Heartbreaker

— Что случилось? - удивлённо спросил Чимин, у входящего в его комнату Юнги. — Это ты мне скажи, что случилось? — не менее удивлённо Мин рассматривал полный бардак, в центре которого на полу сидел Пак. — Хос настоял, чтобы я переехал к нему, вот собираю вещи, — виновато ответил парень. — Да, ебать, что за день-то сегодня? — Юнги зло пнул коробку и вышел. Чимин печально вздохнул, не так он хотел сообщить о своём переезде. Подождав пол часа, он зашёл в спальню Юнги, который в одних трусах лежал на животе, уткнувшись в подушку. Грустно улыбнувшись, Пак привычно забрался к нему в кровать, уселся сверху и стал массировать спину: — Ну, ты оттаял немного? Вы опять поругались? Он хоть жив? — спросил он тихо. — На этот раз всё кончено. Его папаша потребовал прекратить нашу «порочную» связь, — Мин фыркнул и толкнулся задницей в Чимина, заставляя его приподняться, чтобы перевернутся на спину. Хитро улыбнувшись, он положил руки ему на бедра и провел по ним, слегка сжимая с внутренней стороны, от чего Пак непроизвольно выгнулся и потёрся. — Я никогда не устану любоваться тобой, — тихо сказал Мин, продолжая поглаживать. — Ты смущаешь меня. И что? Джин так просто согласился? Что-то не верится. — Ну, он что-то там пытался предложить… Да на хуй. Переживёт! Найдет себе кого-нибудь попокладистей, — руки Юнги медленно, но верно продвигались всё выше, от чего дыхание Чимина начало учащаться. — Почему ты не хочешь хотя бы попробовать бороться за вас? — спросил он, принимая игру, положив руки на грудь нежно поглаживая. — В этом нет никакого смысла. Наши отношения были обречены с самого начала. Сам не знаю, зачем я ввязался в них. Так тупо. Джин милый, сексуальный раздолбай и офигенный любовник, но он никогда явно не пойдет против отца. Мне совсем не светит прятаться от охранников старшего Ким и ждать, когда младший соизволит уделить мне пару часов, чтобы трахнуть, — Мин согнул ноги, заставляя Чимина слегка наклонится вперёд. — Всё, больше никаких мажоров и нищих лузеров. Буду брать пример с тебя. Найду богатого папика, который отвезёт меня наконец в Европу. Заставлю купить эту квартиру, буду писать и готовить свою выставку. Чимин шумно выдохнул, оттого, что руки Юнги плавно переместились к нему на зад: — Кстати, Мин, но что же теперь с квартирой? Я думал, Джин будет оплачивать для тебя аренду, ты не потянешь один. — Не парься, разберусь. Думай о себе. Хос надежный и влюблен по уши, правда, мне не нравится, что он запрещает тебе работать. Ты, смотри, не ведись на это. Хорошо? Чимин согласно кивнул и стал теребить горошинки сосков Юнги тонкими пальчиками: — Да, всё равно работы пока нет особо. Куча проб, но никто не перезванивает, — Пак печально вздохнул, — есть правда небольшая реклама в следующем месяце и кое-какие наметки на роль второго плана. — Не отчаивайся и не переставай ходить. Ты очень талантливый. Всегда помни об этом. Я верю в тебя. Иди сюда, — он притянул Чимина, заставляя лечь на себя сверху и поцеловал в губы, зарывая пальцы в волосы. — Мини, ты невероятный, чувственный и нежный, безумно сексуальный и потрясающе красивый. Любой будет счастлив быть с тобой. Я давно хотел тебе сказать. Спасибо, что был со мной все эти годы, за поддержку и дружбу. Ты самый дорогой человек в моей жизни. Прости, если обидел тебя хоть чем-то. Я не жалею ни об одном дне, проведённом вместе. — Ох, Юнги, я тоже. Ты… я бы так хотел, чтобы ты смог… забыть…- расчувствовался Чимин, с надеждой вглядываясь в глаза. — Не надо, не надо, пожалуйста. Всё в прошлом. С ним тебе будет лучше, — ответил Юн, снова целуя. — Юни, я не должен… Хос, он…- Пак стал слабо пытаться выбраться из крепких объятий, хотя меньше всего на свете хотел, чтобы Юнги остановился. — Перестать, со мной не считается, — хмыкнул