Опиум

Настоящее

Тэхён

      Такси съехало на обочину и, мягко прошуршав шинами, притормозило, остановившись напротив массивных ворот трёхэтажного особняка. На территорию машину не пропустит охрана. Дальше нужно будет идти самому.       Я поймал себя на мысли, что отчаянно боюсь выходить из салона. Липким дёгтем по телу растекался страх от ожидания встречи с ним. Пальцы вцепились в ручку дорожной сумки так, что костяшки побелели.       Вдох. Выдох. Вдох. Всё пройдёт, как ты запланировал, Тэхён. Успокойся. У тебя на руках железные доказательства. Ты просто поговоришь с ним и уедешь.       Таксист уже стоял с чемоданом у задней двери, ожидая моего выхода. Я, решительно распахнув дверь, вышел из машины. Лёгкий порыв ветра нежно прикоснулся к лицу. В ответ с наслаждением подставился этой ласке, продолжая размеренно, успокаивающе дышать. Здесь, за городом, воздух совершенно другой: он весь соткан из лёгких ароматов цветов, травы и одуряюще пропитан озоном.       Идеальная картина открывалась взору: за кованой оградой на вершине холма виднелся большой дом с колоннами, к нему вела белая дорожка из известняка, которую обрамлял сиреневый цветущий вереск, струящийся мягкими волнами от малейшего ветерка. Точь-в-точь, как на винтажной открытке, за исключением одного… Всю округу сотрясали гулкие ритмы музыки с патио у бассейна. Вечеринка? Множество машин представительского класса, заполонивших всю парковку и просто оставленных вдоль дороги, однозначно подтверждали это и демонстрировали размах мероприятия. Я усмехнулся. Веселье точно не в честь моего приезда.       — Господин, вам помочь донести багаж? — таксист, подняв ручку чемодана вверх, выжидающе смотрел на меня.       — Спасибо. Дальше я сам.       Пристроив дорожную сумку на чемодан, направился к воротам, ощущая спиной жадный взгляд беты-таксиста. Как ни странно, за последний год уже привык ловить на себе похотливые, раздевающие взгляды, причём не только альф. На мне обычные классические коричневые брюки и бежевая шёлковая рубашка. Я не выглядел вульгарно, не казался роковым соблазнителем. Нет никаких браслетов, украшений и прочей мишуры, которой так любят себя обвешивать многие омеги. Только часы Cartier на тонком кожаном ремешке — подарок отца на окончание института. В моём образе идеальный крой и посадка решали всё! Задница в этих брюках выглядела настолько аппетитно, что готов поклясться, таксист до сих пор стоял и пялился вслед. А расстёгнутые верхние пуговицы рубашки заставляли забыть родной алфавит любого, чей взгляд падал в провоцирующий вырез. На это мной и был сделан расчёт.       Я подошёл к воротам и уже наклонился к дисплею видеофона, собираясь представиться, но не успел произнести и слова, как механизм пришёл в действие. Приветливо пиликнув, створки распахнулись передо мной. Подняв взгляд в камеру наблюдения, которая была наведена точно на меня, улыбнулся и махнул рукой, приветствуя охрану.       Интересно, я до сих пор вхожу в число людей, для которых двери поместья семейства Чон открыты днём и ночью, или о моём приезде охрана предупреждена?       Второе скорее из области фантастики. Это просто невозможно! Решение о приезде я принял прямо в аэропорту, не следил же он за мной. Тряхнув недоверчиво головой, я прогнал поселившееся подозрение. Меня изумляло только одно: как быстро охрана признала во мне Ким Тэхёна.       За этот год я изменился: как внутренне, так и внешне. От прежнего меня мало что осталось. Спасибо генам папы, фигурой я пошёл в него. Нужно было совсем немного попотеть в спортзале, чтобы привести себя в форму с почти идеальными пропорциями. Следующим шагом преображения стала полная смена гардероба. На смену толстовкам и футболкам пришли рубашки, а джинсы заменили классические брюки. Перестал одеваться в масс-маркете, теперь в моём шкафу только брендовые, только качественные вещи. Всё старое шмотьё мы с Юнги без сожаления сожгли на заднем дворе нашего дома. Завершающим аккордом стал визит в салон. Я тогда настаивал на кардинальной смене причёски, и мастер чуть не расплакался, когда услышал просьбу: «Стрижём! Максимально коротко!». Он упросил довериться ему. И я не пожалел.       — Ты охуительно выглядишь, детка! — смог выдавить из себя Юнги, когда спустя три часа забирал меня из салона. Я взглянул в огромную зеркальную витрину, поправляя причёску. Внезапный порыв ветра, нежно играя с прядями, внёс поправки в укладку стилиста. Мастер не только превратил меня в брюнета, он также не стал бороться с моими вьющимися от природы волосами, наоборот — подчеркнул их, структурировав муссом. Непривычно! Блондин Тэхён теперь был в прошлом. Этот оттенок волос цвета чёрного кофе идеально подчёркивал мою смуглую от природы кожу.       Интересно, услышу ли я похожие слова от НЕГО?       Лужайка около дома была заставлена шезлонгами и плетёными стульями. Гости лениво перемещались из дома во двор и обратно, наслаждаясь прохладой летнего вечера. Между ними ловко сновали официанты в белых кителях, виртуозно и незаметно пополняя пустые бокалы. Лица многих гостей были знакомы: они часто мелькали на страницах журналов и в выпусках новостей. Похоже, сегодня здесь собралась вся «золотая молодёжь» Сеула. Я пока не понимал по какому поводу, но в том, кто являлся организатором пафосной вечеринки, сомнений не было никаких. Чон Чонгук!       Явно, что круг его знакомств значительно расширился после нашего расставания. Неудивительно, ведь он всегда был в центре внимания, ещё с институтских времён. Он красивый, общительный, перспективный, был председателем студенческого общества «Ястребы» и ведущим форвардом команды по регби. Чон Чонгук — младший сын-альфа самого известного деве́лопера Сеула. Но все знали, что этот семейный бизнес — только ширма. Сфера влияния семьи Чон распространялась на южные провинции Кореи, именно его клан контролировал полицию, власть, суды, практически все денежные потоки. Без одобрительного кивка Чон Миндже даже птица в южных провинциях не решалась сесть на ветку.       Войдя в дом, оторопело замер каменным изваянием, изо всех сил пытаясь стереть с лица удивление. Мой мозг напрочь отказывался идентифицировать в открывшейся моему взгляду картине тот дом, который я помнил.       Организаторы превзошли себя, преобразив классическое помещение гостиной так, что сейчас оно больше напоминало танцпол закрытого элитного клуба. Шёлковые полотнища глубокого винного цвета за мягкими драпировками скрывали окна. Огромный зеркальный шар заменил люстру. Исчезли диваны и столы с консолями, им на смену по всему периметру были расставлены высокие фуршетные столы с закусками и трёхъярусными вазами с фруктами. И без того огромная гостиная казалась теперь ещё больше.       К чёрным потолочным балкам на массивных цепях были подвешены клетки с птицами. Клетки еле покачивались, а я с ужасом следил за их движениями. В углу гостиной располагался диджей, активно задающий ритм всему веселью. Брезгливо морщась, наблюдал, как в центре гостиной распутного вида омеги извивались на пилоне в танце, позволяя себя лапать толпе потных альф. Царила всеобщая вакханалия.       Чёрт. Я не рассчитывал на такое количество зрителей нашей встречи. Что ж, Тэхён, придётся тебе импровизировать на ходу.       Сухость стянула рот, дико захотелось пить. Оставив чемодан у входа, я направился на кухню, с трудом продираясь сквозь толпу. Огромный кухонный остров был превращён в барную стойку. Здесь не было обслуживающего персонала, каждый угощался как хотел, в том количестве и объемах, которые позволял его организм. Мраморная столешница была заставлена рюмками, стаканами, бутылками со всевозможным алкоголем. Вокруг огромного бочонка с виски было больше всего народу. Я обогнул это сборище по дуге. Спиртного не хотелось совсем, хотя расслабиться не помешало бы.       В центре стола стояли две огромные хрустальные крюшонницы. Одна была доверху наполнена презервативами, во второй плавал тающий лёд. Содержимое второй меня интересовало сейчас гораздо больше. Я, не скупясь, закинул кубики льда в стакан и наполнил его до краёв тоником. Освежающая жидкость скользнула по горлу, даря облегчение. Попытался абстрагироваться от раздражающих звуков музыки и толпы, но быстро вернулся в реальность и вздрогнул всем телом: он рядом. Я это почувствовал.        