал время, наблюдал, но с каждым днём надежда, что Сара оттает, угасала, и именно сегодня он шел в универ, практически в полном отчаянии. В аудиторию заходить не хотелось, потому что О’Нил наверняка снова села за одну из первых парт, только бы быть от него подальше, но судьба, кажется, сегодня решила немного подыграть Майклу. Он увидел Сару на своем месте, как только открыл дверь, и улыбнулся, не сумев сдержать эмоций. Пробормотал что-то вроде извинений за опоздание и, не раздумывая, прошел к девчонке, опускаясь на стул около нее. О’Нил напряглась, когда рядом с ней вдруг оказался Тёрнер. Она услышала его сразу же и успела пожалеть миллион раз, что снова оставила Кэнди в одиночестве впереди. Но она терпеть не могла первые парты, поэтому всегда пряталась сзади, оставаясь тихой и незаметной отличницей. Боже, она даже волосы в косы заплела, чтобы сегодня ее точно никто не увидел! Но у Майкла на нее, кажется, был настроен особый радар, потому что он оказался так близко, что Сара закусила губы, потому что она помнила каждое мгновение, проведенное на заднем сидении машины. Помнила и ругала себя за то, что так и не смогла отшить Тёрнера. Потому что с него нечего было взять. Чего она ожидала от главного бабника курса? Что он пригласит ее на парочку свиданий, а только потом полезет в трусы? Ну конечно же нет, Майкл сам сказал, что он не из тех, кто дарит цветы. А она не из тех, кто предпочитает одноразовому траху в машине нормальные отношения. Но все эти рассуждения давались легко, когда Тёрнер был на расстоянии. А сейчас, стоило ему оказаться близко, Сара была готова перебраться на его бедра и зацеловать его, как в прошлый раз. О’Нил тяжело вздохнула, записала в тетради несколько строчек с доски, поставив на полях примечание, и решила во что бы то ни стало не позволять Майклу испортить себе жизнь, потому что такие, как он, не меняются и словами о любви разбрасываются очень и очень легко. — Других мест нет? — зашептала, наклонив голову. — Другие меня не привлекают, — он хотел фыркнуть, но идиотская улыбка сама собой появилась на веснушчатом лице, стоило Саре оказаться рядом. Он собирался договорить, но замечание преподавателя очевидно слишком сильно напугало Сару, чтобы он мог спокойно продолжать. Тернер усмехнулся и вырвал из тетради листок, намереваясь хотя бы таким способом вывести молчаливую О’Нил на разговор. Сегодня она была особенно милой: эти косы, из которых выбивались кудри… Как бы Майкла ни раздражала огромная копна волос, сейчас особенно сильно захотелось стянуть с них идиотские резинки и распушить кудри, зарыться носом, а ещё лучше намотать на кулак, и… В его ладони треснула ручка, так сильно он сжал её, не вовремя улетев в фантазии. Он достал карандаш и быстро написал на листке, передавая тот Саре, с улыбкой ожидая ответа. «Другие места меня не привлекают, только твои места. Все. Каждое твое место. Так и будешь делать вид, что ничего не произошло?» О’Нил закатила глаза и поджала губы, чтобы Тёрнер не увидел ее улыбки. Он снова писал записки, а она снова сходила с ума и таяла прямо в чертовой аудитории от его внимания, как самая настоящая влюбленная идиотка. Нельзя было подпускать Майкла так близко, ничем хорошим для нее это не закончится. Она намеренно тянула время. Почти каллиграфическим почерком вывела обоснование теоремы в тетради, отрисовала несколько фигур и только потом взглянула на листок. Сара приложила ледяные пальцы к шее и прикрыла глаза. Щеки горели то ли от стыда, потому что в голове вихрем пронеслось все, что они делали в прошлый раз, то ли от возмущения, потому что Тёрнер никак не мог оставить ее в покое. Она бы с радостью и дальше продолжила делать вид, что ничего не произошло, убегала бы от него, ходила бы другими дорогами до аудиторий, лишь