Опиум

Тэхён

      — Что? Принимаешь одно из самых важных решений в своей жизни? Которое буквально разделит твою жизнь на «до» и «после»! Смотри, не ошибись с выбором, — раздался за спиной знакомый голос, заставивший меня выпрямить спину и обернуться.       Напротив меня, улыбаясь, стоял Чонгук. На нём был положенный по сегодняшнему дресс-коду чёрный костюм. Только вот рубашка… рубашка была красная! Идеально подходящая к моему костюму. А учитывая, что на мне был жилет, надетый на голое тело, смотрелось так, будто мы с ним поделили один костюм на двоих. Это было так непривычно! Чонгук, предпочитающий всегда стиль total-black, вдруг сегодня надел красное! Я взглянул в зеркало и смутился. Вот чёрт… Первая мысль, которая промелькнула: вместе с Чонгуком мы выглядели идеальной парой.       — Неужели биг-босс за меня переживает? — колко ответил я, скрывая за язвительностью своё смущение.       Повернувшись к Чонгуку спиной, я вернулся к мучительному выбору… обуви, в которой пойду на приём. Передо мной стояли две пары туфель: одни — новые от Manolo Blanik, которые мы купили вместе с костюмом, вторые — мои, прошедшие огонь и воду с университета. Удобные, разношенные, в которых мои ноги чувствовали себя абсолютно комфортно, но вместе с дорогим костюмом они смотрелись сиротливо и решительно не подходили под образ. Я взял новые туфли и безжалостно смял задники, превратив их в удобные мюли.       — Похоже, что больше переживать нужно за туфли! — усмехнулся Чонгук, глядя на это.       — Зато теперь я готов к долгому приёму!       — Не совсем, — загадочно ответил Чонгук. — Кое-чего в твоём образе не хватает.       Я оглядел себя в зеркале и не мог оторвать взгляд от собственного отражения. О чём это он? Боги, я был совершенен! Утончённый светский лев, уверенный, шикарный, дорогой — да, это был я! Идеальная причёска, лёгкий макияж, костюм, сидящий как влитой, новые туфли. Я повернулся и, извернувшись, пытался разглядеть в зеркале спину, вдруг что-то было сзади, чего я не мог видеть. Чонгук взял меня за руку, прекратив мои извивания, и вложил в ладони бархатную коробочку, на которой чётко было написано название известного бренда.       — Это мне? Что там? — я никак не мог решиться открыть её сам.       Скорее всего, там были кольца. В принципе, если мы будем играть роль парочки, данный аксессуар был бы весьма уместен, придавал бы больше достоверности. Чонгук раскрыл коробку и посмотрел на меня внимательным взглядом. Я, не сдержавшись, облегчённо выдохнул. На атласной подушечке лежала пара браслетов из платины. Минималистичный дизайн в виде свернутого гвоздя привлекал внимание, а воображение уже рисовало, как изящно украшение будет смотреться на моём запястье. Слава богу, это не кольца!       Чонгук закатал мне рукава пиджака, обнажив запястья. Он медленно взял меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем выступающую косточку, словно постепенно приучал меня к своим ласкам. Он задумчиво улыбнулся, сделал шаг ближе, заставив замереть без движения, запустил пальцы в волосы и заправил непослушную прядь моих волос за ухо. Чонгук поднес к губам запястье, невесомо поцеловал и надел браслет. Чуть отстранился, но только лишь на мгновение, чтобы достать из бархатной коробки… отвёртку?       — Это индивидуальный дизайн. По моей просьбе они изменили застёжку , — говоря это, Чонгук склонился чуть ниже к руке, и после пары движений раздался характерный щелчок, — и теперь откроются браслеты только этой отвёрткой, которая, как видишь, идет в комплекте к украшениям. И по моей просьбе на шляпке гвоздя сделана гравировка с нашими инициалами.       — Которая инкрустирована бриллиантами?       — Ну не стразами же, — искренне возмутился Чонгук.       Я недоверчиво осматривал запястье, попавшее в плен браслета, сделанное ювелирами шикарного модного дома. Теперь мне никогда не снять этот браслет без Чонгука? Я не сомневался, что хранить эту отвёртку он будет в сейфе, вместе с договором. Пожалуй это будет похлеще, чем кольца.       — Ничего другого я от тебя и не ожидал! Доволен, что заковал меня в платиновые наручники?       — Ты сделаешь со мной то же самое!              Чонгук протянул вперёд руку и взглядом приказал мне достать второй браслет из коробки и закрыть его на запястье с помощью отвёртки.       — Меня стошнит сейчас от сопливой романтики!       Чонгук схватил меня за скулы и притянул к себе:       — Умерь на сегодня свою язвительность! Все должны знать, что ты мой! Привыкай к этому! Ходить и кричать на каждом углу о том, что мы пара, я не собираюсь. Эти браслеты сделают это объявление за нас.       — Но ты ведь снимешь его потом? — уже тише спросил я, застёгивая браслет на запястье Чонгука.       — Когда закончится действие контракта — сниму. Поехали, ангел, мы и так уже опаздываем.

***

      Периметр отеля был оцеплен охраной. Суровые и крепкие парни останавливали гостей на подъезде, тщательно сверяя приглашения со списком. Мы проехали без каких-либо задержек. Все двери откроются пред тобой с особым почтением, если ты будешь спутником Чон Чонгука. Он вышел из машины первым и подал мне руку. Я поначалу подумал, что это был обычный жест вежливости. Но Чонгук не отпустил меня, а только сильнее переплёл пальцы и крепко сжал ладонь, красноречиво давая понять, что отойти мне не позволено.       Администратор проводил нас в роскошный зал для приёмов на первом этаже отеля, который был оформлен с королевским шиком. Пространство было наполнено смехом, звоном хрустальных бокалов и лёгкой, ненавязчивой музыкой. В глазах пестрило от чрезмерного количества атрибутов люксовой жизни. Броско, дорого, вычурно.       Гости собирались небольшими компаниями, образуя что-то вроде кружков по интересам. Были слышны приглушённые разговоры о погоде, музыке, театре, о падении нравов и финансовом кризисе. Куда ни посмотри, везде были так называемые сливки общества, только почему-то от их «жирности» меня начало подташнивать. Деньгами не пахло, а воняло.       — Готов? — серьёзно спросил Чонгук.       Я сначала не понял, о чём он меня спрашивал. А потом… Я почувствовал, как к нам приковалась сотня (а может и больше!) убийственных взглядов. Меня словно ударила волна негатива. Даже люди из обслуживающего персонала смотрели мне в след гневным взглядом. В ярко-красном костюме от Gucci я выделялся из толпы, мозоля глаза остальным. Омеги смотрели на меня с раздражением, признавая во мне достойного соперника. Как смотрели на меня альфы, думаю, пояснять не стоило. Волна похоти следовала за мной по пятам. Фотографы делали снимки каждого нашего шага с Чонгуком и возбуждённо перешёптывались. Я же в отместку дарил дружелюбные улыбки на камеру, стараясь держаться как можно ближе к Чонгуку. Его крепкая рука не позволяла мне даже на сантиметр увеличить расстояние между нами. Я посмотрел на Чонгука с благодарностью. Он наклонился, положил подбородок на плечо и шепнул на ухо:       — Просто будь самим собой, — я кивнул ему в ответ, — расслабься и постарайся получать удовольствие от происходящего. Сейчас мы поприветствуем нужных людей и начнём развлекаться, ангел.       