Heartbreaker

Мин скривил недовольную физиономию и равнодушно прошёл мимо. — Юнги, пожалуйста! — тихо попросил Джин, протягивая к нему руку. — Не понимаю, для чего тебе смотреть на шлюху? — Прости мне за те слова. Я сам себя ненавижу за них. Они были сказаны от безысходности. В глазах Джина было такое раскаяние, что Мин пожалел его. В его влюблённое сердце закралось сочувствие и понимание: — Прощаю и прощай! — сказал он, собираясь зайти в квартиру. — Подожди! — Ким в отчаянии остановил его, не позволяя закрыть дверь. — Какого чёрта? Джин, папочке совсем не понравится, если он узнает, что ты ошиваешься у меня в подъезде. — Я разорвал с ним все связи. Мин удивлённо поднял брови и хохотнул: — Вот это да! Ну, что ж, поздравляю! Ты, похоже, наконец, повзрослел. Лучше поздно, чем никогда. И что? Как ты теперь? — Позволь мне зайти. Давай поговорим. Я понимаю, мы плохо расстались, но мы же не чужие люди? — Хорошо, только не долго. Скоро должен вернуться мой парень. Он уже не видел, что Джин закрыл глаза и весь сжался, как будто его ударили, а затем очень медленно выдохнул, взял себя в руки и зашёл за ним. Юнги суетился на кухне, вытаскивая из пакетов продукты. Джин остановился в центре любуясь им и удивляясь тому, что спустя даже всё это время, его чувства всё такие же необъяснимо сильные. Раньше ему больше всего нравилось, когда он был таким, как сейчас, домашним и в простой одежде. Мин убрал продукты в холодильник, бросил взгляд на часы и заправил выбившуюся прядку волос за ухо. — Твои волосы… — восхищенно произнёс Джин, — они стали такими длинными. Мин пожал плечами, закинул руки и собрал волосы в пучок, завязывая резинкой с запястья, от чего стал ещё более возбуждающим. Ким чуть не застонал: — Да, захотелось немного изменить образ. — Тебе очень идёт. — Спасибо! Выпьешь? — Да, можно. Юнги открыл две бутылки соджу и прошёл к дивану, усаживаясь на него по-турецки и протягивая одну Джину: — Так и что такого произошло, что ты, наконец, послал папочку лесом? Ким сел на диван рядом, забирая бутылку и сразу делая два больших глотка: — У меня не осталось больше лазеек, чтобы избегать свадьбы. Он поставил мне ультиматум: или я женюсь весной, или он прекращает содержать меня. Ну, вот, я теперь без денег, машин и жилья. И почти все друзья отвернулись от меня. — Где ты живешь? — Подруга приютила меня, мы с ней дружим ещё с универа. — Какие планы? — Планы работать. Мин покачал головой: — Я правда рад за тебя. Честно признаться, Джин, я никогда не уважал тебя за то, что ты позволяешь отцу руководить своей жизнью. В тот вечер, когда мы расстались, я надеялся, что ты взбунтуешься ради меня, пошлешь его к чертям. Я бы поддержал. Тогда я был разочарован. Но с другой стороны, я бы не привёл сюда Гука. Так, что всё к лучшему. Тебе я желаю, не отступать. Ты умный и предприимчивый, и наверняка сможешь добиться успеха в любом деле. — Этот Гук… Что в нём такого особенного? Кто он вообще? Мин счастливо улыбнулся: — Он простой и талантливый. Мы познакомилась в спорт зале, он там подрабатывает и пишет потрясающие рассказы. В нём очень много всего особенного. Но самое главное, я ему доверяю, он никогда не предаст и не обманет… Ты действительно хочешь, чтобы я говорил, почему влюблён в него? Джин отрицательно покачал головой: — Я рад за тебя, правда, чтобы не было между нами, я всегда желал тебе только счастья. — Знаешь, а здорово, что ты пришёл. Если хочешь, мы можем попробовать стать друзьями, — Мин положил руку ему на колено и заглянул в глаза. Джин тут же накрыл его ладонь своей и очень медленно стал поднимать от запястья выше к локтю, непроизвольно подаваясь вперёд, на что Мин нахмурился и начал отодвигаться. — Что здесь происходит? — в комнате раздался возмущенный голос Чонгука. Джин испуганно обернулся, а Юн, сразу вскочил с дивана: — Ничего не происходит, просто… — Чон Чонгук? — прервал его Джин. — Это твой простой парень? — он обернулся на Юнги. — Да. Не