Терпкий, обволакивающий, пьянящий аромат полыни и абсента ударил в нос, выворачивая наизнанку лёгкие. Запах, от которого раньше мне сносило голову, теперь он вселял в меня страх. Аромат Чон Чонгука. Человека, которого боготворили все, кто знал. Человека, которого я ненавидел, боялся и… любил. Я чувствовал его, даже не оборачиваясь. Он здесь. Он совсем рядом. Моё сердце было готово вырваться из груди, я дышал так часто, что начали болеть рёбра.       Нет. Нет. Нет. Держись, Тэхён.       Тошнота волной прокатилась по желудку и одновременно с ней пришло тревожное, но приятное ожидание. Тошнота и головокружение. Страх и трепет.       Неужели я и то и другое чувствую одновременно?       — Ты вернулся.               Чон Чонгук даже не спрашивал. Он констатировал факт.       Не спеша обернулся и c преувеличенной осторожностью поставил стакан на столешницу. Медленно обошёл остров, ведя пальцем по холодной мраморной поверхности, и шагнул в полумрак гостиной. Навстречу своему страху, своей боли. Чонгук восседал в кожаном кресле у камина и явно ощущал себя хозяином положения, а я, стоя перед ним, боялся дышать.       За стеклом камина плясали языки пламени, подсвечивая его смуглую кожу. Сейчас он выглядел даже лучше, чем тот образ, что хранился в моих воспоминаниях. Total black. Чёрные брюки облепили накачанные бёдра, рукава чёрной рубашки закатаны, даже в полумраке видна татуировка на правой руке.       Хм… В его образе появилось что-то новое.       Серебристая штанга пронзила кончик его правой брови. Плюс к этому у него теперь появился пирсинг в губе. Интересно, а язык он тоже проколол? Сразу всплыло на подкорке, что пирсинг во рту может доставить удовольствие не только во время поцелуя. И я тут же пришёл в ужас от этой шальной мысли.       — Вернулся, но…       — Я знал, что это случится рано или поздно. Тебе не уйти от меня, — процедил Чонгук сквозь зубы.       — Не смей меня прерывать! — от взгляда не ускользнуло, как от моих слов взметнулась в изумлении его бровь. — Я приехал не к тебе… Точнее к тебе, но только для того, чтобы ты узнал правду. И поверь, мне есть, чем тебя удивить.       Разговоры вокруг постепенно стихли, все присутствующие замерли, разглядывая нас. Видимо им нечасто приходилось слышать, как Чонгуку таким уверенным, почти командным тоном отвечал омега. Предположу, что никогда не приходилось.       — Но сейчас я очень устал с дороги. Поэтому закругляйся с друзьями. Мне надо отдохнуть. Поговорим позже, — я старался говорить максимально спокойно, подавляя волнение, поднимающееся по горлу.       — Проводи! — прозвучал короткий приказ Чонгука.        Он кивнул кому-то у меня за спиной. В поле зрения попала фигура Намджуна, начальника его охраны. И буквально через минуту он уже стоял рядом со мной, держа в руках голубой чемодан, который максимально нелепо смотрелся в его огромных руках.       Чонгук не торопился меня отпускать. Лёгкая ухмылка играла на его губах, когда он поднялся с кресла и шагнул навстречу. Он молчал, не произносил ни слова, парализуя волчьим взглядом, с нарочитой небрежностью обошёл меня по кругу, рассматривая со всех сторон и принюхиваясь.       Он проверяет меня на наличие посторонних запахов?       Остановился напротив. Сначала жадно разглядывал моё лицо, потом его взгляд скользнул по шее, задержавшись в разрезе рубашки на груди, плавно спустился ниже — до носков туфель — и снова поднялся к лицу. Я пытался не дёргаться, но нервы начали медленно и верно сдавать.              Что он творит у всех на виду?! Какого хрена? Пора прекращать это шоу!       Кивнув Намджуну, приглашая того следовать за собой, направился к выходу. В тот же миг Чонгук сделал шаг навстречу, и мы столкнулись плечами. Волна мурашек прошила до самых пальцев ног. Сгустившаяся аура Чонгука давила, аромат абсента перебил полынь, этот аромат пьянил и просто сбивал с ног. В животе всё скрутилось в комок, я на мгновение забыл как дышать. В горло будто вцепилась когтистая лапа — я хотел сглотнуть, но не мог; хотел идти дальше, но не сделал и шагу. Мы замерли, едва касаясь друг друга плечами, впитывая это мимолётное, неслучайное прикосновение. Наши тела были в сантиметре друг от друга, а дыхание перемешалось. Я завороженно смотрел на эти проклятые губы.       — Чонгук, мясо на барбекю готово, а в джакузи на улице температура воды ровно такая, какую ты любишь, — протянул знакомый голос.       У Чонгука за спиной нарисовался его личный помощник Чимин. Мне забавно было наблюдать за столь быстрой сменой выражения его симпатичной мордашки. Сначала это был непонимающий взгляд, обводивший притихшую толпу вокруг нас. Потом стало заметно, как защёлкали шестерёнки в его голове, выуживая из памяти нужный файл, сопоставляя его с моей новой личностью. Когда он, наконец, осознал, что омега, стоящий вплотную к Чонгуку, это Ким Тэхён, то недоумение резко сменилось на… страх? Но, совладав с собой, он тут же нацепил презрение. Теперь он смотрел на меня, как на грязь под ногтями.       — Ты?! Да как ты посмел?..       — Испарись отсюда! — жёсткий командный голос Чонгука прервал речь Чимина.       Тот захлопнул рот, явно подавляя возмущение, булькающее в горле. Но перечить Чонгуку не решился, исчезнув из поля зрения.       — Поднимайся наверх. И жди меня, — Чонгук освободил проход и усмехнулся, прищуривая глаза.       Собрав последние силы в кулак, вышел из гостиной. Колени дрожали так сильно, что мне пришлось вцепиться в рукав Намджуна, чтобы не споткнуться у всех на виду. Толпа расступилась, освобождая проход, разглядывая меня, как некую диковинную зверушку. Их мнение волновало сейчас меньше всего. Перешагнув через парочку, которая лизалась и готова была заняться сексом прямо на лестнице, мы направились на второй этаж. Буквально на автомате повернул направо, где располагались гостевые комнаты, но уткнулся носом в каменную грудь Намджуна.       — Вам туда, — жестом указал он в противоположное крыло, на апартаменты Чонгука.       — Хочу в гостевую, — продолжал я упрямиться, пытаясь сдвинуть с дороги глыбу Намджуна. — Что с той комнатой, в которой я раньше жил?       — Простите, господин Ким, но у меня чёткие указания проводить вас в апартаменты Чон Чонгука.       Намджун указал мне на наушник, торчащий у него в ухе. Я обречённо вздохнул — упираться и спорить было бесполезно. Он достал из кармана ключ-карту и прислонил его к панели. После щелчка толкнул дверь, пропуская меня.       Я был здесь впервые — внутрь заходил на подкашивающихся ногах. Видел много красивых интерьеров, но этот точно бы занял первое место в рейтинге идеальных мужских апартаментов. Здесь каждый дюйм был пропитан лаконичной элегантностью и неброской роскошью. Чонгук занял всё левое крыло особняка, объединив второй и третий этаж, совмещая в одном пространстве спальню, кабинет и тренажёрный зал.       Сделав первые неуверенные шаги по мраморному покрытию, заметил, что на первом этаже не стало стен. Всё пространство было поделено на зоны цветом. Зона кабинета — графитовая, практически чёрная, единственные выделяющиеся цветные пятна в ней — это корешки книг на полках и серебристый MacBook на чёрном столе. Светло-серая зона спортзала плавно переходила в белую зону гостиной. Первое, что бросалось в глаза — это неимоверно высокие потолки и панорамные, в два этажа, окна. Чёрные и светло-серые тона интерьера успокаивали и обволакивали сознание лёгкой дымкой.       — Вы располагайтесь, осмотритесь, если будут вопросы — задавайте, — сказал Намджун, поставив мой чемодан рядом с огромным креслом, обтянутым белой кожей. — Может, поднять чемодан наверх?       Намджун указал головой в сторону второго этажа, где явно была расположена спальня. Я почувствовал, как покраснели мои щёки, но молча согласился, кивнув в ответ и проследовал за ним. Нерешительно замер у широкой лестницы, ступени которой были встроены в стену. Общий потолок для двух этажей, парящая в воздухе лестница — всё это дарило головокружительное ощущение бесконечности.       