Опиум

Три года назад

Чонгук

      — Чонгук, я понять не могу, ты сохранился что ли? Смерти совсем не боишься?! — телефон надрывно орал голосом моего старшего брата так громко, что я отодвинул его подальше от уха. — Мы с отцом уже выезжаем, а ты еще дрыхнешь?!       Последняя фраза заменила и завтрак, и душ, и утреннюю пробежку. Я кубарем скатился с кровати. На все утренние процедуры было буквально пару минут: почистить зубы, плеснуть пару раз в лицо холодной водой, закапать капли в глаза, чтобы снять красноту, намочить волосы и закрепить эффект гелем. Прыгая на одной ноге, пытаясь при этом попасть в джинсы, я вывалился из ванной. Вовремя спохватился, стянул и зашвырнул их в кресло.       Я идиот, на встречу с отцом и в джинсах! Где этот чёртов костюм?       Я бросился в гардеробную. Вся штанга, на которой висели костюмы, была абсолютно пуста.              Серьёзно? Твою мать! Я же сам пару дней назад велел сдать все костюмы в химчистку!       — Намджу-у-ун! — взвыл я, но не успел проорать последний слог имени, как в дверях гардеробной уже стоял тот, кого я звал.       Намджун держал на вытянутой руке запакованный в чехол костюм. Вот, что мне в нём нравится, так это то, что на него всегда можно положиться. Спокойный, уверенный, надёжный. Он был старше всего на шесть лет, но иногда я думал, что между нами разница лет двадцать, не меньше.       Отец Намджуна нелепо погиб при очередной разборке кланов Чон и Миуры. Его уличная лавка, торгующая овощами, оказалась на линии огня корейской и японской группировок. Видимо тогда моему отцу еще не были чужды такие человеческие качества, как сострадание и чувство вины, поэтому он взял под своё покровительство осиротевшую семью. Выплатил компенсацию, оплатил Намджуну обучение, а когда тот закончил институт, поставил на должность моего личного охранника.       Очень быстро и как-то незаметно он стал не только моим телохранителем, но и личным помощником, водителем, тренером — на нём держался весь дом и, в принципе, вся моя жизнь. Намджун вместо отца ходил в деканат получать выговор за мои выходки или передавать чек с ежемесячным благотворительным платежом от семейного фонда. Он, а не брат, сидел на трибунах во время матча и был ярым моим фанатом. И вот сейчас Намджун спас мою задницу от очередного прокола.       — Только доставили из химчистки. Хорошо, что вчера позвонил секретарь твоего отца обговорить детали. Ты бы хоть предупредил заранее про сегодняшнюю встречу. — мягко начал он отчитывать.       — А должен был? — ответь так я человеку, который был старше меня при отце, сразу бы заслужил пощёчину. Но отца рядом нет, а я у себя дома. И здесь хозяин — я. И все об этом должны помнить неукоснительно!       — Прости, — Намджун пытался сгладить мою утреннюю язвительность.       — Не прости, а простите. И будь впредь более внимательным к моему графику — будить меня должен ты, а не истошный вопль брата по телефону. Если бы не Хосок, я бы встречал отца в трусах и с омегой в постели. Чё-ёрт! — мои глаза округлились, когда до меня дошло, что снятая на ночь шлюшка, наверное, так до сих пор и валяется в моей постели. — Намджун, там… этот…       Я даже не старался запомнить имя омеги — слишком много ярких, красивых и дорогих сучек прошло через мою постель, в которой они оказывались ровно на одну ночь. Омеги из элитного агентства попадали в мой дом только по специальному приглашению и после тщательной проверки Намджуном. Им за молчание платили щедро. Это гарантировало, что в прессу никогда не попадут кадры наших вечеринок и описания моих сексуальных предпочтений. Имя младшего сына семейства Чон должно оставаться кристально чистым.       — Он уже ушел, не переживайте, а в спальне убирают.       На лице Намджуна даже мускул не дрогнул, не было ни одной попытки улыбнуться, пока он наблюдал за моими жалкими попытками завязать виндзорский узел на галстуке.       — Галстук сегодня будет лишним, — бесстрастно заметил он.       Я с облегчением стянул полосатую удавку с шеи и убрал в органайзер.       — Я уточнил у Хюн Шика: место, куда мы направляемся, не предусматривает строгого дресс-кода.       — Что на этот раз придумал мой отец? Куда повезёт демонстрировать меня?       