За пределами чудесной шкатулки

      Как только мы оказались за пределами парка, я вернулся в тень. Килиан с бешеной скоростью, даже без скейта, мчался по крышам домов, порой умудряясь перепрыгивать целые улицы одним махом. Я не особо успевал следить за его выражением лица, да и не нужно мне это было, всё и так ясно, как день. Сейчас, пребывая в тени, я странным образом уловил какие-то и не свои эмоции вовсе, словно что-то медленно разрасталось на границе подсознания, вызывая лёгкое раздражение. Откуда-то со стороны веяло ярким отчаянием и негодованием, эти эмоции были такими насыщенными, что не заметить их было бы трудно, правда, проблема всё же была. Они были не моими вовсе. Точнее, это странно, разве нет? Но я точно ощущаю то, что сейчас испытывает Килиан, хоть и теперь его гнев стал лишь отголоском, болезненным послевкусием, которое потихоньку оставляло слабое воспоминание о себе. Нормально ли это? Должен ли квами чувствовать то, что чувствует носитель камня и… Почему раньше такого никогда не было?       Килиан оттолкнулся от трубы и перелетел сквозь балки строительных лесов, цепляясь за одну и перемахнув через следующий дом. Ветер резко переменился, задул прямо в лицо, но парня это совсем не заботило. Он остановился на крыше чуть более высокого дома и неожиданно развернулся, уставившись в сторону набережной, оставшейся где-то позади запутанных парижских улочек.       — Выйди на свет, — произнёс парень, прислоняясь спиной к широкой каменной трубе.       Я вздохнул. Его лицо какое-то время совсем ничего не выражало. Он просто молча смотрел на покатую крышу, лишь изредка вздыхая и мельком поднимая взгляд. Наконец, Килиан сдался.       — Чёрт! — воскликнул он, скатываясь вниз и закрывая лицо руками, — Чёрт-чёрт-чёрт!       Попытки успокоиться совсем ни к чему не привели. Впрочем, это ожидаемо. Килиан явно был в бешенстве.       — Не понимаю! — воскликнул он, резко вставая и ударяя кулаком по трубе, — Я ничего не понимаю!       Лёгкое эхо прокатилось по переулку ниже, отчего сидевшие на карнизе голуби встрепенулись и поспешили улететь. Килиан провёл ладонью по волосам, отходя от стены и начиная быстро ходить взад-вперёд. Он действительно пытался взять себя в руки, но с каждой секундой ситуация лишь усугублялась.       — Как же так… — почти неслышимо прошептал парень, — Как же так!!!       Его голос резко усилился, эмоции били через край, он явно злился, теперь уже не пытаясь это скрыть. Кажется, в этом крике смешалось всё: боль, обида, непонимание и ещё целый фонтан того, что он испытывал. Губы Килиана дрогнули. Вероятно, прямо сейчас он снова всё вспоминает, как следует прокручивая в голове. Парень прикусил губу и… Едва заметно всхлипнул. Быстро проведя пальцами по глазам, он рвано вздохнул и снова разозлившись начал лупить несчастную стену.       — Я не понимаю ничего! Я просто не понимаю! — он повернулся в мою сторону, — Почему так происходит? Да что я им сделал вообще?!       — Килиан, тебе нужно успокоиться, — произнёс я.       Парень немного удивлённо посмотрел на меня.       — Тебе всё равно? Как ты можешь быть таким спокойным?!       Я, уже который раз, вздохнул.       — Килиан, то, что случилось, было вполне ожидаемым исходом. И я тебя об этом предупреждал…       — Нет! Ты не говорил мне ничего! То, что она сказала… Это ведь ложь? Ты ведь никого не убивал, так?       Покрасневшие глаза парня заблестели ещё сильнее. Где-то внутри него сгорала последняя искра надежды.       — Правда так хочешь знать? Ну, слушай, — я выдержал короткую паузу, — Моя магия способна сломать жизненный центр любого живого существа. И, знаешь, почему их Хранитель так меня боится?       — П-почему?       — Потому что из-за моей силы умирали десятки. В том числе и мои носители напрямую. Я их сам убивал, Килиан, я сто раз тебе говорил, что талисман проклят. Я и есть проклятие. Моё имя значит — проклятая судьба, злой рок, понимаешь? Ты всё ещё думаешь, что я шучу? Так вот, нет. Не шучу. Всё максимально серьёзно. То, что они говорили про уничтожение храма — брехня, я в тот момент был заперт этими же монахами в клетке. Я большую часть своей жизни там и провёл только из-за того, что родился не таким, каким нужно было. Неправильным. Таких как я больше нет, я самый последний тёмный квами из всех, понимаешь? Нас истребляют на протяжении всей истории человечества. И я не исключение. Я не знаю, чего ты хотел добиться своими играми в героя. То, что произошло, повторюсь, было ожидаемо и очевидно. Меня никогда не признают, а ты никогда не сможешь стать героем. То, что ты делал, просто ребячество. Так ты никому не поможешь и только себе ещё больше навредишь.       