понимаю. Вы знакомы? Гук? Чон молчал, его глаза начали бегать, он зарыл пальцы в волосах и кусал губы: — Конечно, знакомы. — Джин злорадно усмехнулся. — Правильно я понимаю, что ты не в курсе, что перед тобой наследник крупнейшей промышленной компании в Корее? Да, мой отец даже рядом с его не стоит. Я живу сейчас у его сестры Мэй, раньше я часто был в их доме. Мы с ней хорошие друзья. — Сестры Мэй… — на автомате повторил Юнги. Он подошёл к столику, взял планшет, в котором делал зарисовки, полистал и показал Джину. — Это она? — Да. Ты её тоже знаешь? Юнги поёжился, как от холода, отвращение и злость удушающей тошнотворной волной поднялись к горлу: — Джин, уходи! — Юнги, ты уверен? Я не знаю, что тут происходит, но… — Твою мать, убирайся! — выкрикнул он в бешенстве. — Хорошо, я понимаю. Я могу тебе позвонить? Завтра? Гук возмущенно поднял голову и посмотрел на Юнги: — Да, конечно. Я буду ждать, — с вызовом ответил он, смотря в глаза Гуку. Как только за Джином захлопнулась дверь, Мин развернулся и пошёл в свою комнату, Чон побежал за ним: — Юнги, пожалуйста, дай мне сказать. Я ужасно виноват перед тобой… Мин захлопнул перед его носом дверь, оставляя в нерешительности. По опыту он знал, что лучше дать Юнги время, чтобы остыть, но его самого трясло от ревности и желания во всём уже признаться, поэтому он решительно толкнул дверь и вошёл: — Выйди! — ледяным голосом приказал Юн. Гук испугался, он ожидал, что в него как минимум полетят тяжёлые предметы, но не этого спокойствия и пустого холодного взгляда. — Я должен всё рассказать… — начал он, стараясь сохранять миролюбивый тон. — Я не желаю слушать про извращённые игры богатеньких самодуров. Мне глубока насрать, что за розыгрыши вы там с сестрой придумываете. Уходи! — Нет, Юнги, нет. Всё не так. Это просто тупое стечение обстоятельств. Я не хотел врать… — Мне плевать. Я больше не верю ни одному твоему слову. Убирайся из моей комнаты! — всё тем же пустым и безразличным тоном повторил Юн, разглядывая его, как насекомое. Гук задохнулся от бессилия и обиды, но не мог просто так сдаться и уйти. Он решил бороться до конца: — Юридически эта квартира принадлежит моей семье, значит и комната моя, — произнёс он, внутренне сжимаясь, как перед прыжком с высоты. Мин в одну секунду оказался рядом, стискивая зубы. Гук понял, что его слова сработали, ледяная броня разбилась на тысячи осколков. Юнги пылал от ярости: — Во что ты играешь? — прошипел он ему в губы. — Я виноват. Прости. Только не гони. Делай, что хочешь. Только позволь быть с тобой. — трясущейся рукой он потянулся к нему, но получил удар в грудь. — Последний раз предлагаю, уходи или пожалеешь. — Нет, — тихо, но решительно ответил Чон. Юнги душила злость, упорство Гука лишь подкидывало дров в пламя его бешенства. Любовь боролась с обидой и чувством уязвлённого самолюбия. Он обошёл и встал за его спиной, всё еще пытаясь сдерживаться. Чон не двигался и опустил голову, как на эшафоте. Такая покорность ещё больше завела. Бесы Юнги требовали наказания и расплаты за ложь. Схватив за воротник куртки, он резко дёрнул, стаскивая её с Гука и бросая её на пол. Прижавшись всем телом Мин крепко сжал его бёдра и пару раз толкнулся в зад: — Чего ты хочешь? Чтобы я трахнул тебя? У вас с сестрёнкой спор? На что ты готов, чтобы выиграть? — прошептал он ему на ухо и мокро прошёлся языком по шее. У Гука задрожали коленки. Нет, он не был готов к Юнги, желающему растерзать и унизить его, лишь бы хоть как-то удовлетворить свою злость. Но и отказаться от него не было никаких сил. «Я должен доказать ему свою любовь. Мы потом разберёмся с моим враньём, сейчас, я должен сделать всё, чтобы остаться ним этой ночью.» — Я готов на всё для тебя! — сказал он, медленно развернувшись и прямо смотря в глаза. Для Юнги это стало последней каплей, не отрывая взгляда, он взялся за ремень на штанах Гука, быстро расстегнул его и одним движением выдернул: — Руки, — приказал