Наше общение с отцом с момента поступления в университет свелось к минимуму. Раз в месяц я обязан был его сопровождать на каких-либо светских мероприятиях, иногда к нам присоединялся Хосок. И мы с успехом на камеры демонстрировали счастливую, дружную семью. День счастливой семьи Чон. Отец показывал нас с братом, как породистых щенков на выставке. Но только один из нас должен был стать чемпионом. Только один из нас станет официальным наследником и займёт место президента компании.       Но прежде, чем занять это место, каждому из нас необходимо было пройти обучение семейному бизнесу в одном из филиалов. Хосок уже проходит такую стажировку в Attik, специализируясь на диджитал. Меня для стажировки ждало место в нашем филиале в Нью-Йорке. Только после этого отец доверит реальную работу и определит, кто из нас займёт пост президента в международной корпорации «KMB Group», одной из самых успешных ветвей семейного бизнеса. А пока, как говорил Чон Миндже, нам с братом необходимо обрасти хорошими связями, знакомствами и выработать навыки общения в мире бизнес-акул.       Я подыхал от скуки на выставках и засыпал на театральных премьерах. У меня скулы сводило от прилепленной улыбки на лице, которую приходилось излучать на открытии очередного грандиозного объекта отца. Скучные разговоры, завистливые взгляды и потные рукопожатия — обязательные составляющие мероприятий, на которые я ходил с семьёй. Единственное, что мне нравилось во всей этой канители — спиртное, которое подавали на фуршетах. А после вчерашней вечеринки я на него очень рассчитывал.       — Ты не ответил. Куда едем?       — В клуб «Оскал дьявола», — Намджун ловко закрепил запонки в манжетах рубашки, оценивающе осмотрел меня с головы до ног и протянул пиджак. Смахнул несуществующую пылинку с плеча и одобрительно кивнул, оставшись довольным полученным результатом.       — Никогда не слышал о таком. Что там?       — Казино и нелегальные бои.       Я присвистнул от удивления. Пару раз с друзьями мы были на нелегальных боях: выброс адреналина был нереальный! Ни с каким матчем по боксу, тем более транслируемым по телевизору, в сравнение не шло. В последний раз мы к тому же нехилые бабки срубили. Сокджину тогда дали хороший прогноз на одного новичка. Мы рискнули и поставили на него. Парня, правда, увезли со сломанной рукой, но бой он выиграл.       — А ты ничего не путаешь? Я с трудом представляю отца в подобном месте, — вспоминая подвальное помещение, в котором мы были: толпа орущих людей, смолящих дешёвые сигареты и обливающихся пивом в случае выигрыша.       — Машина прибыла, — Намджун поправил наушник в ухе, проигнорировав вопрос. — Нужно спускаться.       Он всегда был немногословным, но сегодня в его ответах чувствовалось особое напряжение. Складывалось такое ощущение, будто он мне не договаривает что-то важное. В душе шевелилось мутное предчувствие.       — Чонгук, спускайся!       — Две минуты, Хосок! — рявкнул я на требовательный зов снизу.       Я сложил руки на груди и встал напротив Намджуна. Он поправлял кобуру, застёгивал и снова расстёгивал верхнюю пуговицу рубашки. И при всём при этом старательно избегал моего взгляда.       — Есть что-то, что я должен знать о сегодняшнем мероприятии? — сухо осведомился я.       — Сегодня ваш отец примет важное решение. Не ошибитесь в своих поступках, господин. Большего я не могу сказать.       — Понял, — коротко бросил я, направляясь к выходу. Хотя нихрена мне было не понятно!       Медленно спускаясь по ступеням, я посмотрел в окна, выходящие на дорогу перед особняком. Отцовский мерседес и сопровождение из трёх черных бронированных внедорожников вереницей выстроились на обочине. Намджун распахнул для меня входную дверь особняка, пропуская вперёд. Я нацепил солнцезащитные очки, скрывая за ними тревогу, и шагнул навстречу тёплому майскому дню.       По дороге вначале были только дежурные вопросы про здоровье, учёбу, защиту диплома, которая предстояла мне через пару недель. Наставления отца больше походили на выступление ректора перед студентами. Тоскливую ситуацию спасал Хосок, отпуская шуточные комментарии мне на ухо, чтобы отец не слышал.       — Что в наших планах на сегодня? — нейтральным голосом поинтересовался я, замечая, что кортеж уже выехал за город. — Очередная стройка?       — Гуки, побольше уважения к проектам, — тень недовольства пробежала по лицу отца, — «очередные стройки», как ты их называешь, позволяют тебе гулять до четырёх утра в «Сохо», угощая компанию из двенадцати человек.       