Heartbreaker

На нём только свободные домашние штаны, очень низко сидящие на бедрах и открывающие соблазнительно выступающие тазовые косточки. Невозможно отвести глаз от стройной, юношеской фигуры, покачивающейся под музыку. Медленные, плавные движения завораживают. От вида полуобнажённого тела бросает в дрожь. Всё пленяет: длинные стройные ноги, сухой подкаченный пресс, фарфоровая без малейшего изъяна кожа и маленькая упругая задница, как будто созданная для его ладоней и которую он готов вылизывать бесконечно. Это чертовски нечестно, но в нём, как будто специально, собрали все его фетиши: узловатые длинные пальцы, кукольное личико, розовые пухлые губы и низкий с хрипотцой голос, который всегда пробуждает звериное желание. С закрытыми глазами его любовник танцует в центре спальни, тихо подпевая и подмахивая в ритм руками. Ким любуется им, стоя в двери и покусывая губы. Парень ничего не видит и не слышит вокруг. Он закидывает голову, открывая идеальную шею, как будто подставляя её для жадных поцелуев. Становится жарко. Джин скидывает пиджак и ослабляет галстук. Ладони колет тысячью иголок от желания безжалостно подмять любимое тело под себя, крепко до синяков сжать зад и насадить на себя сразу и глубоко, снова ощутить его жар и невыносимую тесноту. Он знает, что парень ждал его и готов. В штанах уже тесно. Ким морщится, но не двигается с места, наслаждаясь каждым движением и пытаясь запечатлеть их в памяти навсегда. Он замечает на столике открытую бутылку шампанского и тюбик смазки на смятой кровати. Воображение тут же подкидывает красочные картинки того, чем его парень занимался без него. Внизу живота затягивается жаркий пульсирующий тугой узел. Он знает каков сейчас на вкус его любовник. Юнги вкуса необузданной похоти, отсутствия запретов и табу. Джин больше не может сдерживаться, срывается с места, сносит его как ураган, крепко обнимая, прижимая спиной к стене, заставляя закинуть ноги к себе за спину, впиваясь в губы и сплетая их языки. Юнги сегодня, как никогда, мягкий и податливый. Он плавится, как воск свечи, цепляется за широкие плечи, прижимается и довольно урчит Джину в рот, нетерпеливо трётся об него пахом, вытягивая рубашку из штанов, запуская под неё руки, оставляя длинные царапины на спине и обжигая кожу. — Не отпущу, не отдам, он не заставит, — шепчет Ким, всё крепче прижимая парня к себе, так, что становилось невозможно дышать. Мин нахмурился, пытаясь понять, что бормочет его мужчина: — Что случилось? — спросил он, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. Джин отводит взгляд, зарывается во впадинку между шеей и плечом, молча несёт его в кровать, мягко опуская на неё, не переставая целовать. Юнги недоволен молчанием, он упёрся кулаком в грудь, а второй рукой потянул за волосы, заставляя Джина снова посмотреть на себя: — Говори, — в голосе металл, от мягкости не осталось и следа. Резко оттолкнув Джина, он заставил его скатиться с себя на кровать рядом. Ким застонал и ударил по матрасу, поняв, что неприятного разговора с его упёртым парнем не избежать: — Отцу рассказали про нас, — признался он обречённо. Мин нахмурил брови, закинул голову, тяжело и медленно выдохнул: —И что он? Надеюсь, хоть наследства не лишил? — Сказал, что я трачу на тебя слишком много денег и потребовал разорвать отношения. Парень с досадой выматерился про себя и спустил ноги с кровати, прекрасно понимая, что последует дальше. В свои 27 Ким Сокджин полностью зависел от денег отца — владельца крупной торговой корпорации, самостоятельно ничего из себя особо не представляя. — Юн, прости, я не смогу отвезти тебя в Рим в ближайшее время, нужно немного подождать, — Джин протянул руку, пытаясь уложить любовника рядом. Мин раздраженно оттолкнул её: — Чего подождать? Когда он умрёт? Извини, у меня нет столько времени. — Я что-нибудь придумаю, обещаю. Просто нужно будет немного затаится и уменьшить расходы. Юнги недовольно поджал губы, молча встал с кровати и ушёл в гардеробную, возвращаясь оттуда буквально через пару минут уже полностью одетым. — Ты сбегаешь? Юнги, пожалуйста, — попросил Ким жалко, — дай мне возможность всё уладить. — Джини, детка, ты меня знаешь, меньше всего мне нужны неприятности с твоим папочкой-гомофобом. — Не уходи! Я не могу без тебя. Он выглядел абсолютно потерянным, один на огромной кровати, уперевшись локтями в колени и низко опустив голову. Они познакомились около полугода назад на художественной выставке, куда Джина заставил пойти отец. В разношерстной толпе творческой элиты Сеула, было откровенно скучно. Владелец галереи что-то бубнил на ухо и