Heartbreaker

— Ммм, Гуки, ты в сто раз лучше, чем я себе представлял, — шептал Мин. От покачивания на качелях и поцелуев у Гука было полное ощущение парения в воздухе. Он потерялся во времени и пространстве, не веря, в то, что происходит. Чон понял, что пропал, как только Юнги жёстко потянул его за волосы, заставляя откинуть голову и мягко провёл кончиком языка по губам, раскрывая их, позволяя почувствовать терпкий и пряный вкус виски. Никогда в жизни ему так не сносило крышу от поцелуя. Первый раз он не контролировал процесс, а лишь наслаждался, тем как уверенно и неторопливо Мин топит его в ощущениях. Больше всего он боялся, что проснётся и окажется в своей пустой постели, снова задыхаясь от сожаления и одиночества. Было совершенно невероятно держать Юнги в руках, поглаживать по спине и крепко сжимать упругую задницу. Когда Мин на секунду оторвался от зацелованных и покусанных губ и посмотрел ему в глаза, как бы спрашивая, может ли он продолжать, Чон обиженно надулся и недовольно толкнулся в него, шепча что-то нежно-умаляющее и дёргая на себя за лацкан пиджака: — Что? Скажи, что ты хочешь? — спросил Юн своим бархатным голосом, от которого мурашки стали с удвоенной скоростью носится по телу. — Тебя, пожалуйста, тебя, — просил сам не зная о чём Чонгук, задыхаясь от волнения. Мин хмыкнул и снова запутал пальцы в волосах, покрывая легкими поцелуями шею, останавливаясь на кадыке и прикусывая нежную кожу. Гук шумно выдохнул, наблюдая из-под полуопущенных ресниц, как изо рта вырвалось облачко морозного пара. На улице было холодно, но он горел, как новогодняя свечка. Он совсем поплыл от удовольствия, не видя и не слыша ничего вокруг. К его огромному разочарованию, Юн резко отстранился и обернулся на звуки открывающейся двери и какой-то непонятной возни. Чон недовольно застонал и выглянул из-за него, тут же пересаживая его на качели рядом и в ярости приподнимаясь. Их волшебное уединение было беспардонно нарушено Мэй, которую, не замечая ничего вокруг, прижимал к стене какой-то парень и страстно целовал. -Какого чёрта? — зло выкрикнул Гук, заставляя сладкую парочку испуганно обернуться. В одну секунду, с перекошенным от ярости лицом, он оказался рядом с ними и если бы не жёлтый костюм, выглядел бы очень устрашающе. Тэ попытался заслонить собой девушку, но Гук, издав что-то наподобие раздражённого рычания, схватил её за руку и потащил в глубь двора. Ким недоумённо почесал затылок и повернулся к Юнги: — Как думаешь, нужно что-то делать? — спросил он, кивая на огромную жёлтую зверушку и Харли Квинн, которые, судя по злым лицам и активной жестикуляции ругались в пух и прах, но старались делать это как можно тише, чтобы их не смогли услышать. — Ну, за Гука я могу ручаться, он ей ничего не сделает, — ответил Мин, зябко поёживаясь и возвращаясь к качелям, забирая бутылку. — Будешь? — предложил он новому знакомому. — Почему бы и нет. Давай. Они отпили по глотку, продолжая наблюдать, как Мэй тыркает пальчиком в грудь Гука, а тот трясёт над её головой кулаками. Юн поморщился и протянул руку Тэ: — Мин Юнги. — Ким Тэхён, приятно. — Ага. Слушай, это походу надолго. У тебя покурить нет, случайно? — на удачу спросил Юн. — Не, — ответил Тэ, — но один парень в доме мне предлагал. Мин понятливо хмыкнул и вытянул ладонь, Тэ тут же хлопнул по ней, они одновременно развернулись и отправились в дом. — Ты ненормальная? Я же просил не лезь, — Гук в бешенстве шипел Мэй в лицо. — Мне надоело считаться