Юн ему в рот, — это будет наш прощальный раз, обещаю, никаких засосов, Хос не догадается. Когда тебе ещё придётся побыть сверху? Мини, я соскучился. Я так давно не чувствовал тебя. Именно сегодня ты очень нужен мне. Пожалуйста. Юнги мягко столкнул Чимина с себя и навалился сверху, покрывая поцелуями лицо и останавливаясь на сладких губах. Пак уже не сопротивлялся, послушно открывая рот, пуская в него настойчивый язык, посасывая его и цепляясь за плечи. Мин оторвался на секунду, улыбаясь и заглядывая в глаза: — Скажи мне, что хочешь, что согласен, — попросил он. Чимин закрыл лицо руками и молча кивнул. Юнги уселся у него между ног и мягко отнял ладони от лица. — Посмотри на меня! Я хочу, чтобы ты сказал. Пак молчал, прекрасно осознавая, что никто и ничто не заставят его сейчас уйти из спальни Юнги. Не в его силах было отказаться от соблазна снова быть с ним, пусть даже, он завтра будет винить себя за слабость. Но это же его Юнги. Любовь всей его жизни. Он никогда не мог отказать ему ни в чём. — Ну, хорошо, давай по-другому, — Мин хитро улыбнулся, немного отодвинулся и стянул пижамные штаны Чимина, освобождая стоящий член. Потемневшими от желания глазами он несколько секунд рассматривал его: — Мини, ты идеален в каждой части своего восхитительного тела. Чимин захихикали и опять спрятал лицо в ладонях. — Всегда удивлялся твоей раскованности на сцене и застенчивости в постели. Детка, убери руки, люблю, когда ты смотришь: Чимин открыл глаза и послушно взглянул на Юнги, тот наклонился, крепко обхватил ствол ладонью и втянул его в рот до половины, создавая вакуум, а затем, все еще не ослабляя его, вытянул член изо рта. Пак выгнулся и застонал. — Господи, Юни, как хорошо, — пошептал он, захлёбываясь в своих эмоциях, запуская руку в волосы и прижимая голову Юнги, заставляя опуститься на член полностью. — Пожалуйста, я хочу. Я никого так хотел, как тебя. Я так скучал. Их первый раз случился больше четырех лет назад. Бедный студент Пак Чимин перебивался временными подработками, кое-как сводя концы с концами, пытаясь совмещать учёбу в университете, кастинги и пробы. Больше всего ему нравилось подрабатывать натурщиком. Работа была не пыльная, лежи себе или сиди, повторяй про себя текст роли, а если художник попадётся непривередливый, можно было и вздремнуть. В тот день ему пришло сообщение с предложением позировать, на которое он с радостью согласился. Придя к назначенному времени в студию, он с удовольствием вдохнул запах краски и закрыл глаза. — Ты Пак Чимин? — низкий голос вывел его из приятного забыться. Пак распахнул глаза и почему-то смутился от оценивающего взгляда, который скользил от его выбеленной макушки до подошвы кроссовок. — Да. А ты Мин Юнги? — Угу. Раздевайся. У меня час всего. Пак никогда не был обременён излишней стыдливостью, а за последнее время и вообще забыл о таком чувстве, но под взглядом хитрых глаз Юнги, почему-то покраснел и даже немного вспотел. Мин кивнул на невысокий подиум, где стоял стул. — Только по пояс. Чимин сел и вопросительно уставился на художника. Мин быстро запрыгнул к нему, легонько толкнул в грудь, заставляя откинутся, запустил руки в волосы и мягко потянул назад. У Чимина дернулся кадык, а от кончиков пальцев побежали мурашки, забираясь прямо в трусы. — Немного откинь голову. Да, вот так, — Мин отошёл на один шаг, разглядывая фигуру, потом присел, положил руки на бёдра, слегка развёл их и потянул за ногу, — вперед ногу, а вторую под стул. Руки расслабь, пусть висят, как плети. Шикарно. У тебя красивое тело, Чимин. Танцы? Спорт? Пак молчал и хлопал глазами. — С тобой все нормально? Неудобно? — забеспокоился Юнги. — Ой! Всё хорошо. Прости. Танцы, — наконец очнулся Пак, у которого от всех манипуляций с его телом напрочь отключились мозги. Мин