Я только ухмыльнулся в ответ. Оперативно работают его люди, уже доложили о нашей вчерашней попойке.       — Сегодня открытие сезона боёв в клубе «Оскал дьявола», — на слова отца я постарался изобразить удивление, словно слышал о таком месте впервые. Он продолжал: — на открытие каждая семья выставляет лучших своих бойцов, делаются самые высокие ставки.       Я поймал прищуренный взгляд отца в зеркале заднего вида. Понимал, что он многое не договаривает.       — Ведь дело не только в деньгах? — уточнил Хосок.       — Нет. Наследник, претендующий на место главы клана, должен это доказать в бою. Только после победы он может занять место. Сегодня просто отдыхайте, делайте ставки и изучайте противников. Однажды вам предстоит встретиться на этой арене.       Мы с Хосоком переглянулись. Значит вскоре нам предстоит схлестнуться друг против друга в кровавом бою? Мы поняли — в очередной раз нас столкнут лбами, проверяя, какой из сыновей достоин занять место главы клана. Родной сын — Чон Хосок или я — сын от любовника.       Даже несмотря на то, что отец официально признал меня своим сыном и дал свою фамилию, для многих я до сих пор оставался полукровкой. Когда мне исполнилось восемь лет, меня взяли в семью отца, забрав у папы. Я до сих пор не мог его простить за то, что он отдал своего ребёнка — ведь знал, как будут относиться ко мне в чужой семье. Он не мог не знать, что ожидало сына любовника под опекой официального супруга отца. Что ожидало ублюдка, которого Чон Миндже признал только потому, что любил трахаться с моим папой?       «Запомни, для всех ты навсегда останешься сыном шлюхи», — вдалбливал мне в голову Аран, папа Хосока и мой отчим. Но мой папа никогда не был шлюхой! Я знал, что у него просто не было выбора, не было ни малейшего шанса противостоять Чон Миндже. Он не мог пойти наперекор его животному желанию, его воле и власти. Иногда отец брал папу силой. Не при мне, но я слышал его плач и крики, затыкаемые рукой Миндже. Судорожные рыдания, от которых я ощущал себя бессильным, которые разрывали мне сердце.       Однажды отец появился у нас дома и, наверное, впервые обратил на меня внимание. Он сухо сказал:       — Собирайся.       Припечатал взглядом папу, не дав ему даже дёрнуться в мою сторону. Это был последний раз, когда мы виделись.       Многие в доме отца меня ненавидели и презирали, не скупились на оскорбления, не забывая при случае ткнуть носом в происхождение. Со всех сторон твердили, что мой папа продажный и развратный, что он просто околдовал отца своим дьявольским ароматом, заставив признать меня сыном.       Не сразу, но ближний круг отца был вынужден начать считаться с тем, что отец признал во мне наследника. И это произошло в четырнадцать лет, когда во мне проснулся и сформировался альфа, когда я впервые смог ответить на грубость Арана.       В тот день я приехал поздно с тренировки по боксу. Отец вовсю меня нагружал занятиями по боевым искусствам, стрельбе, этикету, дополнительными уроками с репетиторами. Так он восстанавливал пробелы в моём воспитании. Из-за сумасшедших нагрузок я приползал без сил уже в ночи.       На дрожащих от усталости ногах проскользнул на кухню, надеясь, что там меня дожидается ужин. Но стол был пуст. Зато на кухне был Аран. Он достал из холодильника тарелку с оставленной едой и, не глядя, швырнул её на столешницу. Так что половина еды упала на пол, а другая её часть рассыпалась по столу.       — Ешь и убирайся к себе в комнату!       И тут словно пелена застелила мои глаза. Ярость хлынула по венам. Внутри рвал и метался дикий зверь, с которым я ничего не мог поделать. Аран почувствовал мощь моего альфы, который с лёгкостью подавил его омежью сущность, и испуганно попятился. Это стало его роковой ошибкой. Я сорвался с места, намотал его волосы на кулак и, уронив того на колени, начал возить лицом по рассыпанной еде. Он попытался вырваться, но я, заломив ему руку в болевом приёме, приподнял за волосы, как нашкодившего котёнка и прошипел яростно в ухо:       — Ты сейчас молча сожрёшь всё, что валяется на полу, а потом приготовишь мне новый ужин и принесёшь в комнату. Понял?! — утвердительный кивок был мне ответом. — Приступай!       Пока Аран, давясь слезами, подбирал с пола куски мяса, я достал телефон и снял эти шедевральные кадры.       — Ужин должен быть у меня в комнате через пятнадцать минут, — я вышел из кухни и не стал досматривать, как он, подавляя рвотные позывы, давился едой.       Буквально через пару минут альфа внутри меня успокоился, а я… испугался. Не понимал, что со мной произошло, как управлять этим зверем, который проснулся внутри меня. И принял самое странное решение — идти и рассказать всё отцу. Пусть лучше он узнает это от меня, чем от Арана.       Я стоял у двери его кабинета и не решался потревожить. Руки вспотели, сердце истошно билось о грудную клетку. Несколько раз поднимал руку, чтобы постучаться, но опускал. Вытирал вспотевшие ладони о джинсы и снова подносил кулак к двери. Наконец, услышав сухое покашливание отца, решился.       — Войдите, — раздался жесткий голос отца в ответ на мой робкий стук.       Он сидел за огромным письменным столом, откинув голову на высокую спинку кресла в английском стиле. Молча кивнул на приветствие и спустил очки на кончик носа, давая тем самым понять, что готов выслушать. Отец слушал сбивчивый рассказ молча, не перебивая. Его лицо было бесстрастным, не выражало абсолютно никаких эмоций. Потом он требовательно протянул руку вперёд:       — Покажи.       Я трясущимися руками отдал ему телефон. Он молча просмотрел запись, а потом… рассмеялся:       — Я в тебе не ошибся! Ты сын своего отца! — с гордостью восклицал он. — Ты настоящий Чон! Клеймо ублюдка очень сложно стереть, но если твой отец Чон Миндже, это возможно. И ты это сделал, — он поднялся из кресла и подошёл вплотную. Вцепился холодными пальцами в лицо и поднял голову, заставляя смотреть ему в глаза. — А гневом и силой нужно научиться управлять. Я покажу тебе как это делать.       Я вынырнул из воспоминаний, когда машина уже подъехала к клубу «Оскал дьявола». Небольшой двухэтажный особняк был надёжно спрятан за высоким забором. Пропускной режим, вооружённая охрана, забор с колючей проволокой — всё это больше походило на Форт-Нокс. Сразу становилось понятно, что это не какая-то левая контора в подвале, наподобие той, в которой я был с Сокджином. Вход сюда разрешён только по специальным приглашениям. А значит шоу будет эксклюзивным! От предвкушения адреналин начал бурлить в крови.       В сопровождении секьюрити мы проследовали вслед за отцом внутрь. Я никогда не видел ничего подобного, только в кино, например в «друзьях Оушена». В Корее, где азартные игры находятся под запретом, отец нас привез в настоящее подпольное казино.       Игровые автоматы с мигающими надписями «джек пот» вдоль стены, призывно расставленные столы с покером, блэк-джеком и рулеткой. Все окна в особняке были надёжно задрапированы портьерами. Для гостей предлагались развлечения и спиртные напитки — последние в неограниченном количестве. Правую часть зала занимал ринг, по периметру которого были расставлены кожаные диваны для зрителей. Между гостями ходили официанты с подносами, предлагая шампанское и лёгкие закуски. Я тут же схватил один фужер и одним глотком его осушил, наплевав на этикет и игнорируя недовольный взгляд отца.       — Я тебя когда-нибудь при всех отшлёпаю. Тебе нужна будет трезвая голова, — отец посмотрел мне за спину и поджал губы, неосознанно выражая презрение к тому, кто привлёк его внимание, — мне нужно кое-кого поприветствовать. Будьте с Хосоком неподалёку.       Он направился в сторону суховатого японца, Дэйчи Миуры — главы семьи, которая контролировала север страны. В давнем прошлом остались кровавые разборки между нашими кланами, все сферы влияния были поделены. Но судя по тому, с какими лицами обменивались обязательными любезностями Миура и отец, целоваться в дёсны они не спешили.       — Позволь представить, Миндже, — мой сын Коджи Миура. Недавно вернулся из Америки. Всё-таки в Гарварде дают блестящее юридическое образование, ни в какое сравнение не идет с нашими университетами. Да, молодёжь? — он хитро подмигнул нам с Хосоком, стоящими за спиной отца.       Я уже приготовился парировать колкость Миуры, но получил предупреждающий толчок в бок от брата. Это был разговор отцов, и встревать нам было бы верхом наглости. К японцу ближе подошел парень примерно нашего возраста. Он склонился, приветствуя нашу семью. Коджу был такого же суховатого телосложения, как и его отец, но более жилистый, накачанный и… в спортивной форме! Значит он сегодня заявляется на роль наследника клана.       