бы не пересекаться с ним, и сидела бы за раздражающими первыми партами, потому что отъявленный хулиган Майкл туда бы ни за что не сел. Сара могла придумать сотню всяких «бы», которые должны были уберечь ее сердце от боли (а Тёрнер ведь непременно ее причинит, потому что он «не такой»), но решила, что самым надежным будет оборвать все связи с самого начала, пока один-единственный секс еще мог остаться приятным воспоминанием, к которому О’Нил будет возвращаться время от времени. Она затевала опасную игру, но иных вариантов для себя не видела, потому что идти на поводу у бабника и снова кувыркаться в его машине не хотела. Сара хихикнула. О, она хотела, и еще как, но только… чтобы все было правильно, а не как в прошлый раз. «А что-то произошло?» — быстро написала и положила листок перед Тёрнером. Он поднял брови и чуть не задохнулся от возмущения: серьезно? Нет, он, конечно, и сам не один раз так отвязывался от слишком навязчивых девчонок, мило улыбаясь и делая вид, что действительно ничего не произошло, но чтобы его так отшивали… Это было слишком. Тем более, Тёрнер был уверен, что отшивает его Сара из-за каких-то тараканов в своей кудрявой голове, а точно не из-за реальных причин. Он взглянул на нее и прищурился, пытаясь понять, как такая стерва могла засесть у него в голове и душе так сильно, что теперь, когда он наконец-то почувствовал, как с ней может быть хорошо, не мог больше отпустить и вычеркнуть из жизни. Тёрнер помнил, когда заметил ее в первый раз. Он зашёл во двор универа, поправляя лямку рюкзака, осматриваясь, выискивая, с кем можно было подружиться, к кому лучше вообще не подходить, а кому можно сделать непристойное предложение и уже к вечеру вместе снять накопившееся напряжение. Он обводил взглядом всех таких же первокурсников, каким был и сам, задерживаясь на особо прекрасных их представительницах, а потом вдруг замер, остановившись на ней. Она стояла вдали от всех, хмурилась из-за ветра, который слишком сильно колыхал её кудри, и сжимала ручки сумки, словно та могла спасти её от нервного срыва. На лице читалась масса эмоций, и почти ни одной положительной. Девчонка точно волновалась и даже боялась чего-то, чувствовала себя некомфортно, постоянно поправляя слишком короткую юбку, и так же, как и Майкл, водила взглядом по всем присутствующим. Она зацепила сразу, потому что не была похожа на других, и эти волосы… Тёрнер с улыбкой отметил, что они будут учиться в одной группе, и на первой же паре сел позади нее, ни единого раза за три года не пожалев об этом решении. Он тряхнул головой, вылетая из воспоминаний, и ещё раз перечитал написанное Сарой, быстро царапая ответ карандашом. «Произошло слияние)», — он хохотнул и подвинул Саре листок, откидываясь на спинку стула. Лекцию слушать больше не хотелось, собственно, как и всегда. Сара прыснула от смеха, да так громко, что пришлось закрыть ладонью рот и сделать вид, что все это время она увлеченно конспектировала лекцию. Только Тёрнер мог написать подобную глупость и назвать секс слиянием. «Даже если оно когда-то там и произошло, то сейчас уже все засохло, — она прикрыла рукой все, что писала, чтобы Майкл не подсматривал раньше времени. — Так что говорить не о чем». Поставив жирную точку, О’Нил толкнула листок по парте и от нервов намотала кончик косы на палец. Майкл закатил глаза и решил доказать Саре, что она снова не права. Вторую неделю подряд ему приходилось брать инициативу в свои руки, но в целом, он был не против. Брать Сару в руки ему нравилось слишком сильно. «Проблема засухи решается парой прикосновений, Сара. Раз… и уже снова все влажное. Хочешь проверить или поверишь на слово?» Он подвинул листок к Саре и, не дожидаясь ответа, опустил ладонь на девичье бедро, улыбаясь от того, как