Килиан опустил взгляд.       — Но это же неправильно… Тебе правда всё равно? Это несправедливо! Ты ничего не сделал! Я уверен, у тебя были причины поступать плохо, но я уверен ещё и в том, что ты не контролируешь свою способность!       — Килиан…       — Я спас Леди Баг! Я спасал людей! Мы спасали! И они всё ещё думают, что ты злодей? Почему они не хотят слышать то, что я им говорю? Это неправильно!       — Килиан, послушай…       — Я их ненавижу! Они были моими кумирами! Я восхищался ими! Как я мог ими восхищаться, как? Если они правда такие… Такие злые! То они мне и вовсе не нужны! Это они злодеи, они!       Килиан всё распалялся. Лицо парня покраснело, он ходил взад-вперёд, не зная, куда выплеснуть ту бурю чувств, которая сейчас бушевала внутри. А я всё отчетливее понимал, что со мной что-то не так. Будто что-то потихоньку начинает съедать меня изнутри. Я поднял взгляд на Килиана. И вспомнил себя же. Воспоминания о самом первом дне в храме никак не хотели отпускать, и именно сейчас разум услужливо мне их подкидывал. Дыхание спёрло. Мне стало жарко внутри. Что-то резко закололо, перед глазами так и стояло лицо того старика, искажённое от злобы и презрения. Нет… Уже не одно лишь его лицо появлялось. Сотни лиц. Сотни презрительных взглядов, на грани сознания я слышал мерзкие шепотки. Мне ведь так, как Килиан, ещё никто не хотел помочь… А хочет ли он помочь? Он ведь играется, для него всё это геройство лишь игра. Комикс. Выдумка. Он ещё глупый ребёнок, возомнивший себя спасителем. Он ничего не знает о жизни. Он даже не может принять двуличие его «кумиров», всегда видя лишь их светлую сторону, он не задумывался о сути, скрытой в тени. Ведь люди могут ещё и бояться, завидовать, быть жадными, алчными, слишком мелочными и двуличными. Килиан этого не понимал, может, боялся понять.       — Килиан, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но послушай, пожалуйста…       — Ты ничего не понимаешь, тебе же всё равно! Ты даже не человек! — воскликнул парень.       И всё. Фраза, которую он бросил, пошатнула меня слишком сильно. Что-то внутри сломалось. Мне никогда до этого не было так противно и больно. Я только и мог, что молча смотреть на не унимающегося парня, не шевелясь и не издавая ни звука. Я прикоснулся к голове, прикрывая глаза. Стало слишком ярко от дневного света, воспоминания сыпались одно за другим. Запах курительных трав ударил в нос. Мне почудилось, что вокруг клубится дым, в котором мелькают бесконечные тени, изображающие монахов. Я видел то, что так тщательно старался забыть. Но тщетно. У меня не получалось прекратить этот поток. В голове гудело. Меня закачало из стороны в сторону. Что-то было не так. Что-то точно было не так, но я не мог думать. Я даже сосредоточиться не мог.       Тихий шелест нарушил ураган из звуков, слов, эмоций, вращающийся вокруг меня. В огромном тёмном пространстве замаячил странный свет. Я не мог понять, что это, я даже не осознавал, что это что-то появилось. Я просто замер, теперь уже уставившись на собственные лапы…       Да. Не человек. Я не человек, как я мог забыть. И так будет всегда. К чему эти ненужные воспоминания, которые я собираю по крупицам? Они ничего не дадут. Эмоции, которые я когда-то испытывал то, что я искренне любил… Где это всё? Там же, где моя нынешняя жизнь. В бездне. Как бы я старательно ни держался, ничего не получается. У меня просто нет никакого выхода, я бьюсь о стену непонимания. Я лишь заложник ситуации, от меня никогда ничего не зависит.       Твое существование — ошибка.       