Мой взгляд скользнул снизу вверх, оглядывая его с кончиков ног до макушки. Крепкие бёдра, плотно обтянутые майкой тренированные мускулы, перекатывающиеся, как у тигра перед прыжком. Наконец я поднял взор на его лицо, и наши взгляды схлестнулись в безмолвном поединке.       Миура поспешил пояснить внешний вид сына:              — Коджи сегодня принимает участие в боях.       — Чонгук? Я слышал, ты тоже занимаешься боксом. Профессионально или так… любитель? — Коджи протянул мне руку для приветствия.       — Любитель, — я сжал его руку намного сильнее, чем того требовали правила этикета, — для меня это скорее способ выпустить пар.       — Хм… тогда рекомендую йогу. Отличный способ управлять своей энергией.       Ах ты ж, сука! Он меня еще и подъебывать будет! Я почувствовал, как зверь внутри меня ощерился, как злость начала вибрацией пробивать тело.       — Как жаль, Миндже, — обратился елейным голосом Миура к отцу, — что твои сыновья пропускают этот сезон. Это был бы красивый бой! Но ничего, наверное через пару лет и им найдутся достойные соперники.       — Всему своё время: даже сакура цветет в апреле, а не тогда, когда ты захочешь, Миура.       Я напряжённо стиснул челюсти, ощущая, как один за другим падали кирпичики моего самообладания. У всех на глазах над отцом, над нашей семьёй издевался какой-то япошка! Мозг перестал функционировать в привычном режиме, превращая меня в кровожадного монстра, жаждущего разорвать тех, кто посмел это сделать.       — Ну зачем ждать соперника несколько лет? Надеюсь в этом заведении найдется форма для меня? — я демонстративно толкнул языком за щёку, зная насколько это вгоняет в ступор собеседников.       Руки чесались начистить морду этому самодовольному заучке Коджу и поставить на место его отца. Я не обращал внимания, как Хосок дёргал сзади за полы пиджака. Видел только, как сощурились глаза отца: цепким взглядом он просканировал меня похлеще любого рентгеновского аппарата. Не без удовольствия отметил, как округлились узкие глазки Миуры и его сына. Видимо, такого поворота они не ожидали. Отец кивнул одобрительно и взмахом руки подозвал Намджуна.       — Подготовь Чонгука, он будет драться.       — Но… — начал было Миура.       — Не переживай, друг, — отец дальше не дал и слова ему сказать, — я договорюсь с организаторами, учитывая что это твоё личное предложение и наш ответ на него абсолютно добровольный, я уверен, что никто не будет против. Пусть мальчики сойдутся на ринге.       Намджун проводил меня в номер на втором этаже. В кресле лежала моя спортивная форма. Неверящим взглядом я уставился на неё. И тут до меня дошло, какой спектакль перед всеми нами разыграл отец. Вцепившись в рубашку на груди Намджуна, я тряхнул его и припечатал головой к двери.       — Откуда он мог знать, что я вызовусь на бой? — рявкнул я, еще сильнее сжимая в кулаках рубашку Намджуна, так что нити стали расползаться под моими пальцами.       — Это Чон Миндже. Он знает своих сыновей лучше, чем вы сами себя. Он знает, кто из вас способен ответить на вызов. Знает, на кого ему нужно поставить самую большую ставку за всю историю клуба.       — Сыновей? Да он всегда поступал с нами, словно мы его собаки, на которых он нацепил строгий поводок! Не душит, но причиняет боль…       — Почему тогда ты вызвался? Ты же мог промолчать! — Намджун тяжело дышал мне в лицо.       — Лучше я буду драться с япошкой, чем через год буду вынужден размозжить лицо своему брату на ринге!       Расцепив сведённые пальцы на вороте я отшатнулся и, тяжело дыша, смотрел на обмякшего Намджуна. Сжав правый кулак, я со всей силы ударил по стене рядом с его головой. Штукатурка на стене треснула, посыпая синий ковёр слоем белой пыли. Я дошёл до сервировочного столика, плеснул виски и залпом осушил бокал на одну треть, вытер ладонью губы, поставил бокал на место и сжимая кулаки, выжидающе оглянулся на Намджуна.       — Тебя еще нельзя заявлять по возрасту, тебе двадцать два будет только в сентябре. Хосок не готов к бою и встрече с сильным противником. А так сработал эффект неожиданности. Ты для Коджи тёмная лошадка. Но мы кое-что успели за ночь узнать, — Джун взял мою руку в свои огромные ладони, озабоченно разглядывая повреждённые костяшки. — В новостях про это не писали, но мои ребята доложили, что пару дней назад он участвовал в стрит-рейсинге и, не справившись с дрифтом, вылетел с трассы. Не смертельно. Я посмотрел фотографии, вся правая часть байка всмятку.       