ухмыльнулся, встал за мольберт и начал работать. Под его пристальным взглядом Чимина то пробивал пот, то, наоборот, озноб. Было ужасно стыдно, но он не мог отрицать, что его жутко заводит каждое движение и каждый взгляд Юнги. Про себя он уже сто раз пожалел, что нужно было раздеться только по пояс. Он мучительно пытался сдерживать своё возбуждение, но подлое воображение не переставало рисовать ему самые развратные картины с участием художника. Час пролетел незаметно. — Всё, можешь одеваться. — Разреши посмотреть, — неуверенно попросил Пак, вставая со стула. — Конечно, иди сюда. Пак подошёл и замер у холста, рассматривая свой портрет. Мин встал за спиной, мягко положил руки на плечи и начал массировать, от чего у Чимина началась лёгкая тахикардия. — Устал? Как тебе? — Ты очень талантливый, — только и смог выдавить из себя Пак. — А ты очень красивый. Мне кажется, мы идеальная пара. Чимин шумно выдохнул, почувствовав, как уверенные руки переместились с плеч на голый живот, а горячий язык прошёлся по шее. — Мне показалось или ты хочешь меня? — спросил Мин тихо. Пак не знал, что ответить. Всего лишь час прошёл, с тех пор, как он увидел этого человека впервые, но его руки, были самыми желанными за всю его жизнь. — Я… не знаю, — прошептал он, — это какое-то сумасшествие. Так не должно быть. Мин развернул его к себе лицом. — А как должно быть? Скажи. — Ну, там сходить на свидание, поговорить, ближе узнать друг друга… Боги! — Чимин жалко застонал, когда Мин по-хозяйски спустил штаны с его задницы, запустив пальцы между половинками и затянул в глубокий поцелуй. В этот момент мозги Чимина окончательно сказали: «До свидания!». Повиснув на Юнги безвольной куклой, он только и мог, открывать рот, бормотать что-то невразумительное в секундных перерывах и прижиматься, так, чтобы между ними ни оставалось и миллиметра расстояния. — Ты правда, позволишь мне? Здесь? — спросил Мин, схватив Чимина за подбородок и заглядывая в глаза. Он раздумывал лишь секунду: — Да! Я, наверное, пожалею потом. Но, да! Юнги погладил его по щеке и с сожалением натянул штаны обратно. Пак непонимающе уставился на него. — Что? Почему? — Не хочу, чтобы ты жалел. Волна разочарования накрыла Чимина с головой, он обиженно надул губы и опустил руки. Мин фыркнул: — Хочешь всегда быть моим натурщиком? Если и существовали в мире соулмейты, то это бесспорно были Пак Чимин и Мин Юнги. Они идеально подходили друг другу во всём. Циник Юнги восхищался и умилялся наивностью и неисчерпаемым оптимизмом Чимина, а тот в ответ верил каждому его слову, удивляясь уму и кругозору. Через несколько дней Чимин узнал, что Юнги, так же, как и он, перебивался временными подработками и случайными деньгами. Отец в штыки принял его решение, стать художником и не поддерживал деньгами. Быть вместе стало не просто желанием, а необходимостью. Они быстро сошлись и решили жить вместе. Правда пришлось уехать из общежитий и найти совсем малюсенькую комнату у знакомых Чимина, но за неё хотя бы не нужно было платить залог. Несмотря на бедность, это были счастливые времена, наполненные страстью, любовью, нежностью и доверием. Они помогали и поддерживали друг друга во всём, находя вдохновение в своих отношениях. — Юни, звонил арендатор, спрашивал, когда мы заплатим. — Вот чёрт, напиши ему, что через пару дней. — А откуда возьмутся деньги? — Ну, пойду завтра на Инсадонг, попробую продать пару работ, может повезёт. — Нееет, они берут твои картины слишком за дешево. Я не разрешаю тебе разбазаривать свой талант. — Да, перестань, — Юнги завалился в кровать к Чимину и уткнулся ему в плечо, — нужно найти постоянную работу. — А учится, когда? — Я думал про ночные смены. — Это слишком тяжело. — Какое-то время, потом будет проще с учёбой. Пак задумался, листая