Возможно, это единственные правдивые слова, сказанные мне. Чего ради я стараюсь? Мне правда так жаль этого парня? Зачем помогаю ему, зачем я вообще что-то для него делал? Зачем? Если всё это может быть перечёркнуто в одночасье. Если я просто приложение, с которым даже считаться не надо. Бестолковый квами, от которого требуется только заряжать талисман.       Непонятное тело, большая голова, непредназначенные для ходьбы ноги, постоянно путающийся хохолок и хвост и… Никчёмные лапы, не позволяющие мне делать ничего. Коротко моргнув, я на секунду замер, потому что мозг совсем не соображал. Вместо лапы и трёх коротких отростков-пальцев, мне почудилось, что я вижу совсем нормальную руку. Я прикоснулся к лицу, натыкаясь не на странные по текстуре перья, а на тёплую, мягкую кожу. Что-то потекло по щеке, и только многим позже я сообразил, что это слёзы.       — Но как…? — прошептал я, глядя на нормальное человеческое тело.       Оно было размытым, словно замыленным. Я не понимал, что это такое и как оно может происходить, но мне не хотелось прекращать. Та мечта, которую я давно забыл и закинул на задворки разума неожиданно воплотилась?       — Здравствуй, я — Бражник, — раздался голос, показавшийся слишком громким.       — Что? Мне что, кажется…       — Вовсе нет. Я воплощу твою мечту, помогу сделать то, что пожелаешь. Всего лишь с одним условием.       Я ничего не понимал. Окончательно потеряв здравый смысл, я совсем не отдавал себе отчёт в том, что происходит. Я даже позабыл, откуда знаю имя назвавшегося, почему мне кажется, что всё это как-то неправильно, если он предлагает решение, которое никто и никогда не предлагал?       — Мне лишь нужно, чтобы ты помог достать талисманы. Я знаю, что ты способен на это, Фаттум…       Он знает моё имя? Знает, кто я? Просит меня о помощи?       — Маленький квами с большим сердцем. Ты всего лишь заложник недопонимания? Ты не делал ничего из того, в чём тебя обвинили? Ты всего лишь хочешь справедливости, верно? И я могу тебе её показать. Я помогу тебе сделать правильный выбор.       Но разве он может знать, какой выбор будет правильным? Как он может гарантировать мне исполнение мечты? Как он может так просто говорить о том, что я никогда и никому не говорил? Да и, кроме того… Мне не хочется справедливости, вовсе нет. Кажется, мне хочется, чтобы от меня отстали. Только и всего. Я не вижу смысла в мести, не вижу смысла что-то доказывать, потому что это и так изначально его лишено.       Я вновь посмотрел на руки. Нет, ради этого я готов пожертвовать всем…       — Фаттум!       Я покрутил головой. И снова кто-то меня зовёт. Снова кто-то произносит это мерзкое имя, клеймо, которым меня однажды наградили. Но почему именно сейчас, в этот самый момент мне хотелось бы откликнуться?       — Тебе всего лишь нужно решиться… — вкрадчиво произнёс голос Бражника.       — Фаттум, ответь, прошу! — вторил мне другой голос.       — Я…       — Чего ты хочешь? Я могу дать всё это. Любое воплощение, любой вид. То, что ты пожелаешь, осуществиться, нужно всего лишь…       — Заткнись, — вздохнул я, — Всё, прекрати. Это лишь иллюзия. Мне это не нужно. Это не правда, ты не выполнишь моё желание.       — Ты ошибаешься…       — Нет, я прав. Ты запутал мои мысли, играя на эмоциях.       Стоило мне лишь на мгновение потерять самообладание, как кто-то тут же этим поспешил воспользоваться.       — Фаттум…!       Да, я слышу. Я понял, я всё вспомнил. Всё в порядке. Да, всё в порядке.       — Прочь из моей головы, — шикнул я, хватая сгусток манящей светлой магии и буквально съедая бабочку.       Темнота рассеялась, меня слегка ослепило солнечным светом. Я поднял взгляд. Пара обеспокоенных карих глаз уставилась на меня, не скрывая испуга. Покрасневшее лицо и мокрые дорожки на щеках всё прекрасно проиллюстрировали.       — Ты что, плакал? — спросил я, удивляясь.       Килиан поспешно начал стирать последствия своей «слабости», а, затем, чуть заторможенно, схватил меня и притянул к себе. Довольно неловко получилось, потому что у нас большая разница в росте.       — Я так испугался! — Килиан всхлипнул, — Я думал, акума летит ко мне, попытался от неё отбиться, но когда она села на тебя, и ты замер… Я думал, что это конец…!       Я ничего не ответил. Кажется, это и не нужно было. Он правда за меня переживал?       — Очевидно, что она не повлияет на меня, — пробормотал я, — Это же светлая энергия…       Я закашлялся. Килиан, наконец, меня отпустил, удивлённо наблюдая и не зная, куда себя деть. Я открыл рот и что-то выплюнул. Белая бабочка спешно начала улетать.       — Так ты их просто ешь?       Я вздохнул и улыбнулся.       — Я извлекаю из неё светлую энергию и перевариваю её, превращая в тёмную. Сама бабочка, как видишь, цела. Думаю, она просто посредник в передаче магии.       — А почему ты её не… убил? — Килиан странным делом перешёл на шёпот.       Я неожиданно широко раскрыл глаза, глядя на мелкую точку, в которую превратилась улетающая бабочка. Почему не убил?       — Не знаю… — честно ответил я.       Разве она не должна была сама умереть? Это же очевидно, я ведь из неё энергию извлёк, но… Почему же она осталась жива?       — Ничего не понимаю, разве в квами тоже может вселяться акума? — снова заныл Килиан.       — Видимо, может…       Скорее всего это случилось, потому что у меня остались человеческие эмоции, как с той книгой. Я же смог научиться читать знаки, которые квами расшифровать никак не могут. Смутило лишь одно. Внутри акумы, словно совсем случайно, зацепилась какая-то странная энергетика. Я замечал такое и раньше, магия была будто с привкусом, однако получше разобрать это получилось только сейчас, при тесном контакте с Бражником. С его квами что-то не так? В любом случае, магия мотылька ощущалась странно, совсем не так, как чувствовалась магия Тикки, Плагга, да даже того же Вайзза.       — Я… прости, что вспылил, — расстроенно выдохнул Килиан, — И на тебя сорвался… Извини.       — Тебе не за что просить прощения, — я покачал головой.       — Я на самом деле не знал, что герои такие…       — Какие?       — Не такие, как по телеку… И не как в интернете, — поникшим голосом говорил парень, — Совсем не такие. И не справедливые, как все говорят. Оказывается, они ничем не лучше Бражника…       Да уж. По взгляду вижу, какое сильное смятение сейчас горит в душе Килиана.       — Послушай, хватит на них равняться, — ровно произнёс я, — У тебя своя голова на плечах. Они точно такие же дети, как ты, наивные и глупые. Вероятно, они просто неправильно поняли ситуацию, авторитет Мастера слишком велик. Леди Баг и толики правды не знает.       — Но у неё же должен быть… мозг? — выплюнул Килиан, — Подумать-то она может! Тоже мне, даже сражаться не может нормально! Я один справлялся с акумами, а они до этого столько раз всё только усугубляли! И без способностей ничего сделать не могут, да даже… Да даже победить меня не могут! Когда мы были вместе, это было так круто! Знаешь, я в этот момент ощущал себя просто нереально сильным! Словно я всё могу, словно я и сам магию вижу! Правда, эти твои тени такие страшные…       — Ты их видел? — насторожился я.       — Да. Хоть ты и не говорил о них, но я сразу понял, как только посмотрел. Знаешь, словно знания сами приходят. До этого я даже не знал, что они такие.       — А что ты видишь, когда трансформация… неполноценная? — попытался описать я.       — Вижу точки жизни.       — И что это значит?       — Короче, есть игра одна… Ну, забей, там есть такая способность, используешь — даже сквозь стены видишь красные точки, которые указывают на живых существ. Вот это и вижу, только точки белые.       Так Килиан всё же что-то да видит?       — То, что ты видишь, это жизненные центры. Они большие и ярко-белые…       — Ага, а ещё смотреть на них неприятно.       — Они очень… жгучие.       — У Леди Баг и Кота Нуара они другие. А у того старика вообще какая-то золотая. Но и вообще, бывает, что у некоторых людей точка не белая, а другая какая-то.       — Потому что у героев магии света, то есть жизни, намного больше из-за квами.       — То есть их квами состоят из этой энергии?       — Да, верно.       Глаза Килиана на секунду расширились. Было видно, что парень очень крепко о чём-то задумался, он неторопливо повернулся, словно по-новому глядя на меня.       — Слушай… А эти тени, это ведь, получается, что-то вроде магии, противоположной той белой, да?       — Да, они из того же места, где я появился.       — Получается, твоя магия, это эти же тени?       — Типа того.       