Намджун счастливо ухмыльнулся.       — Правая часть, говоришь? — я со злостью зашнуровывал борцовки.       — Угу… Гуки, держи защиту. И не ведись сразу на его темп. Устанавливай свои правила, — его слова звучали ровно так же, как десять лет назад, когда Намджун настраивал меня на бой.       Первый раз я попал на тренировку по боксу в четырнадцать лет, мне сразу сказали, что я непригоден, слишком поздно пришёл. Тренер только покачал головой, глядя на мой упёртый вид. И поставил в спарринг с парнем старше меня. Он играючи отделал меня — как повар на кухне, в котлету. Я еле выполз из зала, превозмогая боль и закусив изнутри щёку до крови, не разрешая разреветься. И снова пришёл на следующую тренировку. Точнее — приковылял. Две недели я сидел только на скамейке, тренер не допускал меня в спарринг, пока не зажили ссадины и гематомы.       А потом в зале появился Намджун, который и начал со мной всерьёз заниматься. Моё субтильное тело обросло мышцами, я научился держать удар, уворачиваться от летящего со свистом в лицо кулака. Но это было не главное: в бою я чувствовал себя способным контролировать бушующую во мне ярость, я мог легко управлять своим зверем. Отсутствие тормозов — моя главная проблема в жизни и главный козырь в бою.       — Времени на разогрев нет совсем. Поэтому начинай разминку прямо здесь и сейчас.       Намджун решил направить мою энергию в нужное русло: заставил сделать разминку прямо в комнате, только после этого пиликнул замок, выпуская нас.       Через десять минут я стоял перед импровизированным боксёрским рингом, подпрыгивая на месте, не давая остыть разогретым мышцам. Вокруг бесновалась толпа. Vip-клиенты занимали свои места на диванах. В микрофон что-то кричал рефери, разогревая толпу и выкачивая последние ставки. Коджи вышел первым на квадратную арену. Толпа взорвалась в приступе сумасшествия. Зрители улюлюкали, свистели и орали, громко выкрикивая его имя.       Посмотрим как вы запоёте, когда я намотаю его на канаты.       Рефери выкрикнул моё имя. Я запрыгнул на ринг и встал, занимая правую половину площадки. Рефери взвыл в микрофон:       — Сегодня, на этом ринге, сойдутся самые достойные сыновья своих семей! Коджи от клана Миура и-и-и… Чонгук от клана Чон! Через несколько минут мы узнаем, от чьей крови мы будем сегодня отмывать арену! ВЫ ГОТОВЫ-Ы-Ы?!       — ДА-А! — заорали со всех сторон.       Мы с Коджи ударились костяшками. По свистку судьи, словно дикие псы, накинулись друг на друга.       Оголтелая ярость была в каждом моём ударе, в каждом моём вздохе. Я вымещал всю злобу и ненависть, что жила в моём сердце. Всё, что чёрным зверем жило внутри меня, взорвалось, выплеснулось, вырвалось наружу. Коджи только и успевал отражать наносимые удары. Толпа, выкрикивающая наши имена, с каждым ударом выла еще сильнее. Моё имя орали всё громче и громче, оно гулко отлетало от стен арены.       Несколькими точными ударами Коджи оттеснил меня в угол ринга. Подпрыгнув, как хищник в воздухе, он обрушил удар сверху. От неожиданности я повалился на спину, а по толпе прокатился удивлённый рокот. Японец размахивал кулаками в центре ринга, хищно скаля пасть и позируя перед зрителями, устраивая из боя показательное выступление. Секундное замешательство — и я перекатился, вскочив на ноги. Уже через мгновение с силой цунами обрушил на Коджи серию кулачных ударов.       Я поначалу даже не услышал гонг, объявляющий таймаут — только когда рефери растащил нас, понял, что уже закончился второй раунд.       — Сын шлюхи, тебя не должно быть на этой арене! — Коджу плюнул мне в ноги. — Уверен, что это всё, на что ты способен!       В глазах потемнело. Внутри меня расплылась мёртвая тишина. Боль пронзила грудь. А потом меня начало колотить. Всё… боли нет. Стоп-кран сорван. Предохранитель вырван с мясом. В голове ни одной мысли, только разрывающая пульсация и ярость, вернувшаяся с утроенной силой, которую необходимо выплеснуть. Я слился воедино со своим зверем, превратившись в один оголённый нерв. Впившись взглядом в сидящего в своём углу противника, я смотрел на него, как голодный хищник на свою добычу. Не замечая, что Намджун поливал меня водой, поправлял капу, не слышал, что он говорил. В голове стучало одно:       Высокомерный сучонок!       