твоей девушкой, это довольно скучно. Ещё и Пак достал своими намёками. Опять никакой благодарности от тебя. Я ведь так всё хорошо устроила. От возмущения Чон пару секунд только открывал и закрывал рот: — Что? Что ты несёшь? Ты всё окончательно испортила! — Да в смысле? Мин теперь знает, что мы расстались у тебя все шансы сегодня оказаться в его постели. Хватит тупить! — Да, не хочу я сегодня оказываться у него в постели. Теперь пришла очередь Мей открывать рот от изумления: — Как так? Не понимаю, ты же говорил, что влюблён. Гук положил руки сестре на плечи и посмотрел ей прямо в глаза: — Я люблю его больше жизни, так, что мне самому становится страшно, на что я готов ради него. Но я не могу заниматься с ним любовью, пока не расскажу всю правду. Я не хочу больше врать. Завтра я хотел во всём признаться. — Так и в чём проблема? Рассказывай. — А сейчас, что я скажу? Как объясню твоё появление с этим…? Кстати кто это? Сегодня ты моя девушка, которая мне изменила, а завтра ненормальная сестра? Слишком много лжи. Он никогда меня не простит. Мэй с сожалением погладила брата по руке: — Это Тэ. Он просто отпадный. Гуки, ну, прости. Ну, хочешь? Вали всё на меня. Скажи, что это я запрещала тебе рассказывать правду. Или даже шантажировала. — Мей, успокойся уже! Ты хочешь, чтобы я всю эту ложь шлифанул ещё одной? Начинать отношения с вранья не вариант. Завтра вечером я всё расскажу ему и будь, что будет. — Почему завтра? — Сегодня все слишком хорошо. — лицо Гука на секунду осветила счастливая улыбка, но он тут же нахмурился и зло уставился на сестру — Было! Пока ты не заявилась. Мей, я признался ему и он не оттолкнул, наоборот. Это так невероятно. Мей снова виновато погладила брата по руке: — Гуки, прости, родной. Я правда хотела, как лучше. Давай, я сейчас пойду… — Так, нет! Просто замри и ничего больше не делай. Я и сам виноват. Нужно было давно рассказать. Но он говорил, что никогда больше не свяжется с несостоявшимся парнем или мажором, а я, как назло, и то и другое. — Может тебе всё-таки не торопиться? Подожди какое-то время. Чёрт, холодно. — Мей передёрнуло. — У нас конечно не Сибирь, но всё равно… — Ну, заебись! Где они? Куда твой парень увёл моего? — Гук растерянно глядел в сторону пустой веранды. — Ещё неизвестно, кто кого увёл, — недовольно ответила сестра. Они быстро пошли в дом, где гремела музыка и танцевали гости. Чон обеспокоенно оглядывался по сторонам: — Да ёб... мать, что за вечер сегодня? Сколько я буду его искать? Где хоть Пак или Хос? Оставайся тут, я наверх пойду. Чон уже знал дом Хосока, как свой собственный, заглянув во все комнаты, он никого не нашёл и уже собирался спускаться обратно, когда услышал приглушённый смех у себя над головой. Подняв глаза, он обнаружил дверь на чердак. Мягко потянув за верёвку и стараясь не издавать ни малейшего шороха, Чон опустил лестницу и стал подниматься, очень сильно нервничая и молясь всем богам, чтобы пошлые стоны издавало какое-нибудь привидение, а не Мин Юнги. Осторожно выглянув над проёмом, он осмотрел помещение, заставленное ветхой мебелью и барахлом. В отражении старого большого зеркала он увидел Хоса со спущенными штанами, крепко вцепившегося руками в спинку стула и выпячивающего зад, в который самозабвенно и с оттяжкой вдалбливался Чимин. На несколько секунд Гук замер, враз покрываясь потом, зрелище было слишком горячим. Пак звонко шлёпнул Хоса по заднице от чего, тот выгнулся и громко застонал. Гук резко присел, испугавшись, что