О’Нил вздрогнула от прикосновений. — Тихо сиди, — прошептал, поднимаясь рукой чуть выше. Саре понадобилось несколько мучительно долгих секунд, чтобы совладать с собой. Пара глубоких вздохов, пока рука Майкла ползла по ее ноге, забираясь под юбку. Она не хотела сидеть тихо, потому что то, что вытворял Тёрнер, сбивало дыхание, пугало и возбуждало одновременно, так что приходилось кусать губы, чтобы не застонать посреди пары на всю аудиторию. «Это называется домогательство», — вывела она прямо на его глазах и все же перехватила ладонь Майкла, позволяя ему сплести их пальцы, лишь бы только он больше ее так не трогал. — Отстань от меня, — шикнула О’Нил, возвращаясь к лекции и пытаясь вникнуть в суть. — А что, если не отстану? — Майкл наклонился к Саре, совершенно забивая на лекцию и всех остальных присутствующих в аудитории. Он снова зарылся носом в эти непослушные кудри, которые даже будучи собранными в косы умудрялись выглядеть огромным шаром на голове, и вдохнул сладкий аромат парфюма, чуть ли не облизываясь от запаха. — Закричишь? — он сжал ее пальцы чуть сильнее. — Может, заявишь на меня? Давай. Пойдем вместе. Я с удовольствием расскажу полиции, как нагло ты украла мое сердце, трахнула меня в машине, а потом сделала вид, что не стонала на мне, упиваясь блаженством. Давай же, Сара, ну. Идём. — Ты придурок, Тёрнер, потому что никому в полиции драмы университетского бабника не интересны, — Сара не заметила, как заговорила громче. Да, эти драмы были интересны только ей, потому что О’Нил не хватило ума держаться от Майкла как можно дальше. — Мисс О’Нил, мистер Тёрнер, — раздался голос преподавателя, и Сара раздраженно зарычала себе под нос, запрокинув голову. — Я вижу, вам не слишком интересен учебный процесс и вы, по всей видимости, предпочитаете самообразование. Жду от вас до конца дня реферат по теме сегодняшнего занятия. С ее названием, надеюсь, вы справитесь? — Да, профессор Барнс, — О’Нил сжала ладонь Тёрнера сильнее, с досадой отмечая, что тепло мужской руки ее успокаивало. — Тогда можете быть свободны. Сара не заметила, как в глазах застыли слезы. Только видеть перед собой стало сложнее и губы задрожали от обиды. Она ведь и так училась сутки напролет, а теперь придется до вечера торчать в библиотеке и до самого утра обниматься с книжками и лекциями, чтобы подготовиться к семинару. О’Нил закрыла тетрадь и учебник и наконец посмотрела на Майкла: — Идешь? — сдавленно просипела. — Иду, — радость от стремительно завершившейся пары разбилась о замеченные слёзы в глазах О’Нил. Тернер внезапно почувствовал себя виноватым, шагая следом за Сарой и от неловкости почесывая макушку. С другой стороны, не делай О’Нил вид, что между ними ничего нет, он бы и не полез прямо на паре с выяснением отношений. Наверняка он полез бы с чем-нибудь другим. Майкл закрыл дверь и пошел следом за Сарой, любуясь красивым покачиванием бедер и ровной спиной. Все было прекрасно, кроме… — О’Нил, верни свою нормальную прическу, я смотреть на эти косы уже не могу. Где гнездо, а? — Боже, ты вообще хоть о чем-нибудь можешь думать, кроме секса и моих волос? — она остановилась слишком резко и быстро обернулась, встречаясь носом с грудью Тёрнера, но тот, кажется, ни капли не смутился. Выглядел таким довольным, будто только этого и ждал. — Твои волосы — чистый секс, так что формально, я думаю об одном, и… — Хорошо, тогда я оставлю волосы во всех местах, раз у тебя такие странные фетиши! — только к концу фразы О’Нил поняла, что сказала, и сама вдруг рассмеялась на весь университетский коридор. — Если ты думаешь, что меня отталкивают волосатые ноги, то спешу заметить, что я с такими уже двадцать два года живу, и ничего, как-то свыкся, — он хохотнул и внезапным порывом прижал Сару к своей груди, целуя