Я вырву твой язык с мясом.       Ты еще не знаешь, что такое моя ненависть.       Я подарю тебе унижение, которое ты не смоешь до конца дней своих.             Я заставлю тебя полюбить боль.       Боль — нет ничего слаще этого слова…              Гонг. Последний раунд. Решающие пять минут. Мышцы горели от перенапряжения. Пот заливал глаза, ручьями лился по голому торсу. Адреналин зашкаливал с каждым новым ударом. Хук справа. Короткий и мощный апперкот. Блок. Удар снизу. Прямой хук в череп. Кулак врезался в лицо Коджу с такой силой, что играючи опрокинул его на канаты.       Он поплыл. Начал пропускать удары. Снова и снова. Я загнал его в угол. Прямой удар — и кровь хлестнула из его носа, забрызгав помост. Ещё один — кровь потекла из рассечённой брови, застилая ему глаза. Японец повис тряпкой на канатах. Я орал над ним, перекрикивая крики кайфующей толпы:       — Вытри сопли, сучонок! Это всё, на что ты способен? Вставай!              Японец отлепился от ограждения и стоял передо мной, пошатываясь. В этот момент моя нога описала полукруг и врезалась в правое бедро Коджу. Того перекосило от боли, он застонал и упал на колени, прикрывая только переднюю часть лица. Я с дальней руки со всей дури врезал ему в незащищённую часть головы, за ухом. Он завалился на бок и поначалу еще пытался подняться. Удар ноги обрушился уже на рёбра, пинком переворачивая его на спину. Выдох со свистом вылетел из его лёгких. Японец закрыл лицо, пытаясь защититься от замаха моей ноги.       Не дождёшься, сука! Я буду душить тебя голыми руками!       С звериным рыком я кинулся на Коджу и придавил сверху своим весом. Удары сыпались хаотично и беспрерывно, превращая его лицо в фарш — он жалко пытался закрывать руками лицо. Потом его голова просто моталась из стороны в сторону, похрустывая шейными позвонками. Красные всполохи застилали моё сознание, уши заложило от гула крови.       Я очнулся только когда почувствовал, как Намджун, перехватив меня под грудью, уже оттащил в другой угол. Рефери истошно молотил по медному гонгу, прекращая бой. В ушах стоял зловещий ор толпы. Ассистент Коджу помог ему подняться и подвёл в центр ринга. Судья, встав между нами, взял за руки. Резкий звук микрофона разорвал воздух.       — В сегодняшнем бою одержал победу… ЧО-О-ОН ЧОНГУК!       Судья вздёрнул мою руку вверх. Арена сотряслась в неистовом топоте. Меня качало на волнах от свиста и криков обезумевшей толпы. Только с левой стороны зала, где сидела семья Дэйчи Миуру, царила полнейшая тишина. Глава клана откинулся на спинку дивана, не выпуская из зубов сигару, хищным взглядом смотрел, как я, прихрамывая, спускался с арены.       Отец шагнул навстречу широким шагом и вздёрнув наши руки вверх в победном жесте, развернулся к Миуре и крикнул на весь зал:       — Чон Чонгук! Сын Чон Миндже! И с сегодняшнего дня председатель корпорации «KMB Group»!       Его слова потонули в одобрительных криках толпы. Ко мне кинулся Хосок, сжимая в объятиях, не давая рухнуть без сил на пол. Нас обступили десятки людей, но я затылком чувствовал ненавидящий взгляд Миуры, устремлённый на нас. Не оборачиваясь, мы все вместе вышли из зала.       — Тебе нужно к врачу, — Хосок взял за руку и повёл за собой, заставляя толпу расступиться. — Ты в порядке?       — Теперь да.       Закрыв за собой дверь номера, я бросил взгляд на своё отражение. Зубы на месте, пара ссадин на груди да припухший нос. Рассечена слева скула — явно нужно будет накладывать швы, останется шрам. Всё тело в крови: и моей, и Коджу. Всё это ерунда. Судя по ощущениям, рёбрам досталось гораздо больше. Я пару раз глубоко вздохнул и пробежался пальцами по костям, надавливая на них. Вроде целы, а значит, всё закончилось не так уж плохо.       Точнее, всё закончилось идеально! Теперь не будет этого идиотского противостояния между мной и Хосоком. Буквально через пару недель, получив диплом, я без всякой стажировки смогу встать во главе корпорации. Надеюсь, что отец и Хосок сорвали приличный куш. Я до этого не светился на крупных соревнованиях, а уж тем более в боях. Поэтому ставка на меня должна была хорошо сыграть.       