только вино как-то спасало мажора от полнейшего уныния. — Сокджин, прошу прощения, я вынужден тебя оставить, — извинился Ким Намджун, — чтобы ты не скучал, компанию тебе составит наш консультант. Джин равнодушно кивнул, переводя взгляд на парня, подошедшего к ним. Глаза тут же заблестели интересом, а на лице расползлась похотливая улыбка. Перед ним стоял яркий, вызывающий молодой человек, который даже среди творческого бомонда выделялся и притягивал заинтересованные взгляды, хотя одет был довольно просто: бордовый пиджак, чёрные джинсы и такого цвета рубашка, расстёгнутая до середины груди. Образ дополняли длинные серьги, чокер и несколько цепочек на шее. В нём каким-то удивительным образом сочеталась невероятная мягкость, которая залегла в изгибе губ, овале лица и милейшем маленьком носике и противоречащая ей ледяная резкость в прищуренном надменном взгляде. Джин непроизвольно облизал губы и сжал кулаки, предвкушая новую интрижку. — Познакомьтесь, Мин Юнги — искусствовед и художник, — представил его Нам, — недавно работает у нас. Задавай ему любые вопросы, он в твоём полном распоряжении на этот вечер, — с этими словами Намджун оставил их, направившись к другим гостям. Юнги протянул Джину сухую ладонь, которую тот крепко схватил, как утопающий и не желал похоже отпускать больше никогда в жизни. Мин непонимающе поднял брови и недовольно выдернул руку: — Как вам выставка? — спросил он максимально холодно, пытаясь игнорировать раздевающий взгляд, скользящий по его телу. — После твоего появления, стала вдруг очень интересной. Голос у тебя бархатный. Хочу услышать, как ты шепчешь моё имя. Какие у тебя планы на дальнейший вечер? — Джин не собирался скрывать своего интереса, сразу ринувшись с места в карьер. Мин возбуждал его, как никто и никогда. Он мягко оттеснил его к стене и продолжал пожирать пока только глазами. — Это не ваше дело, — Мин попытался выйти из зоны досягаемости Сокджина, но тот положил руки ему на плечи, не позволяя отойти от себя ни на шаг. — Твой начальник сказал, что я могу задавать любые вопросы. Ты же не хочешь неприятностей? Всё это перестало забавлять Юнги, он заметил, что на них уже оборачиваются, хихикая и перешёптываясь. Мило улыбнувшись охреневшему в конец избалованному придурку, он подозвал официанта с подносом и взял у него бокал: — Вот умничка, давай выпьем за знакомство, уверен оно будет крайне прият… — Джин в шоке отпрыгнул, матерясь и вытирая мокрое лицо, в которое Мин выплеснул вино. Довольно усмехнувшись и воспользовавшись, наконец, свободой, Юнги гордо направился на выход, мысленно прощаясь с хорошей работой. Стоя на улице в ожидании такси, он правда ругал себя на несдержанность и придумывал, как будет оправдываться перед Чимином. За спиной послышалось покашливание, а затем кто-то тихо похлопал его плечу. Мин обернулся и вопросительно уставился на Джина: -Прости! Я вёл себя как последняя скотина. Сам не знаю, что на меня нашло. Вернись, пожалуйста, там Намджун спрашивает, где ты? Так началась их история. Никогда в жизни наследник богатейшей торговой компании Ким Сокджин так долго и с таким упорством не добивался взаимности. Он привык, что по первому щелчку пальцев любой готов был прыгнуть к нему в постель. Любой, но не Мин Юнги. Его недоступность сначала забавляла и ещё больше возбуждала Джина, казалось, что он всего лишь набивает себе цену и скоро сдаст оборону. Но упрямый красавчик игнорировал его по полной программе, ни давая ни малейшей надежды на ответное чувство. Ким буквально поселился в галерее Намджуна, скупая не глядя, всё, что предлагал ему Юнги, лишь бы иметь возможность находиться с ним рядом, как можно дольше. Мин с каменным лицом отказывался от всех знаков внимания и подарков, издеваясь над богатеньким папенькиным сынком всеми доступными для него способами. Ким сходил с ума от желания, не зная, каким ещё способом соблазнить прекрасного недотрогу. Ему собрали о нём всю возможную информацию, которая, правда, ни на миллиметр не приблизила его к недоступному телу. Мин был младше на четыре года, закончил Сеульский институт искусств, с недавнего времени работал в частной галерее Ким Намджуна, снимал квартиру на пару с неким Пак Чимином — актером и любовником довольно состоятельного бизнесмена Чон Хосока. Сам Юнги был свободен, по крайней мере, как ему доложили, ни с кем в последнее время постоянно не встречался. Каждое утро Мин Юнги начиналось с сообщения от надоедливого поклонника с пожеланиями удачного дня и просьбой позавтракать с ним, днём он обязательно приезжал в галерею с коробкой сладостей и надеждой пообедать