он, сощурив глаза. Гук послушно сцепил пальцы и поднял руки. Юн уверенно перетянул запястья ремнём и начал жестко толкать его, заставляя пятится к кровати, до тех пор, пока не уперся ногами в матрас и не упал на спину поперёк. — Руки за голову, — услышал он новый приказ, — и не опускай, пока я не разрешу. Мин встал у края, наклонился и потянул за край футболки, натягивая её на голову Гука и закрывая лицо. В этот момент он запаниковал, дёрнулся и попытался снять с лица ткань. — Что же ты? Уже уходишь? — услышал он соблазнительный бархатный голос. — Давай, ещё не поздно. Гук отрицательно замотал головой и замер, приготовившись к расплате. Прошло несколько мучительных минут, пока он не почувствовал, как Мин расстёгивает ширинку на его джинсах и бесцеремонно стягивает их вместе с трусами до колен. -Чёрт, какой вид! Восхищение в голосе Юнги слега успокоило Гука, он постарался взять себя в руки, хотя, это казалось совершенно невозможным. Мин провёл ладонями по животу и груди, останавливаясь на горошинах сосков и чувствительно перекатывая их между пальцев. Гук снова дёрнулся и тяжело задышал. Он представил, как выглядит сейчас со стороны и как Юнги смотрит на него. Внизу живота завязался плотный узел возбуждения, член предательски начал наливаться кровью. Гук резко выгнулся, ощутив, как ладонь сжала ствол и несколько раз прошлась с верху-вниз. Он не смог сдержать низкий стон, вырвавшийся из горла. — Какой отзывчивый. Лежи и не дёргайся. Любимый голос завораживал. Гук услышал, что Юн отошёл от кровати. Несколько минут он находился в полной тишине. Все чувства были обострены, сердце бешено колотилось. Он не знал, чего ждать. Возбуждённый член требовал внимания, но Гук не мог позволить коснуться себя, футболка на лице намокла от пота, стало тяжело дышать. Предвкушение и ожидание мучительно терзали. Хотелось стонать в голос. Каждая клеточка тела пылала и требовала ласки. Но ничего не происходило. Прислушавшись, Гук в ужасе понял, что Мин рисует. Каждый росчерк грифеля о бумагу, каждый шорох отдавался обидой и разочарованием. «Он не хочет меня. А если ничего не будет? Если он просто выгонит меня?» — долбилось в воспалённом мозгу. Гук застонал и снова начал дёргаться: — Пару минут ещё, потерпи, малыш. — отозвался Юнги фразой из его сна. Было стыдно признаваться, но находясь в полной зависимости Гук испытывал невероятное возбуждение. Он снова затих, прислушиваясь к тому, что происходит в спальне. Мин продолжал рисовать. Идея сделать наброски родилась сразу, как только он закрыл лицо Гука. Хотя в них не было особой необходимости. Юнги прекрасно понимал, что образ Гука теперь навечно выжжен в его памяти. Пока он рисовал, бешенство немного отпустило, на его место пришла холодная злоба. Желание наказать не пропало, а лишь усилилось. Кроме того, его всё больше возбуждала сложившаяся ситуация. Покорность Гука, его зависимость и какое-то ненормальное желание подчинятся нереально заводили. Заняться с ним сексом было неправильно и глупо, и даже порочно, но слишком соблазнительно. Он не смог себя остановить. А Чон больше не мог терпеть, ещё несколько минут этой пытки и он начал бы умолять Юнги трахнут его. Возбуждение достигло своего пика, тело затекло, его била дрожь, член болезненно пульсировал. Гук шумно выдохнул, когда почувствовал, что Юнги сел на него сверху и потёрся о стоящий член задом. Не веря своим ощущениям Чон протянул связанные руки, кончиками пальцев касаясь нежной кожи на груди и животе. Осознание того что, Юнги полностью обнажён пробило обидой. Он хотел видеть его, касаться, гладить и сжимать, хотел поцелуев и ласк, вместо этого он снова услышал металлический голос: — Я не разрешал поднимать руки. — Прошу, открой мне глаза. Только это. В ответ он получил лишь язвительный смешок. Гук почувствовал, что Юн передвинулся чуть назад, а его член оказался в теплых и влажных руках. Чон застонал и попытался хотя бы представить, что