сообщения в телефоне, внимательно посмотрел на Юнги и неуверенно начал: — Мне тут написал один человек… только не отказывайся сразу, я понимаю, прозвучит дико, но … — Чимин снова замялся. Мин приподнялся на локтях и вопросительно уставился ему в глаза: — Что он там тебе предложил? — Ну, в общем, он попросил видео, как я, ну… дрочу. Обещал 300 000 вон. — Нет, — Мин вскочил с кровати, — Ты с ума сошёл? Это отвратительно и очень опасно. Кто знает, что он сделает с этим видео? Это может поставить крест на всей твоей карьере. А если он будет шантажировать тебя? Мини? Ну, нельзя же быть таким доверчивым! — Но я же знаю его. Юни, это нормальные деньги за пятиминутное видео. Я ему очень нравлюсь. Он вуайерист и давно мне предлагает всякое такое. Он не хочет меня трогать. Только смотреть. Я отшучивался всегда. — Мне неприятно думать, что кто-то будет смотреть на тебя, когда ты… Я ревную. Что он тебе ещё предлагал? — Ну, встретиться, в каком-нибудь отеле, типа он просто будет подглядывать за тем, как я принимаю душ. Юнги, без интима. Это как кастинг. Ничего такого. Ты не должен ревновать. Мне никто не нужен, кроме тебя. — Он богат? Что это вообще за человек? — Да, богат. Я снимался в рекламе для его ресторана, поэтому у меня его номер. Прости. Ты прав. Я должен был тебе сразу рассказать. Юнги сел обратно на кровать и зарыл руки в волосы. Его разрывали сомнения, но чёрт возьми, соблазн был лишком велик. Это было грязно, но, казалось, так просто: — А сколько он готов заплатить, чтобы подсмотреть, как ты занимаешься сексом? — Что? Ты серьёзно? Ты только что, запретил мне отправить видео. — Если я буду с тобой? — О, — Чимин удивлённо открыл рот и весь покрылся румянцем, почему-то мысль о том, что кто-то будет подсматривать, когда они будут заниматься любовью, его жутко завела. — Так. Маленький извращенец, — Мин хмыкнул, вглядываясь в лицо парня, — тебе похоже нравится эта идея? Чимин еще больше покраснел, упал в кровать и спрятался под подушку. — Так стыдно, — пропищал он оттуда, — Мин, что со мной не так? Меня лечить нужно? — Вот дурачок. Тебе нечего стыдится своих фантазий. Почему ты не говорил мне? — Да я и сам не знал. Я никогда не думал про такое. Просто сейчас представил. — Ну, тогда точно нужно попробовать. — А ты? — Мне хорошо, когда хорошо тебе. А если он еще и заплатит за это. Думаешь мне самому не осточертела эта нищета? Если не думать, что кто-то смотрит, просто поедем потрахаемся… Пак теребил серьгу в ухе и с сомнением посматривал на Юнги: — Давай попробуем. Я напишу ему. — Только назначь встречу и всё, никаких подробностей не пиши. Вместе пойдем. Кстати, заскринь его сообщения и сохрани. — Хорошо. Они сделали это. Господин Вуайерист без слов согласился на бешеную для них сумму. Парни были слишком хороши, чтобы раздумывать: брюнет и блондин, как будто Инь и Янь, молодые, влюблённые, идеальные. Он захотел их в тот же день. Дешёвый гостиничный номер, скрипучая кровать, жаркое тугое тело Чимина, его стоны, разрывающее грудную клетку сердцебиение, чужое пыхтение и хрипы из-за полуоткрытой двери ванной, пачка купюр, быстро брошенная на смятые простыни и стук закрываемой двери. Это всё, что запомнил Юнги из того постыдного для них эпизода. Они больше никогда не говорили и не вспоминали о нём. Через пару месяцев благодаря яркой внешности Юнги нашёл всё-таки постоянную работу администратора в известном ночном клубе. Его зарплата вполне покрывала их расходы, но они стали меньше видеться. Наблюдая, как вечером Юнги собирается на работу, Чимин умирал от ревности, зная, что там к его парню то и дело подкатывают все, кому не лень, хотя тот не давал никакого повода. К ревности прибавлялась неуверенность и в себе, последнее время он ничего не успевал в университете и не мог заработать