Поднявшись наверх, просто выпал в осадок. Воистину королевские размеры кровати пугали. Она занимала практически весь второй этаж! Одна стена была стеклянная и отделяла от спальни душевую комнату. Хромированные детали и белый мрамор с еле заметными серыми прожилками ванной комнаты поддерживали светлый, невесомый стиль всего помещения. Плашмя рухнул в изнеможении на кровать, зарывшись носом в подушку.       Снизу раздался щелчок закрываемой двери. Намджун ушёл, оставив меня одного. То, что он оставил на кровати ключ-карту от комнаты, вселяло в меня некую надежду, что Чонгук не собирался меня здесь запирать.       Веселье на первом этаже не утихало, казалось, что оно наоборот набирало обороты. Голова уже начала раскалываться, отдавая в виски тикающей болью, и из-за этого все посторонние резкие звуки бесили ещё больше. Чонгук не собирался прекращать вечеринку, и моя просьба, видимо, ровным счётом ничего для него не значила. Он будет специально тянуть, выматывая все силы, сдирая с меня всю показушную уверенность. Я закатил глаза. Ну что ж, если Чонгук сам не хочет принять решение о завершении вечеринки, значит нужно создать такую ситуацию, чтобы у него не было иного выхода.       Хм… Кажется есть одна идея! Но только нужно будет немного подготовиться.       Закинув чемодан на кровать, расстегнул молнию и замер, надеясь, что Юнги не выкинул в последний момент то, что мне сейчас понадобится для реализации моего плана. Вот оно! Выудив нужное, я решительно дернул на себе рубашку, так что пара пуговиц отлетела, жалобно звякнув по полу, и начал переодеваться.       Когда спустился из особняка в патио, солнце уже садилось, но холодно не было — скорее душно. Тёплый летний ветерок покачивал деревья. Вдалеке были слышны тихие раскаты грома и изредка тёмное небо озаряли вспышки молний. Практически все гости перебрались на улицу, расположившись вокруг бассейна и зоны для барбекю, огороженной от сада огромными валунами. Прямо на траве было разбросано множество цветных подушек. Взгляд сразу отыскал Чонгука, который сидел на одной из них, прислонившись к валуну. Между ног у него устроился какой-то омега, покоясь головой на его груди.       — Мальчики, а в баре найдётся шампанское для меня? — я замер на последних ступеньках лестницы, игриво облокотившись на кованые перила. — В комнате скучно. Решил присоединиться к вашей компании.       Я всё точно рассчитал. Если моё первое появление произвело эффект разорвавшейся гранаты, то сейчас на них сбросили атомную бомбу. На мне были белые микроскопические шорты, которые облепили задницу, демонстрируя всем и каждому, что белья под ними точно нет. Завершала образ белая, в крупную сетку, майка с огромным вырезом. Она сползла на одно плечо, полностью его обнажив. Её обычно надевал поверх футболки, но сейчас натянул на голое тело.       — Я вижу твои соски, — Чонгук буравил меня нечитаемым взглядом. Было заметно, как его зрачки расширились и дыхание стало более глубоким. Он обхватил омегу за шею и слегка поглаживал её, словно раздумывал: сжать её покрепче или продолжать выводить незамысловатые узоры? Омега зажмурил глаза от удовольствия, наслаждаясь свалившимся на него вниманием.       Понятно, что он видел мои соски. Их все видели. Так и было задумано: выглядеть эротично и провокационно. Я уже поймал несколько похотливых взглядов, сопровождающих моё дефиле до бассейна, но рассчитывал совсем на другое — что моё шокирующее появление выведет из себя Чонгука. Но тот продолжал сидеть неподвижно, выводя пальцами круги на шее прибалдевшего омеги.       Я не отрываясь наблюдал за его движениями. Они были мягкими, неторопливыми и при этом такими собственническими. Внизу живота моментально появилось давно забытое ощущение. Я хотел секса. Дикого и необузданного. Непроизвольно сжал бёдра, чувствуя как волнами желание поднималось от паха к горлу. Мой аромат начинал сгущаться, выдавая нахлынувшее возбуждение, и это почувствовали, похоже, многие вокруг.              