происходит. Движения Юнги были медленными и очень нежными, он как будто размышлял, над тем, каким пыткам еще его подвергнуть. — Юн, это невыносимо, пожалуйста… Я так больше… Он закрыл рот на полуслове, услышав звук разрывающейся упаковки. Внезапно ткань футболки слетела с лица, он поморщился от резкого света, но тут же нетерпеливо распахнул глаза, не понимая, что происходит. Мин внимательно смотрел на него сверху вниз, как будто изучая и пытаясь прочесть мысли, а потом медленно и уверенно опустился на член, упираясь ладонями в грудь, выдыхая с тихим стоном и слегка закидывая голову, привыкая к удивительной наполненности: — Чёрт, Гуки, ты просто создан для меня. — прошептал он, прикусывая нижнюю губу. — Смотри! Ты же хотел. Он сильно и требовательно сжал пальцы на шее, заставляя рвано вдохнуть и посмотреть на себя. Чон с трудом смог сфокусировать затуманенный взгляд на любимом лице, воздуха не хватало, в голове шумело. Всё, что ему нужно было сейчас, чтобы Юн начал двигаться. Он попытался осторожно толкнуться, но сразу почувствовал, как пальцы сжались еще сильнее, давая понять, кто тут главный. Чон послушно замер, а Мин довольно хмыкнули, ослабил хватку, приподнялся и снова насадил себя на член, издавая довольное мычание. Он начал ускоряться, не отрывая взгляда от лица Гука, ловя каждую его реакцию, каждый вздох и стон. А Гуку было хорошо, так нереально приятно находится полностью во власти любимого человека, ему казалось, что он сходит с ума от нереальности происходящего. То, как двигался на нём Юнги, его покрывшаяся потом идеальная кожа, жесткий обхват на шее, горячее дыхание и плавящий взгляд уносили Гука за пределы реальности. Юнги слегка качнулся вперед и упёрся ступнями в кровать, ещё сильнее сжимая член в себе и набирая темп. Весь мир Гука сузился до размеров постели, перед глазами плыло и покачивалось красивое лицо. Влажные пошлые звуки их тел, придушенные стоны и бархатный голос наполняли комнату: — Гуки, твой рот… я трахну его, малыш, как только ты кончишь. Мин прошёлся большим пальцем по нижней губе, затем протолкнул внутрь указательный и средний, Гук быстро втянул их, посасывая, довольный такой малостью. Юн хмыкнул, подпихнул ладонь ему под затылок, приподнимая голову и одновременно наклоняясь к нему, властно и горячо целуя, практически вылизывая и засасывая язык. Это был их первый поцелуй со вчерашнего дня, Гук и не подозревал, как успел соскучится, он сдавленно вскрикнул Юнги в рот, закидывая связанные руки ему за спину, прижимаясь и содрогаясь под ним от оргазма, готовый разрыдаться от удовольствия. Мин не дал ему и минуты, закинув руки обратно, он сел Чонгуку на грудь, слегка придерживая его голову под затылок, прижимая головку ко рту и водя ей по губам: — Открой, быстро, — потребовал он жестко, — хороший мальчик, соси. Я знаю, у тебя нет опыта, я подскажу. Ссссс, дааа, так, хорошо, не забывай про язык. Вот чёрт! Горячо. Гуки. Упираясь одной рукой в кровать над его головой, а второй обхватив ствол у основания Мин медленно погружал член в рот Гука, не обращая внимания на его хрипы и позывы, помогая себе рукой: — Расслабься. Дыши носом. Да, так хорошо. Очень, очень хорошо. Мин шумно выдохнул и глухо прорычал, вытаскивая член и давая Гуку время набрать воздуха, продолжая водить головкой по губам, щекам и подбородку: — Покажи язычок. Чёрт, это так заводит. Я уже близко. Сейчас нужно будет потерпеть, просто расслабься, малыш. Упиравшись двумя ладонями в матрас, он стал медленно трахать Гука в рот, стараясь сдерживаться, но в итоге сбиваясь, погружая член глубоко в горло и изливаясь в него с громким стоном. Быстро приподнявшись он спустился ниже, лёг на Гука сверху и уткнулся ему в плечо, тяжело дыша. Восстановив дыхание, Юн приподнялся на руках и заглянул Гуку в глаза. Тот был в полной прострации, витая где-то очень далеко. Мин нахмурился и стал очень нежно покрывать его лицо лёгкими поцелуями, останавливаясь на губах, затягивая