ее в макушку. Пусть лучше смеётся с идиотских шуток, чем плачет из-за всяких глупостей. — Ты невыносим, Тёрнер, — проворчала О’Нил ему в грудь и заметно расслабилась. В медвежьих объятиях Майкла было хорошо и спокойно. Он будто бы прятал ее ото всех, и Сара, отдав сердцу главенство в действиях, радостно принимала такую заботу. — Почему ты ко мне прицепился, а? — В волосах твоих как рыба запутался, никак выпутаться не могу, — он снова улыбнулся и взял Сару за руку, продолжая путь в библиотеку. — Что у нас там? Реферат по теме лекции? Что писать будем? Предлагаю силу притяжения, это точно нам подойдёт. Тёрнер вошёл в библиотеку следом за Сарой и чуть нахмурился. Он снова не выяснил, что послужило причиной такого поведения О’Нил, и, казалось бы, выяснить нужно было, но вот пустующее от людей помещение с приглушённым светом тонко намекало, что разговаривать стоило бы в другом месте. Сара с деловым видом прошла вперед, игнорируя оцепенение Майкла и появляющийся блеск в зеленых глазах. За годы учебы она прекрасно здесь ориентировалась, так что найти нужную секцию труда не составило. О’Нил бросила сумку на длинный стол и, собрав нужные книги, включила компьютер, единственный на эту секцию: — Будешь помогать или просто пялиться? — спросила, не зная, что лучше: чтобы Майкл листал книги, находя нужную информацию, или сидел и не мешал, пока Сара сгорала под его взглядом. — За кого ты меня принимаешь, О’Нил? — спросил Майкл, подходя к Саре сзади вплотную. — Когда это я просто пялился? Просто пялиться после прошлой недели уже неинтересно… — Тогда помогай, — О’Нил тяжело сглотнула и, открыв документ, быстро создала титульный лист. Близость путала мысли, от нее дрожали руки и трепетало в предвкушении тело. Она скучала, чертовски скучала по Тёрнеру целую неделю, которую провела вдали от него, но так легко сдаться не могла. — Давай, Тёрнер, если справимся быстро, оставшееся время до шести проведем как захочешь. А не успеем, ты больше никогда ко мне не подойдешь, — Сара с трудом верила в то, что произносила, но иначе бы она сама не сдержалась, потому что тесный контакт с Майклом отзывался теплом в груди. — Прямо-таки никогда? — он хмыкнул, наклоняясь к уху Сары. — Ни-ког-да, Тёрнер, ты ведь знаешь значение этого слова или подать словарь? — Ладно, — он предусмотрительно пропустил колкость мимо ушей и присел рядом, даже не придвигаясь слишком близко. Ему было глубоко наплевать на реферат, да и в угрозы Сары он не особо верил, просто расстраивать и разочаровывать снова её не хотелось. В конце концов, даже если они не справятся до шести, на парковке все ещё стоит его машина… Он помогал, как мог, подавал нужные книги, набирал текст, когда у Сары уставали глаза, и несколько раз массировал затёкшие плечи О’Нил, даже не намекая на продолжение. В какой-то момент ему показалось, что его и правда увлекла тема реферата, но потом Сара закинула ногу на ногу, оголяя бедро, и он продолжил пялиться, оказывая помощь на автомате, ожидая, когда они закончат, чтобы расслабить кудряшку уже по-настоящему, а не банальным массажем уставших мышц. Сара была готова записать Майкла в свои вечные помощники, потому что скакать по лесенкам и перебирать страницы в поисках нужного было до ужаса утомительно, а еще потому, что его пальцы оказались настолько умелыми, что она почти кончила, когда он в очередной раз массировал ее плечи. Она не узнавала Тёрнера, который всегда был беспечным пофигистом в учебе, чудом перебиравшимся на следующий курс. Но сейчас это только радовало. Она перечитала реферат в последний раз и облегченно выдохнула. До сдачи оставался еще целый час, и Сара честно хотела признаться в этом Майклу, даже обернулась, но в последний момент промолчала, потому что он пялился на ее ноги, да так