Ко мне тут же метнулись несколько гостей, помогая расположиться в шезлонге, подкладывая мне под спину подушку, устанавливая рядом стол. Через несколько минут на нём появились фужеры, шампанское, тарелка с канапе и фруктами, и ко всему этому прилагалось несколько альф, которые засыпали вопросами, пытаясь завязать знакомство. Я рассеянно пытался отвечать на некоторые из них:       — Да, всё хорошо… Нет, здесь ненадолго… Шампанское? Только брют натюр…       Повернул голову, чтобы отсалютовать фужером Чонгуку. Он смотрел на меня. Жадно. Я замер. В груди словно сжалась пружина. Вся игривость из меня тут же испарилась, как пузырьки шампанского в бокале. Его взгляд был не таким как обычно: он выжигал, выкачивал весь воздух из моих лёгких. Чонгук не отрываясь смотрел на меня, но продолжал касаться и гладить шею омеги. И каждый раз, когда его пальцы проводили по чужому подбородку или щеке, я ощущал лёгкое покалывание на своей коже. Словно его руки блуждали по моей коже.              Я моргнул, прогоняя наваждение, поднялся с шезлонга и направился к бассейну. Настало время воплощения моего коварного плана. Встав на край бортика, повернулся к Чонгуку спиной, несмотря на то, что чертовски хотел видеть его лицо в этот момент. Медленно снял майку через голову и небрежно бросил себе в ноги. Разговоры резко прекратились, все вокруг вдруг оторвались от своих дел, чтобы посмотреть на меня — практически обнажённого. У меня задрожали руки.       Что я делаю?       Следующим шагом «гениального» плана было снять шорты и совершить обнажённым заплыв в бассейне.       Но я не могу… Нет! Ты сможешь!       Обхватил себя руками и медленно пробежался пальцами по плечам, поднимаясь к шее. Начинал плавно покачивать бёдрами в такт музыке. Настраивал себя, чтобы устроить стриптиз максимально эффектно, по всем канонам, скинув последний элемент гардероба на финальных аккордах песни. Внезапно на голые плечи упали первые капли дождя. Я остановился и поднял голову вверх, подставляя лицо прохладным, редким каплям. Буквально через минуту дождь усилился, многие с визгом бросились с патио в дом, спасаясь от непогоды. Мне же совершенно не хотелось уходить. В меня словно бес вселился, которого не могла остановить даже взбунтовавшаяся стихия. Я был твёрдо намерен довести задуманное до конца.       — Кто со мной купаться в дождь? — уже приготовился ласточкой нырнуть в бассейн, прямо в чём был, в шортах, как вдруг внезапно оборвалась музыка и погас свет. Всё вокруг погрузилось в вязкую темноту. Гости обиженно зашумели, пытаясь понять в чём дело.       Я вздрогнул, когда в темноте на плечи лёг плед, укутывая меня с головы до ног.       — Иди в комнату, чёртов Ким Тэхён, представление окончено! — злой шёпот обжёг мне ухо.       И уже громче, для всех, Чонгук, громко объявил:       — Друзья, такого накала страстей не выдержали даже пробки в нашем доме. К тому же, на небесах явно решили, что кое-кому точно не мешает остыть.       Я фыркнул насмешливо, но он продолжал говорить тем же бодрым голосом:              — Прошу извинить, но вечеринка окончена. Кто выпил и без водителей, вызывайте такси. Утром заберёте ваши тачки.       Гости, недовольно ворча, неохотно начали покидать дом. Я же, кутаясь в плед, поднимался на второй этаж, стараясь по дороге в темноте не наступить на кого-нибудь, злясь и чертыхаясь на себя… и на Чонгука. Он в который раз продемонстрировал, что все мои провокации потерпят фиаско. Всё будет идти по его правилам, подчиняться его воле.       Что я творю? Это была плохая идея — вернуться. Не зря меня Юнги отговаривал. Наплевать на мой план, нужно срочно уезжать отсюда! Я не могу находиться рядом с ним. Я сорвусь!       Когда оказался внутри апартаментов Чонгука, чёткий план дальнейших действий был уже готов. Оставить Чонгуку флэшку и распечатанные фотографии без всяких пояснений. Он мальчик умный, сможет сложить два и два и без моей подсказки. В том, что после полученных от меня доказательств его ищейки быстро раскопают всю правду, я не сомневался. Наплевать на те извинения, которые так хотел от него услышать! Сейчас нужно воспользоваться моментом, что в особняке ещё нет электричества, и смотаться отсюда подальше.       