его обнаружат и стал быстро на полусогнутых ногах спускаться вниз. Торопливо закрыв дверь, он вздохнул и покачал головой, пытаясь прогнать из неё только что увиденную картину. Снизу раздались громкие выкрики, смех и хлопки, Гук закатил глаза, не ожидая уже ничего хорошего, и рванул в гостиную. Здесь явно происходило что-то интересное, люди стоял кругом, освободив в центре место для Юнги и Тэ, которые на удивление слаженно отплясывали под какую-то зажигательную песню. Гук стал медленно обходить гостей, выглядывая из-за спин и любуясь Юном. Ему явно было очень весело, глаза блестели, красивая улыбка не сходила с лица. Чон не мог отвести взгляда и не обращал больше ни на кого внимания. — Наши тут самые красивые, — Гук обернулся на голос за спиной. Мей стояла рядом и теми же глазами, что и у брата смотрела на Тэ. — Наши? — удивился брат. — Вот увидишь, я женю его на себе. — Бедный парень, — Гук довольно хмыкнул, на то как вытянулось лицо Мэй. — Ну и кто их накурил? — спросил подошедший Пак, недовольно растягивая губы. — В смысле, — в унисон ответили брат и сестра внимательно вглядываясь в танцующих. — В прямом. Посмотрите только на них. В подтверждении его слов Юн и Тэ резко сбились с темпа, громко расхохотались и начали толкаться, не переставая ухохатываться. — За что мне это? — Гук чуть не взвыл, опустив руки. — Иди, забирай своего, — прошипел он Мэй. — Не советую сейчас трогать Юна, — сказал Пак, — он начнёт вредничать. Подожди, он максимум через час сам сдуется. Только присматривай за ним. Вы у нас останетесь или домой поедете? — Домой, — не думая ни секунды ответил Гук. — Что у нас тут происходит? — удивлённо спросил Хос, подходя и обнимая Чимина. Чон смутился, тут же вспоминая сцену на чердаке. — Да, ничего особенного. Господи, а сколько время? — испуганно спросил Чим, хватая Хоса за руку. — Уже почти 12. Милый, фейерверки. Давай, приглашай всех на улицу. Мей, пошли, поможешь с шампанским. Все засуетились, начали одеваться, брать бокалы и выходить на двор. Гук зло выматерился, он опять упустил Юна. Только он пошёл к нему, как какой-то парень отвлёк его, спрашивая где туалет, две секунды и Мин опять исчез. «Найду, отвезу домой, закрою в комнате и не выпущу больше никогда.» — думал Гук, направляясь за всеми во двор. Выйдя, он сразу заметил Мэй в обнимку с Тэ: — Где Юн? — спросил он у намечающегося родственничка. — Не знаю, тут где-то был… — Не переживай, появится. — Мэй всучила ему бокал. — Желание загадывай. Гук недовольно отошёл на веранду, надеясь оттуда высмотреть Юнги. Раздались хлопки фейерверка и он залюбовался яркими вспышками в небе: «Хочу чтобы он всегда был рядом!» — загадал он и залпом осушил бокал. В этот момент теплые руки легли на живот и кто-то прижался к нему со спины: — С Новым Годом! — прошептал Мин, целуя в шею. Чон поёжился о того, что стая мурашек с дикими воплями пронеслась по рукам, пробуждая бабочек в животе: — Где ты был? — он развернулся и обнял его, точно не собираясь никуда больше отпускать. — На Соллаль я привяжу тебя к себе веревками. — Ну, это еще целый месяц ждать… Я не против, если ты привяжешь меня уже сегодня. Мин прижался крепче, опуская руки на задницу и слегка сжимая, от чего мурашки в панике вздыбили каждую волосинку на теле, а бабочки Гука стали бешено долбится, пытаясь похоже выпорхнуть наружу. — Что ты загадал? — спросил Мин, нагло продолжая жамкать его ягодицы. — Только если ты скажешь свое желание. — Я ничего не