пристально, что почти облизывался. Губы растянулись в насмешливой улыбке, потому что в Тёрнере О’Нил узнала себя на первом курсе, когда она выбиралась на стадион и сидела в самом углу на нижней трибуне, пялясь на красавца-спортсмена Майкла, который уверенно шел к званию капитана команды. И от того, что Тёрнер зеркалил ее чувства, стало так приятно, что плевать захотелось Саре, надолго ли это или еще на один раз, потому что от его палящего взгляда на коже уже должны были остаться следы. Набравшись смелости, О’Нил снова сделала шаг навстречу, идя проверенным путем: соскользнула на край стула, позволяя юбке задраться выше и оголить попку. Она усмехнулась и оттянула на груди свитер, делая вид, что рассматривает несуществующее пятно. — Долго собираешься на меня пялиться? Тёрнер хмыкнул: она была слишком предсказуемой. Думала, что он не замечает её немного глуповатого, но жутко милого флирта. Но просто так схватить её, прижать к стене и трахнуть уже не было интересно. Внезапно Сару захотелось удивить. Сделать что-то, чего она не ожидает, сидя на стуле и задирая перед ним юбку, словно не она пару часов назад говорила, что между ними ничего не было. Майкл улыбнулся, наклонил голову и закусил губу, думая, что такого сделать, чтобы выбить Сару из колеи, и ответ пришел сам собой, когда он опустил взгляд, натыкаясь на её туфли с высокими каблуками. — Да, и правда, зря я без дела сижу, — одним движением он закинул стройные ножки Сары на свои бедра, скинул туфли и коснулся наверняка затекших стоп пальцами, изо всех сил стараясь не раздвинуть эти ножки раньше времени. — М-м-м, — протянула Сара и прикрыла глаза. Она вцепилась одной рукой в столешницу, чтобы не потерять связь с реальностью от удовольствия. Надо было сказать, что у них осталось время, она ведь сама выдвинула условия, с которыми Тёрнер согласился, но это означало прервать прекрасный массаж и вернуться обратно к колкостям. Майкл выглядел слишком довольным и чересчур хитрым, будто пытался просчитать все ходы наперед. А О’Нил и сама не знала, что выкинет в следующую секунду, но за свою растерянность хотелось Тёрнеру отомстить. Как бы невзначай она скользнула ногой дальше, упираясь пальцами в ширинку, где, судя по всему, уже давно было тесно, и надавила. Боже, она была готова сдаться и сознаться в ту же секунду, потому что хотелось открыть глаза и посмотреть на реакцию Тёрнера, но тогда весь план полетел бы коту под хвост. А Тёрнер улыбался. Реакция Сары безумно подогревала интерес, и Майкл следил за ней с крокодильим прищуром, продолжая как ни в чем ни бывало массировать стопы. Возбуждение накатывало волнами, от этих безумных ножек, тихих стонов, от провокаций Сары. Тёрнер держался практически на честном слове, проводя пальцами по икрам и коленям, и когда О’Нил, хитро улыбнувшись, стянула с волос резинки и распустила волосы, он не выдержал, и одним движением усадил Сару на стол, как пушинку, оставаясь сидеть на стуле. Он смотрел снизу на эту растерянную красоту и больше не скрывал намерений, натурально облизываясь. Он провел руками по бёдрам, задирая юбку и обводя пальцами кружево этих чертовых чулок, и взглянул Саре в глаза, нагло подмигивая. — Реферат готов, Тёрнер, и у нас остался еще час, — призналась, глядя на Майкла сверху вниз. Она подалась вперед и с непонятно откуда взявшейся смелостью, коснулась его лица, вынуждая Тёрнера посмотреть в ее глаза. — Решай, чем займемся. Она предвкушала и боялась его ответа одновременно, потому что он был слишком очевидным. Слишком пошлым, горячим и безумным. Они оба провоцировали друг друга, поджигали, как фитили динамита, дожидаясь, когда рванет. Теперь уже нельзя было пойти на попятную, так что оставалось только принять тот факт, что она снова займется с Тернером сексом без