Включив телефон на подсветку, я быстро переоделся. Лёгкий кашемировый пуловер быстро согрел, уняв дрожь, которая колотила моё тело с тех пор, как поднялся наверх. Наспех покидав в чемодан те немногие вещи, что успел достать, я захлопнул его и, выдохнув облегчённо, вжикнул молнией. Такси вызывать — слишком долго, да и припаркованная у входа в особняк машина быстро привлечёт внимание. А испариться я хотел незаметно, предчувствуя надвигающиеся разборки.       Моя машина! Моя ласточка!       Надежды, что она до сих пор стоит в гараже, было мало. Но что-то мне подсказывало, что Чонгук не избавился от безумно дорогого раритетного подарка, который он сделал, когда мы были вместе. Мысленно прикинул, что, скорее всего, порядки в доме не изменились за время моего отсутствия, и запасной комплект ключей должен быть в гараже, в ящике у щитка.       В доме по-прежнему было темно и тихо. Хоть гости и разошлись, обслуживающий персонал не торопился исправлять электричество. Стараясь не громыхать чемоданом, на цыпочках спустился по лестнице в холл, подсвечивая себе путь отступления телефоном. Миновав кухню, направился к запасному выходу, чтобы попасть в гараж. Глаза уже привыкли к темноте. На своём месте, в углу огромного подземного гаража, я увидел зачехлённую «ласточку».       Слава небесам!       Скинув брезентовый чехол на пол, дрожащей рукой провёл по капоту красного понтиака.       Ты целый год дожидалась меня. Никогда не подводила меня, давай, не подведи и сейчас.       Я сел за руль. Вставил ключ зажигания. Мотор приветственно заурчал. Проверил приборную панель: всё в порядке, бензина немного, но до вокзала я дотяну. Должно хватить. Не включая фар, чтобы не привлекать внимание к своему отъезду, стал медленно выруливать из гаража. На улице стояла кромешная тьма, а дождь лил как из ведра. Раскат грома эхом разнёсся по ночному небу. Внезапно вспышка молнии осветила улицу, и мне пришлось резко ударить по тормозам— на выезде стоял Чонгук!       Я выскочил как ошпаренный из машины, даже дверь за собой не закрыл:       — Придурок! Я мог сбить тебя! — заорал, стараясь дышать глубже, чтобы унять дрожь, появившуюся в руках.       — Ты правда рассчитывал молча исчезнуть? — в его голосе было столько злости, что моё сердце непроизвольно сжалось.       Мы стояли в паре метров друг от друга. Чонгук пристально смотрел мне в глаза. Дождь не прекращался, и вода стекала по его лицу.       — Знаешь что, — усмехнулся он, — я всегда знал, что ты ко мне вернёшься. Неважно, какой повод и какую причину ты для себя придумаешь. Ты принадлежишь мне, и это, блядь, даже не обсуждается. Я дал тебе год подышать воздухом без меня, но не отпустил!       Что же он делал со мной? Каждая моя клеточка помнила и чувствовала энергетику опасности и жестокости, которая исходила от Чонгука. Но при этом чувствовал, как между нами снова вспыхивали искры, меня словно магнитом тянуло к нему. Было невозможно находиться рядом с ним. Это было выше моих сил! Моё тело дрожало, чувствуя, что мы с Чонгуком оба в любую секунду готовы сорваться.        — А ты совсем не изменился, Чонгук, — спокойно ответил я, точнее очень старался оставаться спокойным. — А как же твое обещание «Не приближусь к тебе, Тэхён, ни-ког-да!»?       Слова годичной давности, словно хлёсткая пощёчина, ударили по Чонгуку. Он дёрнулся, но продолжал стоять в опасной близости от меня. Я почувствовал, как сердце пропустило удар, когда тяжёлый взгляд Чонгука скользнул по моей фигуре. Тонкая ткань брюк и свитера, естественно, промокла насквозь под проливным дождём, облепляя тело. Я стоял перед ним, словно обнажённый, а тело предательски отозвалось, как только властный, раздевающий взгляд замер на моём паху. Боже… Я хотел его. Прямо сейчас. Мой разум сопротивлялся, но тело кричало лишь одно: хочу! Мне пришлось сжать кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Боль моментально вернула в сознание.       — Так вот, Чонгук, сдержи своё слово. Не приближайся ко мне! Ты обещал мне!       — Обещал, но ты сделал всё, чтобы я передумал! Зачем ты приехал? — Чонгук повёл носом, вдыхая мой аромат жасмина, тяжесть которого практически подавила мягкие ноты ванили, выдавая моё возбуждение. Всё моё естество упорно противоречило произносимым словам.       — В спальне я оставил флешку и фотографии: это доказательства того, что все обвинения, выдвинутые твоей компанией против меня — фальсификация. Может, это глупо и ради этого не нужно было приезжать, достаточно было отправить всё это по электронке. Но мне важно было увидеть твои глаза, когда ты всё узнаешь.       — Зачем? — его голос спустился на шёпот.       — Ты так легко поверил в ложь, которую мастерски слепили и вложили тебе в руки, что тут же забыл те слова, которые я тебе говорил. Я честно пытался тебя забыть, как обещал. Но это невозможно было сделать, пока я помнил твои глаза, в которых застыли только ненависть и презрение. А мне хочется помнить их другими.       Воздух между нами звенел от напряжения. В голове начали бешено прокручиваться воспоминания, как в ту, последнюю нашу ночь, Чонгук, зажав мои волосы в кулак, сливался со мной в единое живое существо. Погружал меня в ад, где наслаждение граничило с болью. Мы вместе ныряли с головой в омут похоти и страсти, где не существовало слово «нет», были только тысячи слов «да». Слова, которые он теперь никогда не услышит от меня.       Глаза жгло из-за непролитых слёз. С трудом повернулся к нему спиной и направился к машине.       — Я помню! — надорванным голосом крикнул Чонгук в спину. — Ты моя орбита, я всё равно буду вращаться вокруг тебя, чёрт возьми!       От этих слов меня словно парализовало, я замер, не в силах ступить и шагу. Мир вокруг расплывался.       — Тэхён, не бойся. Я возник перед твоей машиной не для того, чтобы причинить тебе боль…       Я уже не понимал: это капли дождя или слёзы текут по моему лицу. Как бы мне хотелось, чтобы не было той тоненькой нити, что связывала нас, которая вечно тянула меня к нему! Я мог делать вид, что между нами нет никакой связи, но это было бы ложью.       Вздрогнув лишь на мгновение, не оборачиваясь, продолжил идти к машине. Едва открыл дверцу, как меня дёрнули назад и захлопнули её прямо перед носом.              Чёрт!       Сердце колотилось как бешеное. Не дав повернуться, Чонгук с силой припечатал меня к машине своим телом, прижал грудью к дверце, блокируя движения. Я хотел что-то возразить ему, но лишь жалобно всхлипнул, чувствуя, как его тело прильнуло к моему.       Чонгук — мой опиум, моя единственная зависимость, с которой я не могу и… не хочу бороться.       — Я только хочу напомнить, что это ты приехал ко мне, — хрипло шептал он на ухо, — это ты разгуливал практически обнажённым.       Чонгук стремительно провёл языком по моей шее, абсолютно по-блядски и развязно слизывая капли дождя с неё.       — Скажи мне, что сейчас тебе противно, когда я тебя ласкаю, целую… когда я прикасаюсь к тебе… — потребовал он, чуть касаясь губами моего уха и обжигая его дыханием. — Скажи это, Тэхён, и я отпущу тебя.        Он еще сильнее прижал меня к дверце. Его рука заскользила по моему бедру. А колено, протиснувшись между моих ног, заставило расставить их шире. Он опьянял своей властью и решительностью. Чонгук нагнулся и с жаром начал целовать в шею. Моё тело словно пронзило током, по коже пробежали мурашки. Упираясь руками в дверь, я сильнее прижался к нему, и истома, разлившаяся по телу, заставила меня простонать. Один мощный толчок его бёдрами, и он действительно, напомнил мне всё. Я почувствовал силу его возбуждения и уже был не в силах скрывать ответную реакцию.       — Ты действительно это хочешь услышать? — я повернул голову в его сторону. Слова давались мне с трудом.       Чонгук накрыл ладонями мои руки, сжав их, его тело прильнуло к моему. Он толкнулся бёдрами вперёд и впился в шею алчным поцелуем. Его каменный член упирался мне точно между ягодиц.       — Катись ты к чёрту со своими признаниями! Я хочу тебя, Тэхён! Я хочу услышать, что ты умирал без меня, так же как я без тебя, — прорычал он мне в ухо.       Одуряюще пахло дождём, абсентом, жасмином и… моим разбитым сердцем.