Чонгук кивнул в сторону решительно приближающейся к нам пары. Альфа лет шестидесяти передвигался быстро, даже для своего возраста. Суровое лицо с тяжёлым подбородком, глубокие морщины и волевой, жёсткий взгляд, очень похожий на Чонгука. Пока тот шёл сквозь толпу, старался придать лицу доброжелательное выражение, кивая знакомым, но справлялся с этим плохо. Фальшивая улыбка и нахмуренные брови сводили все его старания на нет. Омега в «траурном костюме», который семенил за ним следом, в отличии от своей пары, даже не пытался скрыть раздражения и презрения, направленных строго в мою сторону. Я чувствовал себя неуютно под таким прессингом, но не опускал голову и держал осанку.       — Отец, Аран, рад вас видеть! Шикарный приём! Спасибо, что так постарались ради меня, — Чонгук расплёл наши руки и шагнул им навстречу, попадая в сухие объятия альфы.       — Представишь спутника? — кратко поинтересовался альфа.       — Конечно. Знакомьтесь, мой жених, Ким Тэхён, — не моргнув глазом ответил Чонгук.       Я кивнул головой, приветствуя, и заметил, как вздрогнул, услышав моё имя, отец Чонгука, как распахнулись в шоке глаза отчима. Конечно, им знакомо моё имя — имя человека, который доставил пару лет назад столько неудобств их семье.       — Тот самый Тэхён? — всё еще неверяще прошипел Аран.       — Тот самый, — поведя плечом, отрезал я, — очень приятно познакомиться…       Я многозначительно посмотрел на Чонгука, намекая, что он так и не представил мне родителей. Я не знал, как к ним обращаться.       — Чон Миндже и Аран, — исправил свою оплошность Чонгук, — мои родители.       — Даже не знаю, что меня больше удивляет: то, что у тебя есть жених, или то, что им является этот человек, — Миндже не спешил заключить меня в объятия, и даже просто протянутой в приветствии руки я пока не удостоился.       — Дорогой, не бери в голову, ты же знаешь, насколько ветреный наш Гуки. Сегодня Тэхён, завтра какой-нибудь Тэён. Отношения между людьми разного круга редко бывают долгими, скоро он ему наскучит…       — Не наскучу, — дерзко парировал я Арану, заставляя того задохнуться воздухом от возмущения, — я чертовски хорош в постели, чтобы вот так быстро ему надоесть.       Я бросил на омегу торжествующий взгляд и, к моему полнейшему удовлетворению, его лицо парализовало от негодования. Чонгук оставался бесстрастным, но в его глазах плясали бесенята. Мне казалось, что он уже придумал, каким самым удобным из ста способов он меня потом четвертует. А Миндже, он… неожиданно рассмеялся.       — Будем считать, что познакомились, Ким Тэхён! — цепкий взгляд пробежался по моей фигуре вверх вниз. — Чонгук, оставь своего спутника ненадолго, мне нужно тебя представить гостям. Боюсь, ему будет скучно с нами вести деловые разговоры.       Краем глаза я увидел у бара Сокджина и Юнги, весело смеющихся над тем, что им рассказывал Чон Хосок. Чонгук проследил за моим тоскливым взглядом.       — Иди к ним, я скоро присоединюсь к вам, — шепнул он мне на ухо, — только будь аккуратнее с напитками.       — Можешь не напоминать. Кое-кто преподнёс мне отличный урок, — уколол я, а Чонгук в ответ только скрипнул зубами.       Я уже шагнул в сторону, когда Чонгук схватил меня за руку. Он притянул меня слишком близко, что выглядело не совсем прилично и, глядя в глаза, отчеканил:       — Меня не будет десять минут. Десять! Тэхён, будь рядом с Сокджином, — дождавшись моего нервно-согласного кивка, пошёл вслед за отцом.       Я направился к компании, оккупировавшей бар.       — Ты чем-то недоволен? — поинтересовался Юнги.       — Мы должны были встретиться снаружи! — упрекнул я друга.       — Мы были там. Вы опоздали, — вскинув запястье, Сокджин демонстративно посмотрел на часы, — на двадцать минут! Я не жду больше пяти.       — Вы собираетесь препираться? Может лучше выпьем за знакомство? — оборвал наши споры Хосок. — Расскажи мне честно, деточка, как прошло твоё знакомство с моими родителями? Ты впечатлён?       — Да, конечно, — театрально закивал я, — мистер Аран такой красивый. Он, наверняка, очень добрый… в глубине души… где-то очень глубоко.       Я честно пересказал нашу краткую беседу с Миндже и Араном. После моего рассказа ненадолго повисла тишина, парни только молча переглядывались. Первым не выдержал Сокджин, его заразительный смех заставил смеяться до слёз всех нас.       — Хосок, ты проиграл, гони бабки! А вот не нужно спорить с тем, — Сокджин притянул к себе Юнги, мягко поцеловав того в висок, — кто отлично знает, на что способен этот ангел в тигрином обличии. Тэхёну палец в рот не клади. Откусит и попросит добавки.       Мне было немного неловко от тревожного вопросительного взгляда Юнги. Он не спрашивал вслух, как я себя ощущаю здесь. Мы понимали друг друга без слов. Естественно, Юнги не верил во внезапно вспыхнувшие чувства. Естественно, не поверил вчера ни одному моему слову из пламенной речи, что каждый человек заслуживает второй шанс, что только поэтому я согласился идти с Чонгуком на этот приём. Он прищурился и цинично прошипел мне в ответ:       — Человек? Да, заслуживает. Но какое отношение к этому имеет Чонгук?       Как бы мне хотелось быть честным с лучшим другом, но я не мог открыть ему всей правды. Я был уверен, что как только я расскажу кому-нибудь про контракт, об этом моментально узнает Чонгук. «Секрет, о котором знают трое, останется в тайне, только если двое из них будут мертвы», — всплыла эта фраза Чонгука, которую он произнёс при подписании контракта. И я был уверен, что он не шутил в тот момент.       Вскоре у барной стойки собралась большая компания молодых людей. Яркие представители «золотой молодёжи» сверкали белозубыми улыбками, выгуливая свои эксклюзивные, сшитые на заказ костюмы, смеялись и пили шампанское. Я не успевал запоминать имена, которые называли мне Сокджин и Хосок, представляя своих старых знакомых. Слишком много ненужной информации обрушилось на меня за короткое время. Я быстрым движением поймал бокал шампанского с подноса официанта, проносящегося мимо, и чуть отстранённо начал следить за шоу, которое подготовили организаторы.       В углах огромного зала с белых полотнищ, закреплённых под высоким потолком, закручиваясь в немыслимые фигуры, спускались гимнасты. Этот танец в воздухе завораживал, выбивал из груди зрителей испуганные ахи, когда артист резко падал вниз, скользя по белоснежной ткани, останавливаясь от пола в нескольких сантиметрах. В центре зала возвышалась круглая прозрачная платформа. Четыре луча прожекторов рассекали пространство синими стрелами, сплетались над платформой, создавая 3d изображение отеля на Чеджу. Оно было настолько реалистичным, что я не удержался и подошёл поближе, чтобы его рассмотреть.       — Интересный проект, обидно будет, если не получится, — незнакомый альфа с циничной улыбкой на губах сделал шаг вперёд, бесцеремонно вторгаясь в мою зону комфорта, встав непозволительно близко ко мне.       — Почему он должен не получиться? — я уловил тонкую угрозу в его словах.       — Потому что Чонгук слишком агрессивно помахал красной тряпкой перед лицом у тех людей, которые ему сейчас нужны, чтобы проект не рухнул, — он провёл рукой по плиссированной оборке на лацкане пиджака, однозначно намекая, кто выступал в качестве этой тряпки.       Мне был неприятен незнакомец, поэтому совсем не хотелось продолжать разговор. Очень не нравилось, как он разглядывал меня пристальным, раздевающим взглядом. Было в нём что-то отталкивающее меня, несмотря на то, что многие присутствующие омеги бросали на него призывные взгляды.              