Как я тебя узнаю

Северус нарушил молчание первым: — Ты действительно стал очень… осмысленным для своего возраста. — Да забудь уже, наконец, про мой возраст. На войне каждый день шёл за десять. Это во-первых. Во-вторых, все что было после войны… эти полгода… жуткие полгода, надо сказать. Но все же давшие возможность подумать о многом. Переоценить. Ну и да, осмыслить, если угодно. — Я это понимаю. И правда очень сожалею, что тебе пришлось пройти через подобное. — Тут я не единственный. Кто-то проходил через подобное, кто-то через бесподобное. Пасту в тюбик уже не вернуть в любом случае. Все в порядке. По крайней мере теперь… Ты, кстати, обещал отвести меня в дом, — напомнил Гарри. — А ты сполна насладился террасой? Да есть, в общем, ничуть не менее увлекательные способы наслаждений. — Вполне. На сегодня, по крайней мере. — Тогда идём. Взявшись за руки (не известно, кто сделал это первым) они вернулись к двери и вошли в комнату. Пропустив Гарри вперёд, Северус остановился закрыть стеклянную дверь и шторы. Сложив в руках утративший надобность плед, Гарри повесил его на спинку кресла. — У тебя здесь чертовски уютно. — Тебе нравится? — Очень. — Рад, если так. — О-чень, — по слогам повторил Гарри, вплотную приблизившись. — Очень… — Тут Гарри коснулся губами выступающих ключиц Северуса. Поцелуй, один, другой. — Мне все очень нравится. Даже представить себе не можешь насколько. Ладони Гарри мягко, но уверенно легли Северусу на грудь и тут же ощутили под собой усиленное сердцебиение, хотя внешне Снейп оставался невозмутим. Это ненадолго. Ладони скользнули по груди, переместились к плечам, и оказавшись под халатом, двинулись вниз по жилистым рукам, увлекая струящуюся и оттого легко поддающуюся ткань за собой. В следующую секунду халат оказался лежащим на полу смятой неровной дугой. Поцелуй в ключицу, снова, снова. И выше — в шею. Северус вдруг дернулся и отпрянул, поспешно пряча руки за спиной. — Все в порядке? — насторожился Гарри. — Не совсем. — Вижу. Что случилось? Северус покачал головой. — Нет, прошу тебя, не молчи, только не молчи, не сейчас, объясняй мне все что происходит. Пожалуйста. Мне правда нужно знать. Мне нужно понимать, что я могу делать, что нет. — Ты все делаешь восхитительно. Дело не в тебе. — Тогда в чем? — Не спрашивай. — Северус… — Не спрашивай. Не жди от меня многого. — Ты уже дал мне куда больше, чем я мог ожидать. Все в порядке. Что я могу сделать для тебя сейчас? — Прости… — За что? Перестань. — Я же вижу, ты почти плачешь. — Не поэтому. Что я могу сделать для тебя сейчас? — Не уходи. — Я не собирался. Что ещё? — Ложись в кровать. Скоро приду. — Хорошо. Еще? — Больше ничего. Ложись, не уходи. Пожалуйста. И не спрашивай. — Я понял. — И не смотри. Дай мне выйти. Я скоро. Кивнув, Гарри отвернулся. Он почувствовал за своей спиной движение — Снейп поднял с пола халат и скрылся за дверью в ванной, закрывшись на замок. Гарри не сразу заметил эту дверь — она располагалась в дальнем углу, того же цвета, что и стена, сливалась. Оставшись один в комнате Гарри глубоко вздохнул. У него перед глазами все ещё стояло лицо Северуса в момент их разговора. Такое беззащитное лицо, такой пронзительный, переполненный болью взгляд. Блядь. Только бы Северус сказал правду. Только бы дело правда было в чем-то другом, не в этом долбанном халате — в защитном слое, с которым Гарри так вероломно решил распрощаться. Сев на край кровати он задумчиво смотрел на столик в изголовье. На вещи Северуса на нем, на круглый светильник. Внутренняя тревога усиливалась. — Люмос, — тихо сказал Гарри. Светильник зажегся бледным сине-зелёным сиянием. — Мордред… это же Земля… ты включаешь его перед сном и смотришь на него как на какую-то далекую планету? А на какой планете тогда находишься ты сам? В который раз Гарри вспомнил прочитанную в детстве магловскую сказку о Маленьком Принце. В последнее время он часто вспоминал ее, потому что там Принц умирает от укуса змеи. Вспоминал и думал, что Северус разделил его участь. Но нет. Его Маленький Принц-полукровка жив. И все у них будет