обязательств, а после будет долго залечивать раны, оставленные на сердце, когда он найдет себе новую дурочку, с которой будет так же готовить в библиотеке рефераты. — Есть у меня специально для тебя один коварный план, — Тёрнер нагло улыбнулся и задрал юбку ещё выше, открывая взгляду все, что нужно было открыть. Раздевать О’Нил полностью было слишком рискованно, несмотря ни на что, потому что дверь не запиралась на замок, а в универе наверняка ещё было несколько преподавателей и охранник. Подставить Сару снова он не имел никакого права, а вот расслабить и доказать, что языком он умеет не только болтать… Он хмыкнул и надавил Саре на грудь, заставляя ее откинуться на локти, а потом опустил голову, опаляя бедра горячим дыханием. Господи… бесконечно сильно хотелось послать к чертям вообще весь мир, но стоило держаться. Лучше он всё-таки увезет её к себе и уже там покажет, насколько серьезны его намерения. Тёрнер коснулся пальцами горячей плоти через трусики и улыбнулся от сладкого стона, а затем, решив не издеваться над Сарой ещё сильнее, сдвинул ткань в сторону, сразу же приникая губами к влажным половым губам. — О, да-а-а, — протянула О’Нил, запрокидывая голову. Она моментально покраснела, потому что никогда бы не подумала, что ей хватит смелости заняться оральным, да и вообще каким угодно сексом прямо в библиотеке, среди учебников по высшей математике, с Майклом Тёрнером. Он и правда воспринял ее слова всерьез и теперь старательно доказывал, на что способен его язык, выписывавший круги и давивший на клитор так, что Сара тихо стонала и кусала губы, чтобы не выкрикивать имя самого несносного парня, соблазнившего ее в общественном месте. О’Нил зарылась пальцами в густые каштановые волосы и, сжав пряди, легонько двинулась навстречу, потому что за все то время, что они были вдвоем, успела возбудиться не один раз, и теперь тело требовало разрядки. — Ты слишком вкусная, О’Нил, — прохрипел Тёрнер, оторвавшись от Сары на мгновение, и вернулся обратно, двигая языком и губами ещё интенсивнее, чувствуя, как усиливается хватка девичьих пальцев в его волосах. Майкл сжимал бедра руками, наверняка оставляя синеющие следы от пальцев, но сдерживать животные порывы просто не мог. О’Нил была слишком вкусной, желанной и красивой, чтобы хотя бы одна близость не прошла без следов. Тёрнер услышал, как сбивается дыхание Сары, и, не медля, ввёл в неё сразу два пальца, срывая с пухлых губ громкий стон. Ему хотелось подарить ей все наслаждение мира, и если бы для этого пришлось провести между её ног сутки, он без сомнений провел бы. Сара жмурилась, ерзала по столу и шипела каждый раз, когда Майкл давил сильнее. То, как он старался доставить ей удовольствие, отзывалось в сердце, и О’Нил почти как молитву шептала «Майкл, пожалуйста», прижимая его к себе сильнее. Движение, второе, третье, и Сара замолчала и задрожала, выгибаясь в спине. В горле застыл стон, и она изо всех сил старалась не стиснуть голову Тёрнера ногами, потому что хотелось продлить это безумное и ни с чем не сравнимое ощущение накрывающего оргазма. О’Нил наконец разжала пальцы и обмякла, едва не распластавшись по столу. Дыхание сбилось, она облизнула пересохшие губы. Тело все еще потряхивало, и коленки пару раз подпрыгнули, от чего Сара усмехнулась. — Нужно сдать реферат, пока Барнс не ушел, — отдышавшись, произнесла О’Нил, потому что не знала, что еще нужно было сказать Майклу, ведь признание выглядело бы глупо, а очередная колкость казалась неуместной. — Угу, — кивнул Тёрнер и поднялся на ноги, тут же вжимаясь влажными губами в губы Сары, сливаясь в жарком поцелуе. Он поправил её трусики, не размыкая губ, опустил юбку на место, напоследок с жадностью сжав ягодицы, и прошёлся поцелуями по шее, чувствуя, как всё ещё слишком