вместе, ну, и конечно, после работы ждал Юнги в машине, мечтая, что тот согласится поехать в ресторан. Мин изо дня в день отказывался, доводя Джина своим ледяным равнодушием до белого каления и отчаяния. Так продолжалось до тех пор, пока однажды утром на телефон Юнги не пришло привычное сообщение. Джин пропал из поля зрения, не звонил и перестал присылать любовные послания. Спустя неделю, лёжа вечером на диване в обнимку с Чимином и пытаясь вникнуть в сюжет какой-то дорамы, которые тот обожал, Мин то и дело бросал недовольные взгляды на телефон. — Что? Пусто? — ухмыльнулся Пак. — А я тебе говорил, что ты перегибаешь. Три месяца? В наше время никто так долго не ломается. — Да не больно то и хотелось. Отвалил, и слава богу! Ничего серьёзного с ним бы у нас всё равно не получилось. Ты же сам сказал, что он помолвлен. Папочкин сынок мне не нужен. Пустая трата времени. — Но он же нравится тебе? — Пак навалился на Юнги и заглянул в глаза. — Давай, признайся уже, я не буду ревновать. Мин закатил глаза и фыркнул: — Он красивый, местами даже идеальный, я бы хотел нарисовать его. — Голеньким? — Пак захихикал. — Боже, Чим, ты такой… Мин замолчал и удивлённо прислушался, с улицы доносились громкие звуки музыки. Переглянувшись, парни ломанулись к окну, открывая его. Несколько минут, свесившись наружу в шоке они наблюдали за тем, как Ким Сокджин в окружении чуть ли не всего Сеульского филармонического оркестра поёт серенаду Шуберта. Юнги закрыл лицо руками, испытывая жуткий приступ испанского стыда, в то время, как Чимин жалко всхлипывая и вцепившись в него, задыхался от смеха. Джин голосил от всей души, так что скоро из соседних окон послышались ругань и угрозы. — Мин… хахаха…пусти его…хахаха… это ничем хорошим не кончится… — наконец смог выдавить из себя Чимин, хрюкая. Юнги ничего не оставалось, как набрать номер горластого поклонника, который уже через несколько минут со счастливой улыбкой стоял у них в квартире. — Познакомься, Мини, это Ким Сокджин, — Юнги, нервно кусал губы, не зная, как себя вести, — Ким, это мой друг, Пак Чимин. — Очень приятно, — Пак подошел к новому знакомому и протянул маленькую ручку, которую тот равнодушно потряс, не сводя глаз с Юнги. — Взаимно. Чимин хмыкнул: — Я, пожалуй, спать пойду, котик. Приятно было познакомиться. — Чим хитро подмигнул Джину, получив благодарную улыбку в ответ, и ушёл к себе. Несколько минут они простояли молча, разглядывая друг друга, как в первый раз. — Тебе очень идёт домашняя одежда, — наконец набравшись храбрости сказал Джин, приближаясь на шаг к Юнги. Он и правда был очень милым в большой футболке с широкой горловиной, открывающей ключицы. Мин не двигался с места и молча наблюдал, как Джин очень медленно, как будто боясь спугнуть, подходит к нему. — Ты ужасно поёшь, Джин, — сказал он, когда мужчина приблизился практически вплотную. Ким хохотнул: — Неужели? Ты просто был слишком высоко и не смог оценить мой шикарный тембр. Давай, я попробую ещё раз, уверен, тебе понравится. — Если ты начнёшь петь, мне придётся заткнуть тебе рот. — Ты угрожаешь или провоцируешь? Надеюсь на второе, — Джин набрал побольше воздуха в лёгкие и начал выводить, — Пееееееснь мояяяя… Мин больше не мог сдерживать смех, притянув к себе за шею, он мягко поцеловал его в губы, заставляя замолчать. — Ким, я разобью тебе сердце, — прошептал, вдруг став серьёзным Юнги, крепко прижимаясь к нему всем телом. — Мне всё равно, только будь рядом. Уже через неделю они бурно разругались ко всем чертям, устроив погром в дорогом гостиничном номере и заблокировав телефоны друг друга. За три месяца отношений, они расходились и снова мирились раз десять. Упёртый характер Юнги постоянно натыкался на капризный и избалованный Джина. Они ни в чём не готовы были уступать, провоцируя и испытывая друг друга на прочность и держались вместе только благодаря сумасшедшей страсти, которая всегда возвращала их в постель, заставляя вновь и вновь прощать обиды. И без того непростые отношения, осложняли: во-первых, ревность Джина, проявившаяся у него вдруг впервые в жизни; а во-вторых, постоянный страх, перед старшим Ким, который был решительно настроен породнится через сына с известным политиком. Признание любовника не стало сюрпризом для Юнги, он был уверен, что их отношения обречены и давно готов к расставанию. — Зря мы все это начали, — ответил он на просьбу Джина остаться. — Мне очень пусто без тебя, останься, хотя бы на эту ночь, — попросил его уже бывший любовник, дрожащим голосом. — Джини, ты же хороший мальчик? А хорошие мальчики всегда делают то, что говорит им папочка.