Какая-то догадка парню на ум все же пришла, но он тут же отвлёкся на зазвонивший телефон.       — Да… Ага, я ушёл… Выиграли? Класс… Точнее, класс! — притворно порадовался Килиан.       Он вздохнул, сбрасывая звонок и тут же открывая ссылку, которую ему кто-то переслал. Килиан закатил глаза, видимо, уже не находя в себе силы для злости или хотя бы печали. Он даже как-то немного задорно повернул видео в мою сторону, тихо посмеиваясь.       — Кажется, её зовут что-то там Шамак? — попытался вспомнить я.       — Да, Надья Шамак, — буркнул Килиан, выключая видео с битвой на набережной, — Было бы удивительно, если бы она говорила обо мне что-то хорошее… Ну, честно говоря, уже как-то и все равно. Хуже-то точно не будет…       Килиан посмотрел на меня и засмеялся. Я тоже прыснул. Да уж, рейтинг Аксель Найта однозначно упал на самое дно, однако, на удивление, это было и не грустно вовсе.       — Наверное, уже домой пора, — парень посмотрел на серо-оранжевое небо.       — Да…       — А, знаешь… Может, заберемся туда вместе? — Килиан задорно указал на Эйфелеву башню.       Я посмотрел на парня, чьи глаза просто сочились энтузиазмом, поблескивая ещё и предвкушением. И улыбнулся в ответ, понимая, к чему он клонит.       

***

      Быстро и легко, проскальзывая по коротким теням, отбрасываемым металлическими балками, мы забирались всё выше и выше. Восторг одного подхватывался замиранием сердца другого, когда в очередной раз нас задевал шквал сильного осеннего ветра, на такой высоте становящийся одной из опасных преград. Сумерки дарили прохладу и своё немое покровительство, согласие на отдых в них же, отчего на душе становилось легко и спокойно. Мы чуть взволнованно преодолели смотровую точку, задорно посмеявшись над ничего не подозревающим мужчиной-смотрителем, курящим около перил. Последний рывок дался немного труднее, однако, собравшись с силами, мы резво оттолкнулись от крепления прожектора и стрелой полетели к самому пику башни, цепляясь за него и замирая. В этот момент наши эмоции были едины, как никогда.       От центра с Эйфелевой башней резко расходились двенадцать лучей-проспектов, охватывающих весь Париж. Шумные улицы остались там, внизу, здесь же неожиданно пришло умиротворение и небывалое чувство свободы, такое, какое ни одни из нас ещё не чувствовал. Завороженный взгляд светящихся глаз охватывал весь город до горизонта, вид отсюда действительно захватывал дух, заставляя сердце стучать быстрее, быстрее пульсировала и магия, работая, как слаженный механизм. Сила, струящаяся по телу, была загадочной, словно далёкой и близкой одновременно, но от этого она становилось лишь куда притягательнее. Этой силой хотелось наслаждаться.       Ледяной ветер откинул капюшон, мы поставили лицо под его порыв, чувствуя свежесть осени и прохладу вечера. Лёгкая дымка заволокла небо, мы почти приблизились к её границе. Отсюда было прекрасно видно белеющие звёздочки, создающие красоту созвездий. Вдалеке сияла недозрелая луна, завораживающая своим таинственным блеском. Она была прекрасна.       Сотни тысяч светлячков внизу создавали потоки машин. Отсюда всё выглядело мелочным и каким-то ненастоящим, словно всё было чем-то ненужным. Город сверкал, горел, шумел, но ничего из этого не привлекало так, как ночная свежесть и лёгкий ветер, гуляющий по коже, ничто так не манило, как тени, раскинувшиеся и завладевшие этим городом. Мы не чувствовали холода, не было и толики страха, нет. Быть здесь было так же естественно, как дышать.       Мы оттолкнулись, мир начал медленно переворачиваться. Тело было лёгким, горело от силы, мимо проносилось смазанное изображение сверкающей Эйфелевой башни, превращающееся в быстрый золотой поток. На мгновение мы закрыли глаза, отдаваясь полёту, безграничному чувству свободы и отдавая всю власть в руки тени. Это неописуемо.       Мы провалились под землю, никакого удара и вовсе не было. И уже через мгновение мы оказались на крыше знакомого дома.       Мы прикоснулись к груди, с замиранием сердца ощущая его же быстрое биение. Какие противоречивые, но и одинаковые чувства. Лица коснулась улыбка, скрытая под маской. Кажется, что вот теперь всё действительно на своём месте.       