даже несколько вон. Настроение портило приближающееся день рождения Юнги. Чимину очень хотелось сделать ему красивый подарок, как-то отблагодарить за любовь и поддержку, увидеть улыбку на усталом от вечного недосыпа лице, своя полная несостоятельность в денежном вопросе убивала… — Мини, просыпайся, — Юнги ласково трепал его по макушке, присев на край кровати, — я ухожу на работу. — Уже? — Пак с трудом разлепил глаза. — Нет. Останься. — Я не могу. Да и тебе нужно вещи собрать. Когда за ними приедут? Ты сегодня уезжаешь? Чимина как будто окатили ледяной водой, он резко сел и осмотрелся по сторонам, с отвращением возвращаясь в настоящее, где Юнги больше не любил его. Чимин вздохнул и сжал кулаки. — Да, сегодня вечером. — Тогда мы уже не увидимся, я вечером в спорт зал. Мин замолчал, всматриваясь в хмурое лицо Чимина. — Мини, всё в порядке? Он молча кивнул, опустив голову и прокручивая два одинаковых кольца на безымянном пальце. — Чимин, сегодняшняя ночь… Она была необыкновенной… Но, я, надеюсь, ты понимаешь, что… — Конечно. Перестань. Я просто никак не могу проснуться. Всё хорошо. Мин взял его за руку и погладил. — Я хочу, чтобы ты знал, что всегда поддержу тебя, чтобы не случилось. И если с Хосом у тебя не заладится, ты можешь приехать обратно. — Спасибо! Мин ещё помолчал, кусая губы и всматриваясь в лицо Чимина. — Я не могу опаздывать. Позвонишь мне вечером? — Обязательно. — Я хочу, чтобы ты каждый день звонил мне или хотя бы писал. Пак опять молча кивнул и съехал на кровать: — Я хочу ещё поспать. Мин ласково погладил его по плечу, чмокнул в макушку и ушёл. Чимин вздрогнул, когда послышался стук входной двери, обнял подушку Юнги и уткнувшись в неё, тихо заплакал. Было больно, почти также, как в тот день рождения, когда он ждал Юнги с работы, довольно рассматривая коробочку в котором блестели парные золотые кольца, которые он хотел подарить. Юн обещал вернуться пораньше, но, похоже, не смог. Когда Чим проснулся, то увидел спину Юнги, он сидел сгорбившись на краю кровати. Сладко потянувшись, Пак протянул к нему руку и погладил, Мин резко дёрнулся и вскочил. Он был сам не свой, взлохмаченный с красными от слёз глазами и с укором смотрел на Чимина и молчал: — Что случилось? — спросил он испуганно. — Зачем ты сделал это? Чимина пробил пот, он испуганно сжался и молча хлопал глазами. — Как ты узнал? — В клубе, он подошёл ко мне и всё рассказал. Чимин, зачем? Нам же хватало. У Чимина растрясся подбородок и из глаз потекли слёзы: — Пожалуйста, прости, я хотел купить тебе подарок, вот, — он схватил коробочку с кольцами и протянул Юнги. Тот непонимающе смотрел на неё, не веря своим глазам. — Ты поменял моё доверие на золотые побрякушки? Пак уронил руки и осел на кровати, не зная, что ответить: — Юни, я не знаю, как так получилось. Мы договорились, что он просто посмотрит. Но он привёл еще одного парня… Сказал, что заплатит, только, если я позволю ему трогать меня. А я уже взял деньги из нашей общей коробочки и потратил, я не мог … я хотел отказаться, уйти, но он всё настаивал, сказал, просто хочет посмотреть, как этот парень отсосёт мне… — Прекрати. Я не могу это слушать… Так больно… Почему так больно? Чимин, мне так плохо. Он простил. Конечно, он простил. Любовь прощает всё. Но не смог забыть. И он изменился, его сердце как будто покрылось коркой льда. Какое-то время Чимин надеялся, что всё будет как раньше, Мин старался, очень. Но у них не получилось. Невозможно вернуть потерянное доверие. Их всё так же тянуло, связь никуда не ушла. Два одиноких человека в огромном мегаполисе всё так же держались друг за друга, помогая и поддерживая, переживая и надеясь на удачу. Спустя примерно год Мин предложил остаться друзьями. У Чимина не было выбора. Только так, он мог остаться рядом.