Включив в душе холодную воду, дождался, пока она не стала ледяной. Смочив полотенце, удалил сгустки крови с лица и тела. Выпил обезболивающее, запивая его водой прямо из крана. Закапал в нос капли, заботливо приготовленные Намджуном. Дышать стало гораздо легче.       — Вот так гораздо лучше! — я улыбнулся своему отражению.       Я сбросил столько адреналина, что теперь меня просто покачивало на волнах эйфории. Сняв пропитавшиеся потом и кровью шорты, шагнул в просторную душевую, врубая на всю мощь холодную воду. Смешиваясь с кровью, вода розоватой воронкой утекала в сливное отверстие. От разгорячённой кожи шёл пар, и я физически ощущал, как пламя внутри груди медленно шло на убыль. Меня привёл в чувства ледяной душ.       Закончив водные процедуры, наспех промокнув волосы и обернув бёдра полотенцем, я вышел из душа в приятный полумрак номера. Чон-старший сидел в кресле рядом с сервировочным столиком, покачивая в руках бокал с янтарной жидкостью.       — Намджун отвезёт тебя домой, — отец поднялся, в два шага сократил расстояние между нами, встав рядом. Он протянул руку, на которой было так много знакомых линий и… след от фамильного кольца, которого сейчас не было на среднем пальце. — Я горжусь тобой, сын, горжусь, что ты принял правильное решение. Но еще один такой бой я не выдержу. Не зови меня на ваши тренировки с Намджуном.       Я рассмеялся и схватился за горячую, сильную мужскую ладонь, встречаясь с самым цепким и хватким взглядом во всём Сеуле. Морщинки вокруг глаз отца разгладились, лицо внезапно стало серьёзным. Он скользнул рукой в карман пиджака, нащупал что-то в нём и вытащил сжатый кулак. Разжал пальцы. На ладони лежал фамильный перстень семьи Чон.       — Теперь он твой, — отец вложил символ семьи Чон мне в ладонь. Похлопал по плечу и направился к выходу. — Чонгук, отдохни сегодня.       Я ошарашенно проводил взглядом его спину. Дыхание перехватило так, что из меня выдавилось только негромкое «Хорошо».       Влезать в костюм ужасно не хотелось, с большим удовольствием я нацепил бы сейчас джинсы и толстовку. К сожалению, Намджун догадался захватить только спортивную форму для ринга. Последний взгляд в зеркало — я поправил причёску, запустив пятерню в волосы. Прядь зацепилась за перстень. Непривычно!       Широкими шагами я пересёк холл, двигаясь к выходу из помпезного клуба «Оскал дьявола», и направился к внедорожнику, в котором уже ждал Намджун. Он предусмотрительно распахнул заднюю дверцу, помогая сесть в автомобиль. Откинувшись на спинку кресла, я с наслаждением поймал комфортное положение для измочаленного тела. И первое что сделал — достал телефон, чтобы набрать Ким Сокджина, моего лучшего друга.       — Джин! — рявкнул я, как только он ответил на мой вызов. — Собирай всех наших! Есть повод отметить! Нет, не узким кругом! Да приглашай ты уже свою целочку-омежку и пусть с собой захватит друга, чтобы не было ему так стрёмно… Да, хоть весь курс зови! Эй, не вой от счастья! Да — места всем хватит. Да — отец в курсе. Я больше скажу: он сам предложил… Давай, все подробности при встрече.              В зеркало заднего вида заметил, как Намджун в наушник уже отдавал распоряжения относительно намечающейся вечеринки. Я знал, что к нашему прибытию будет всё готово. Я не жил в общежитии, как многие студенты. Мог себе позволить. Отец снял особняк в центре города. Два этажа, две гостиные, бассейн с искусственным гротом, в подвале бильярд и винный погреб, шесть спален. Бар, набитый до отказа элитным алкоголем на любой вкус. Мощная стереосистема и в отдельной комнате кинозал с диванами на двоих. Вечеринки, которые я устраивал в своём особняке, потом неделю обсуждал весь университет. Но эта должна переплюнуть все предыдущие!       Руки расслабленно лежали на кожаных подлокотниках. Я сжал руку в кулак и изучал кольцо, подаренное отцом. Чёрный плоский камень изредка вспыхивал винными всполохами, меняя цвет, если свет попадал на него.       Айфон пиликнул уведомлением. Я открыл общий чат студентов нашего курса, обычная болталка для общения обо всём и ни о чём, в который Сокджин уже скинул приглашение:       «Внимание, друзья! Если вы хотите провести незабываемый вечер, срочно, ноги в руки и прямой наводкой к Чон Чонгуку! Выпивка — бесплатно! Закуска — из лучшего ресторана Каннама! Диджей — из клуба на Итэвоне! Вход свободный для всех! Завершим этот день охренительно!».       Похоже, этот день и этот вечер я запомню на всю жизнь.