***

      Выходные прошли относительно спокойно, но всё же присутствовало это лёгкое предвкушение, ведь именно сегодня, в понедельник, будет проходить та самая выставка. Честно говоря, не особо много я от неё и ожидаю, скорее, хотелось бы увидеть статую, да и всё. Однако, я обещал Килиану много чего, да и самому следовало бы собрать мысли в кучу. Всё-таки, информации за эту половину сентября накопилось очень уж много, следует хотя бы попытаться все упорядочить. Ах, да, не так уж долго я радовался. В плане, оказалось, что, всё же, вкус у напитков я ощущаю лишь у конкретных. Перепробовав кучу вариантов, пришёл к выводу, что дело в кофеине. Ярко ощущался именно сам вкус кофе, энергетиков и немного чая. Другие напитки, где кофеина было совсем уж мало или не было вовсе ничем порадовать не могли. Печально, конечно, но я готов мириться с этим, потому что то, что я вообще могу как и раньше наслаждаться давно позабытыми вкусами приводило меня в восторг. Ну, а как бонус — крошечное восполнение энергии. Наверное, чтобы зарядиться, нужно было выпить где-то около полутора-двух литров, не меньше, а столько я банально из-за размеров тела не осилю.       Школьная половина дня прошла совсем обычно, я бы сказал, скучно. Оценки Килиана держались на планке «чуть выше среднего», в школе он пресекал всё общение с Альей, а, следовательно, с её друзьями тоже, ограничиваясь лишь не особо доброжелательным, скорее, крайне сухим, «привет».       Триумфальная арка осталась позади, а вот прямо по курсу сверкала пирамида Лувра. Рекламные постеры о грядущем открытии выставки чередовались с розыскными фото Килиана. Впрочем, парню уже было как-то и вроде всё равно на это. В конце-концов, он понял, что что-то доказывать, да даже вмешиваться было бессмысленно, я ему это довольно долго пытался вбить в голову, благо, прогресс на лицо.       Килиан стукнул ногой по скейту, подхватывая его и подходя ко входу в выставочный зал.       — Желаете посетить экскурсию с опытным гидом? — предложил мужчина на кассе.       — Нет, спасибо… Я буду писать проект в школу, нужна тишина, — попытался оправдаться Килиан, натыкаясь на непонятливый взгляд кассира.       — Пожалуйста, — тот протянул билет.       Выставочный зал был потрясающе… ужасен. Я сразу понял, что попал в свой персональный ад. Всё было обставлено и украшено в манере того самого храма, экспонатов была тьма и больше, отчего в глазах рябило и хотелось сразу же куда-нибудь убежать.       — В чём дело? — обеспокоенно спросил Килиан, чувствуя резкую смену моего настроения.       С недавних пор у нас началась эта странная ерунда с взаимным обменом ощущениями. Если Килиан радовался — непременно это передавалось и мне, любые его сильные эмоции я теперь точно так же чувствовал, хотя, нет, проживал. Будто бы каждый из нас двоих подстраивался под эти эмоции, что лично меня не особо-то и радовало просто потому, что я не понимал ни природу подобного явления, ни вообще хоть чего-то близко на это похожего. Подсознательно я бы, может, мог бы предположить с чем это всё связано, но пока рано делать выводы.       — Неприятные воспоминания, — ответил я, ощущая неприятное покалывание в груди.       — Ты обещал мне экскурсию! — требовательно произнёс парень, подходя к стенду с вырезками из книг.       На сопроводительной табличке была указана сухая сводка с расшифровкой, однако я, который на зубок выучил все эти их закорючки, сразу нашел халтуру.       — Это, кажется, свод правил монахов… Ладно, давай начнём сначала, — я тыкнул в сторону большой карты почти у самого входа, — Это место моего появления на свет.       — Ты там родился?       — Что-то вроде того… — пробормотал я, подмечая необходимость поставить приставку «-пере».       — Это место, где жили такие, как тот старик?       — Да. Я не уверен, но этот храм назывался «Великий» или что-то вроде, названия я не слышал. Точного места я и не знал, но на карте оно прекрасно указано. Изначально, я воплотился в форме обычного духа, на подобии теней, которые ты видишь. Эти тени — существа извне, они слетаются в места, насыщенные негативным фоном, но делают они это раньше, чем событие происходит. Я был таким же, как они, только сильнее. Насколько я знаю, эти монахи выявляли аномалии, подобные мне, поэтому они сразу же пресекали попытки пролезть в трещины между реальностями. И им даже удалось лишить меня сил, но… — я хмыкнул, — Моё упрямство было посильнее. Во второй раз, когда они снова явились по мою душу, я разозлился и испугался, использовав магию впервые, видимо. Так я их и… убил, получается.       Я произносил это почти без эмоций, но из-за недавних изменений Килиан ощущал всё куда острее, как бы я ни пытался скрывать печаль за равнодушием.       — На самом деле, я не знал, что то, что я поглощаю — жизни. Я же даже и не знал, что такое жизнь, в том месте, где я был, ничего не было, совсем. Тогда меня и выдернули, насильно закрепляя за серьгой, куда я угодил. Украшение забрал глава храма, человек, носивший черепаший браслет…       Я долго и в подробностях, опуская лишь совсем уж ненужные моменты, рассказывал Килиану всё то, что так пытался забыть. Честно говоря, в этом рассказе было не так уж много смысла, но я действительно видел необходимость банально выговорится. Да, мне хотелось, чтобы у кого-то по отношению ко мне проявилось сочувствие, но неужели это плохо? Я и так довольно долго держался, ну а этот рассказ… Пусть будет напоминанием обо мне.       История была долгой. Местами, Килиан замирал от каких-то внутренних переживаний, изредка хмурясь и поджимая губы. Ему было интересно, но он явно не ожидал подобного. Вероятно, он не думал, что всё с моей судьбой было настолько плохо. Когда я рассказывал про первого владельца талисмана, Килиан испытывал отвращение и злость, затем, на моменте с истоией Лузиджа, скорбь. Удивительно, но с этой новоприобретённой эмпатичностью рассказ давался проще и показательнее, ведь парень почти вместе со мной это переживал заново.       — Так, выходит, его и убили.       — Это был вот этот старик? — Килиан указал на глиняный бюст ненавистного мне человека.       — Да. Знаешь, что смешно? Вайзз, квами черепахи, в последствие обвинил именно меня в его смерти. Мол, это я сделал…       — Как он мог! Это ведь не ты, а тот человек-культист! Ты всего лишь источник магии, но ты ведь не делал ничего! Это как обвинять… пистолет в выстреле, а не преступника! — вспылил Килиан.       — Ну, ничего с этим не поделать… На самом деле, этот старик был таким… противным… — я не скрывал своего презрения.       — Ого, а тут сказано, что согласно экспертизе, он погиб приблизительно в начале тринадцатого века… Фаттум, это сколько тебе, получается, лет?       — Не знаю, честно. Мне в клетку календарик не положили.       — А что дальше? Получается, твой друг, он…       — Да, погиб… Именно он мне про способности камней и рассказал. Да и вообще, много он мне чего рассказал, — вздохнул я, — Но, знаешь, квами ведь из магии состоят, поэтому, так как он передал мне часть своей магии, хочется верить, что Лузидж всё ещё жив, хоть и в другой форме. Ну, а дальше…       Самая, пожалуй, скучная часть. Но и быстрая, так как событий, пока я в пещере сидел, было не так и много. Зато в этот самый момент рассказа, когда мы только подобрались к разрушению входа и съедению серьги, выставочный зал резко расширился, открывая отличный обзор на статую.       