чувствительная Сара подрагивает от наглых прикосновений. О’Нил с трудом поднялась на ноги. Ее до сих пор шатало, поэтому книги она расставляла босиком и только потом влезла в туфли, пообещав себе никогда впредь не ходить на каблуках на занятия, особенно когда там ее мог поджидать случайный секс с Тёрнером, после которого невозможно было быстро прийти в себя. Тёрнер задумчиво наблюдал за растерянной девушкой, придумывая в голове план предстоящего разговора. Произошедшее, конечно, было слишком сладким, но вот нерешённые проблемы все ещё отзывались горечью на языке. Заводить разговор перед сдачей реферата он не стал, чтобы снова не портить Саре учебу, но вот после всего совершенно точно собирался поговорить. Он даже забил на собственное удовлетворение, понимая, что пошатывающаяся от сумасшедшего оргазма девушка его волнует куда больше, чем собственный болезненный стояк. О’Нил видела тяжелый взгляд Майкла, под которым сама невольно ежилась. Он словно хотел сказать что-то все это время, но Сара предпочитала делать вид, что ничего не замечает, ведь что могло ее ожидать? Предложение переспать снова? Или теперь и он признает, что все было ошибкой? Хотя после всего, что произошло сегодня, вряд ли можно было предположить, что Майкл действовал неуверенно. Довести Сару до фантастического оргазма, чтобы после попрощаться? Сомнений было слишком много, и каждое терзало ее сильнее предыдущего. О’Нил поправила юбку, собрала в хвост волосы, потому что после косичек они были похожи непонятно на что и, взяв распечатанный реферат, улыбнулась Тёрнеру: — Пошли, — потом будет разбираться с чувствами, сначала нужно успеть к Барнсу. — Идём, — кивнул Майкл, и, не спрашивая разрешения О’Нил, схватил ее за руку, переплетая пальцы. Сара послушно плелась за Тёрнером, потому что желания возражать не было, да и рука ее лежала слишком хорошо в его большой ладони. Она даже позволила Майклу разобраться с преподавателем, тот заболтал его так, что Барнс чуть не забыл забрать реферат и даже пожелал им хорошего вечера, сказав побольше гулять на свежем воздухе в хорошую погоду, а не прозябать за конспектами, и О’Нил в очередной раз поразилась Тёрнеру. Ему все удавалось легко: стать лучшим в команде, уболтать преподавателя забыть о долге… влюбить в себя Сару. Она вздохнула и осторожно высвободила руку, когда они спустились по ступенькам на улицу. Прохладный вечерний воздух отрезвлял и отгонял эйфорию. О’Нил поежилась, когда ветерок забрался под свитер, и обхватила руками плечи, прячась от холода. — Ну… пока?.. — растерянно попрощалась, избегая зрительного контакта с Тёрнером. — Спасибо, что помог с рефератом, — «и с оргазмом», — хотела добавить, но вовремя прикусила язык. — Господи, О’Нил, — рыкнул Тёрнер, поворачиваясь к Саре. Он устроил ладони на её шее, большими пальцами проводя по щекам, и, серьезно заглянув в глаза, спросил: — Что творится в твоей кудрявой голове? Неужели ты правда думаешь, что после всего я просто помашу тебе ручкой и спокойно уеду домой? С тебя пример брать не буду и делать вид, что ничего не произошло, тоже не хочу. — В прошлый раз почти так и получилось… — В прошлый раз у кого-то вместе с волосами мозги в спиральки закрутились. Возвращаешь руку на место и молча идёшь со мной в машину, ясно? — А если нет, то ты опять закинешь меня на плечо? — улыбнулась Сара, в глубине души радуясь решительному настрою Майкла. Сегодня она так устала, что была бы непрочь прокатится на неудобном и слишком мускулистом Тёрнере. — Не сомневайся, что я найду, куда закинуть тебя, Сара, — улыбнулся и коротко поцеловал Сару в губы. — Ладно, я пойду, — согласилась и, всучив Тёрнеру учебники, не влезавшие в сумку, зашагала налегке. Кажется, сегодня Тёрнер стал на одну кудрявую ступеньку счастливее.