в порядке. Они справятся. Северус же не выгнал его. И попросил не уходить. Северус в нем нуждался. Они справятся, справятся наверняка. Главное быть рядом, быть друг у друга. Гарри приглушил общий свет и лёг в постель, накрывшись одеялом, отвернулся к стенке, вдохнул запах… не известно что это за запах. Каких-то трав. Так пахнет Северус. И его одеяло. Гарри закрыл глаза и почувствовал что все-таки плачет. Горячие слёзы жгли веки, остывая бежали по лицу. Нужно сейчас же успокоиться. Нельзя, чтобы Северус видел. Это его добьёт. Нельзя, нельзя. «Дыши. Дыши. Вот. Молодец.» Щелкнул замок, дверь открылась, Северус вошёл в спальню, не проронив ни слова. Половицы глухо проскрипели от его шагов. Он дошёл до кровати и тихо лёг рядом. — Ты не спишь? — Нет, — ответил Гарри, но оборачиваться не спешил: глаза ещё не отошли от слез. — Можно я тебя обниму? — Некоторых людей наверное надо спрашивать. Но я не отношусь к их числу. Обнимай меня всегда, когда тебе вздумается. Мне приятно. Ты как, в порядке? — Наверное, — повернувшись, Снейп обнял Гарри со спины и уткнулся лицом в ему затылок. — Послушай, ты был прав… мне очень не легко далось решение придти к тебе сегодня на скалы. То есть… мне было мучительно видеть твоё состояние, я решил в какой-то момент, что ты должен знать правду. Только мне было страшно появляться перед тобой без оборотного. Очень страшно. Но потом я решил, что больше не хочу маскировок. Что мне их хватило на всю жизнь. И я решился. — Спасибо, — прошептал Гарри взяв Северуса за руку. — И за то, что ты об этом сейчас рассказываешь — тоже. — В итоге я не замаскировал метку. — Ах, вот оно что… Но ты ведь маскируешь шрам на шее? Рука Северуса дрогнула. — Тише, тише… — Гарри поднес его ладонь к своему лицу и тихонько коснулся губами пальцев — Не волнуйся так. Я просто спросил. — Я не каждый день его маскирую. Шрам. Когда позволяет одежда оставляю все как есть. Иногда маскирую, чтобы не привлекать ненужного внимания. А метку не маскирую никогда, потому что не ношу одежду с короткими рукавами. Вечером перед ужином я даже представить не мог что настолько перед тобой… обнажусь. Поэтому не убрал. Но когда ты дотронулся до шеи, я сразу вспомнил про руку. И мне вдруг стало страшно, так страшно, Гарри. Я вдруг ощутил себя прокаженным, абсолютным чудовищем рядом с тобой. То есть я переодически сегодня это испытывал. Но метка стала последней каплей… — Остановись. — Гарри попытался перевернуться, но Северус удержал его на месте. — Нет, пожалуйста. Давай пока так. — Мне слишком больно слышать все что ты сейчас говоришь. Это просто не справедливо. Ты пожертвовал всем чем мог на этой всратой войне, ты постоянно рисковал жизнью! Да, когда-то очень давно ты совершил ошибку, но кто из нас их не совершал? Ты уже сто раз все искупил с лихвой. Ты не виноват. На этот раз Северус не нашёлся с ответом. — Я бы так хотел, чтобы при мне тебе не приходила в голову мысль о необходимости в себе что-то прятать! — продолжил Гарри. — Может покажешь? Поймёшь, что мир надвое от этого не расколется и ничего не поменяется в моем отношении к тебе. — Ты не понимаешь о чем просишь. — Я действительно прошу. Я не настаиваю. Решение за тобой. Мне только хочется разрушить сейчас твой страх. Показать тебе всю его беспочвенность и никчемность. Северус, ты мне веришь?.. — Кажется. — Хорошо. Я действительно хочу помочь. Нам обоим. — Ладно, попробую. Только не поворачивайся, пока не скажу. Северус отнял руку и Гарри услышал два щелчка пальцами. — Можно? — Не знаю. Честно говоря, я не уверен до конца, что решусь. Подожди? — Конечно. Не возражаешь только, если я все же сяду? С закрытыми глазами. Обещаю, не буду подсматривать. — Хорошо. Гарри переместился на кровати, сел прислонившись спиной к стене и подобрал к груди колени. — Ещё решаешься? — Ещё да. — Ладно. Я не тороплю. — Откуда ты знал про шрам? — Спросишь тоже. Я конечно гриффиндорец, но не законченный идиот. Очевидно, такие рубцы не исчезают бесследно. Да и личный опыт, как ты понимаешь. — Да. — Да — понимаешь? Или да — можно открыть глаза?