Сразу, буквально не зайдя в зал, я ощутил то самое неприятное покалывание. Стало ясно одно, монстр всё ещё был жив и, судя по энергии теней, отголосок которой я ощущал, сил у него немерено. Радовало то, что, кажется, монстр никак не сможет освободиться. Моё проклятье работало исправно, сдерживая потоки магии. Убить оно её не могло, но и освободить эту штуку просто так не дало бы.       — Не думал, что она может быть живой… — протянул Килиан, с опаской рассматривая жабу.       — Ага, она была довольно страшной, но я был и рад её появлению…       Я замолчал, случайным образом засматриваясь на другую статую.       — Ты чего?       — Килиан, подойди туда, — я указал на постамент побольше.       Он был хорошо отгорожен, возвышался над Килианом примерно на голову, но важнее было даже не это. Огромная статуя медитирующего монаха, странным образом привлекала меня к себе. Спокойное лицо, черты совсем не похожи на тех, кого я видел в храме, скорее, куда более мягкие и плавные, размеренные. Человек, глубокий старик, сидел в позе лотоса, удерживая чёрное колесо со странными узорами. Сама статуя была слеплена просто потрясающе детально, даже удивительно, что она так сохранилась. Глаза старца, казалось, были закрыты, однако при детальном рассмотрении становилось ясно, что, всё же, они слегка приоткрывались.       Я вновь удивился, когда заметил, что на коленях этого монаха лежала совсем знакомая мне книга с вложенной между страницами кистью. Та самая? Удивило и то, что не было изображено ни намёка на талисманы, хотя на постаменте знающий человек легко найдёт символы нынешних героев.       — Написано… Ох, язык сломаешь… — напрягся Килиан.       — «В руках колесо Дхармы или Драмачакра, вероятно, одно из первых упоминаний этого символа. Колесо указывает на учения о пути к просветлению, освобождению от кармических перерождений в сансаре. Чёрный цвет изделия может отсылать как к смерти, так и к пробуждению, просветлению. Распущенные цветы лотоса указывают на приобретенное знание, непостижимое учение… Экспертиза сколов статуи и изучение найденных внутри ДНК указывает на год создания и, вероятно, приблизительное время сотворения храма — седьмой век, эпоха правления Сонгцэн Гампо». Такие дела.       Дальше была просто тонна текста про конкретно этот исторический период, но история меня мало волновала, а про саму статую ничего и не было написано. Кажется, я приблизительно смог вспомнить, где же её видел. Да прямо на входе в храм. Точно, она там и стояла, повернутая в сторону главных ворот и закрывая собой двери.       — Это что, основатель того храма? Но ты говорил, что там было очень много квами, да?       — Да, их было много, десятки шкатулок. Я не видел сам, но я слышал разговоры, да и в книге всё это описывалось…       Я всё никак не мог унять странное чувство, появляющееся при взгляде на статую. Мне казалось, что нужно что-то сделать.       — Килиан? — позвал я парня.       — Что?       — Можешь к ней прикоснуться? — попросил я.       — Прикоснуться? Ты серьезно? — шепнул Килиан.       — Да, прошу. Это важно.       — Зачем? И почему ты сам не можешь? Меня же на камеры снимет!       — Мне кажется, это должен сделать именно ты. Прошу, Килиан, — я посмотрел на борющегося со смятением, парня.       Тот какое-то время мялся, нерешительно смотря то на меня, то на статую. Однако, всё же чуть выдохнул, он недовольно перелез через ленту.       — Мне попадёт.       — Прости.       Килиан подошёл к постаменту и протянул руку. Как только его тень коснулась статуи, я ощутил, как моя магия чрезвычайно остро начинает реагировать на ту, что была заточена внутри. Послышался негромкий щелчок, а, затем, в моей голове произошёл яркий взрыв. На мгновение короткая вспышка ослепила. Я видел неясные образы, окружающие меня… Не меня. Нет. Я смотрел со странного ракурса и, кажется… Водил кисточкой по бумаге?