в глубокий поцелуй, заставляя ответить и вернуться к нему. — Тебе тяжело? — спросил он тихо. Чон отрицательно покачал головой, не находя пока в себе сил что-то сказать. Юн сел, стараясь удерживать вес на коленях, взял его руки и расстегнул ремень, обнажая красные полосы на запястьях, которые он тут стал зацеловывать. Гук удивлённо смотрел на то, что он делает и не мог понять, прощён ли он или пока нет: — Юнги, давай поговорим, — начал он осипшим голосом. Мин сморщился, слез с него и лёг рядом, отвернувшись, снова почувствовав, как возвращается обида. Чон закусил губу и повернулся к нему и осторожно провёл пальцем по плечу. — Я правда… — Я правда, не хочу ничего знать, — отвел Мин с прежней жёсткостью в голосе. Гук не знал, что сказать. Только что Юн снова был вчерашним, родным и близким, а теперь снова отстранился. Он почувствовал себя очень глупо со спущенными штанами, и подумал, что правильнее всего было бы уйти, дать им время. — Куда собрался? — услышал он за спиной. Гук непонимающе обернулся и пожал плечами. — Ложись обратно, я еще с тобой не закончил.

***

Проснувшись, Гук резко сел и огляделся по сторонам, он был в спальне Юнги, а значит, всё, что они творили ночью не было сном, но самого хозяина в кровати не было. Чон прислушался, из кухни доносился шум воды и запах кофе, он радостно плюхнулся обратно в кровать и облегчённо выдохнул. Несколько минут он пытался понять, что происходит у него внутри, осознать свои чувства, приходя к выводу, что счастлив. Мин еще два раза заставил его вымученно кончить, перед этим доведя до почти невменяемого состояния. Его длинные холодные пальцы творили чудеса. Гук со стыдом вспомнил, как в последний раз в прямом смысле умалял на коленях трахнуть его. На теле Гука, казалось, не осталось не одного не зацелованного, не покусанного или не вылизанного местечка. Он прикрыл глаза ладонями и тихо засмеялся, вспоминая всё, что было. Правда ощущение счастья омрачало так и оставшаяся между ними недосказанность. Гук ещё раз попытался рассказать всё, но Мин упрямо заткнул ему рот, отказываясь слушать, решив похоже для себя, что не хочет портить чудесную ночь. По крайней мере, так для себя решил Чон, не теряя надежды всё разъяснить в ближайшее время и уже строя радужные планы на их совместное будущее. Он подпрыгнул на кровати и огляделся в поисках какой-нибудь своей одежды, хотя, казалось бы, стесняться ему уже было нечего. На прикроватной тумбочке он заметил большой плотный лист бумаги, на которых обычно Мин делал свои зарисовки. Обернувшись простынёй, Гук схватил бумагу и прочитал небольшое послание. Его замутило, руки затряслись, не поверив своим глазам, он прочитал текст снова. Это было совершенно невозможно и больше похоже на розыгрыш. Гук быстро направился на кухню, где точно должен был быть Юнги. Выйдя в гостиную, он замер. За столом, уставившись в телефон, сидела Мэй. — Какого ты тут делаешь? — спросил он, всё еще на что-то надеясь. — Доброе утро! — улыбнулась она ему. — Мин написал, что я должна обязательно приехать. — Где он? — Откуда же я знаю, родной. Когда я приехала, ты один спал в его кровати, я не стала тебя будить. Судя по всему, ночка у вас выдалась страстной, — сестра хихикнула, но убитое выражение на лице брата заставило её подняться из-за стола и подойти к нему. — Гуки, что у вас произошло? Что это? — она забрала лист из руки брата. — Боже мой! У меня мурашки, это так горячо. Мэй несколько минут рассматривала зарисовку Юнги, а потом перевернула бумагу. На обратной стороне было лишь несколько строк: «Я хотел наказать тебя за ложь и убитое доверие, но получилось, что наказал и себя тоже. Мне нестерпимо больно уходить, но кажется, оставаться рядом будет в сотни раз больнее. В ближайшие дни я пришлю кого-нибудь за картинами и вещами. Наши деловые отношения вполне могут продолжаться без моего непосредственного участия. Ты написал, что я изменил твою жизнь. С этого дня мы квиты.»