загадывал. — Почему? — Потому что у меня уже всё есть. Он отпустил наконец его зад, положил ладонь на затылок и требовательно притянул к себе, грубо и жадно целуя в губы. Все бабочки и мурашки в теле Гука резко остановились и тут же взорвались миллиардом маленьких фейерверков, очень похожих на те, что хлопали сейчас в небе. — Теперь ты? — Мин слегка отстранился, к огромному разочарованию Гука. — Что? Что, я? — Твоё желание? — Юн хохотнул, умиляясь его растерянному выражению лица. — О, я загадал тебя. Чтобы ты всегда был рядом. Мин удивлённо приподнял брови и ласково улыбнулся: — Едем домой. Я хочу тебя. Пока они ехали в такси Гук судорожно пытался придумать, что ему делать. Руки Юнги бесцеремонно шарили по его телу, не давая собрать в кучку и без того разбежавшиеся в разные стороны мысли. Мин явно давал понять, что на поцелуях останавливаться он точно не собирается. Да, у Гука и не было шансов его остановить. От каждого прикосновения у него случался микроинфаркт, а когда Мин положил руку на пах и нежно погладил, сердце остановилось полностью. Гук прекрасно понимал, что как только они окажутся наедине, он позволит делать Юну всё, что тому взбредёт в голову. Признаваться сейчас казалось совсем невозможно, но и поддаться ему было подло. Собрав последние силы, он забился в угол и оттуда отбивался от Юнги, смущенно показывая на водителя. Мин недовольно нахмурился, но испуганные глаза Гука заставили его сжалится над ним, он отсел и уставился в окно. Чон выдохнул, радуясь возможности подумать. На его счастье дорога была не близкая и когда машина остановилась, Гук увидел, что Мин крепко спит.

***

Юнги осторожно открыл один глаз, судя по яркому солнцу, которое так и лезло в окно, день был в разгаре. Он открыл второй глаз и осмотрелся, то, что он увидел, совсем не радовало: во-первых, он был один; во-вторых, в его спальне не было и намёка на пребывание в ней Гука. Хоть и смутно, но Мин помнил всё, что произошло вчера. — Зря я курил, конечно, — сказал он себе, аккуратно садясь. На тумбочке он заметил стакан с водой и таблетку, под ними лежал листок бумаги: «Юнги, прости, что оставляю тебя сегодня одного. У меня есть дело, которое я никак не могу отложить. Я приеду часам к пяти, если получится, вырвусь пораньше. Я всё объясню, когда вернусь, нам нужно очень серьёзно поговорить. Юн, то, что произошло вчера… мне до сих пор не верится… Я лучше всё скажу. До вечера. Целую.» Мин несколько раз прочитал записку, зло скомкал её и бросил в угол. «Какого чёрта? Что за бред? Какие могут быть дела 1 января?» На часах было за полдень, Мин отправился в душ, всё больше накручивая себя. Ждать пять часов в пустой квартире не было никаких сил. Он решил пойти прогуляться, ходьба всегда отвлекала его и настраивала на положительный лад. Юнги толкался среди весёлых и счастливых людей, чувствуя себя брошенным. Постепенно он взял себя в руки, убедив в том, что у Гука наверняка были веские основания, чтобы уехать после вчерашнего. Он решил приготовить ужин, зайдя в магазин, накупил продуктов и соджу, представляя, как встретит Гука. Настроение резко пошло вверх, поэтому к дому он подходил вполне себе счастливым, не обращая внимания на людей и витая в облаках. Поднявшись к квартиру, он удивлённо остановился, рядом с дверью сидел Ким Сокджин, вернее жалкое подобие того шикарного мужчины с которым ему когда-то было хорошо. — Здравствуй! — сказал Джин, поднимаясь. — Зачем ты здесь? — Мне было необходимо тебя увидеть.