Резко на смену всем запахам пришел горький аромат полыни, перебивая и заглушая остальные.       — Вы уже познакомились? — хриплый голос Чонгука заставил меня вздрогнуть всем телом.       Аромат Чонгука оседал горечью на губах, а это был явный признак того, что он злился. Мощная, горячая, незримая энергетическая волна ударила по моей коже. И я оказался словно под куполом, под защитой Чонгука.       — Не успели, — выдохнул я облегчённо, ощущая как Чонгук привлёк меня за талию к себе, вжав спиной в грудь.       — Милый, запомни, это Коджи Миура, — сквозь зубы процедил Гук, — И он уже уходит, потому что его брат очень скучает в одиночестве.       Гнусно ухмыльнувшись, альфа коротко кивнул и, развернувшись, направился к омеге, который стоял чуть в стороне. К длинноногому, красивому парню в белом костюме, который выгодно подчёркивал все прелести его гибкого тела. Он был не красивее меня, просто… он был другим. Омега с хорошей родословной, в отличие от меня. Я видел его впервые, и было странно, что взгляд парня, направленный в мою сторону, был пропитан жгучей ненавистью.       — Я тебя просил быть рядом с Сокджином, как ты оказался здесь, в этой компании? — рука Чонгука стиснула моё запястье так, что я не сомневался, завтра там останутся синяки.       — Отпусти мою руку, — зашипел я в ответ, — ты делаешь мне больно. Если так боишься, что со мной общаются другие альфы, не нужно было меня сюда приводить!       Хватка на моей руке ослабла.       — Это семейство — последнее, с кем бы я хотел тебя познакомить, ангел. Наши семьи лишь формально общаются. Чаще мы прямые конкуренты. Глава семьи — Дэйчи Миура, — Чонгук кивнул себе за спину, в сторону ниши, где стоял сухопарый пожилой японец.       Он скрывался от докучающего внимания гостей, из-за колонн практически не было видно ни его, ни его собеседника. Угадывалось только, что им был молодой омега. Японец наклонился к нему слишком близко и что-то шептал прямо в ухо. Его ладонь властно обвила руку омеги чуть выше локтя. Тот ответил, отрицательно покачав головой. Миура схватил омегу за лицо. Боже, даже мне стало жарко, сколько похоти было в этом жесте, сколько желания было во взгляде японца. Казалось, еще немного и он бы впился в его губы поцелуем. Миура выглядел, как человек, страстно желающий своего собеседника. Но тот резко скинул руку Миуры и зашагал к выходу. Мне так и не удалось разглядеть лицо парня. Я поспешил отвернуться, чтобы японец не заметил, как я подглядываю.       — А это его дети: Коджи и Нагано, — продолжал знакомить меня с обществом Чонгук. Он стоял спиной и не видел всего происходящего в нише, — с одним ты уже успел познакомиться.       — Бывают ситуации, которые от нас никак не зависят, — усмехнулся я, — а про Нагано что расскажешь?       — Да я ничего толком о нём не знаю. Учился в Европе, приехал недавно. Да, и… вроде как должен был стать моим мужем. Может, поэтому он решил сегодня надеть белый костюм…       Чонгук что-то продолжал говорить, а у меня уши заложило. Я застыл с открытым ртом, застигнутый врасплох. Сукин сын пробил мою уверенность, произнеся только одну фразу.       — Повтори… Я кажется ослышался. Что ты сейчас сказал?       — Я сам от Хосока недавно узнал, что родители решили породниться семьями и поженить нас с Нагано.       — Прекрасно! — я выскользнул из объятий Чонгука и с вызовом посмотрел ему в глаза. — Теперь куча не последних людей в нашем городе «любят» меня с особой страстью! Примерно как питон, сжимающий кольцами бедного кролика перед тем, как съесть. Поправь, если я не всех сейчас перечислю: это твои родители, Миура, Коджи, несостоявшийся жених Нагано. Та-дам!       — Я знаю, что делаю — доверься мне, ангел. Мне нужно ровно три месяца. Потом я сделаю заявление для прессы, что мы расстались и двигаемся дальше, но уже каждый в своём направлении.       — Какой к чёрту прессы?!.. — на мой вопль обернулись все, кто стоял рядом.       Чонгук дёрнул меня за руку, властно привлекая к себе, и заткнул рот, из которого был готов сорваться очередной крик, поцелуем. Его губы запечатали мои, он раздвинул их языком и проник вглубь с грудным нетерпеливым стоном. Конечно, я не остался в долгу и впился зубами в его язык. Чонгук разорвал поцелуй, посмотрел яростно на меня и… облизнулся. Нас ослепляли вспышки фотоаппаратов. Похоже, на первые полосы газет я попаду задолго до заявления Чонгука о том, что мы расстались.       — Ты не имеешь права! — прошипел я в лицо Чонгуку, пытаясь восстановить дыхание.       — Имею, Тэхён! — он склонился ко мне и говорил так тихо, что слышать его мог только я. — Ты принадлежишь мне. Не сопротивляйся и не устраивай шумных сцен на людях. Иначе я заткну твой прекрасный ротик кое-чем другим. Поверь, тебе понравится. Просто выдохни сейчас и пойдем занимать места, аукцион уже начинается. Если ты что-то захочешь, я куплю тебе это не раздумывая. Пусть это будет моим подарком.       — Подобные подарки не преподносятся просто так. Это выглядит как подкуп, — всё еще обиженно отозвался я.       — Заметь, дорогой и эксклюзивный подкуп. Ни один из представленных лотов ты не найдёшь в магазине. В этом и состоит прелесть закрытых аукционов: всё, что будет продано сегодня здесь, только в единственном экземпляре, — Чонгук протянул мне буклет с лотами, заявленными в аукционе.       Мы заняли специально отведённые места в первом ряду. Ведущий подогревал интерес зрителей к лотам: к первой пластинке The Beatles с автографами всех участников; к жемчужине «Перегрина», когда-то украшавшей королевскую диадему; к первому изданию пьес Уильяма Шекспира и к фотографии Папы Римского, когда он еще работал вышибалой в ночном клубе в Аргентине. У меня складывалось такое впечатление, что многие вели борьбу за лоты, не понимая их ценности — они были одержимы только желанием продемонстрировать свой доход и возможность тратить миллионы.       — А в чём эксклюзивность автомобиля? — я с недоверием ткнул в последний лот, узнав логотип машины. — Это же Pontiac!       — Единственный экземпляр в мире, так и не попавший в серийное производство. До сегодняшнего дня он находился в музее Sloan в Америке.       — Но как?..       Чонгук прижал палец к моим губам и выразительно посмотрел:       — Для моего отца нет ничего невозможного, если он хочет поразить гостей. Это была последняя модель, которую создал известный авто-дизайнер Билл Митчелл. И назвал он её «Mister X». Говорят, что при создании он вдохновился знаменитой картиной Джона Сарджента, на которой был изображен молодой человек в красном. Только после смерти Митчелла стало известно, что художнику позировал его муж в молодости.       — Получается, что свою последнюю модель дизайнер посвятил любимому человеку?       Чонгук улыбнувшись, кивнул в ответ:       — Всю свою любовь к супругу Митчелл воплотил в этой модели.       — Но почему эта модель не стала серийной? Почему Pontiac так и не выпустил её?       На нас начали косо смотреть сидящие рядом люди, которым мы явно мешали своими разговорами. Чонгук наклонился ближе и говорил уже шёпотом.       — Модель, прежде чем попадает в серийное производство, должна пройти кастинг маркетологов, а также получить одобрение Говарда Керла, вице-президента General Motors. Отношения между Митчеллом и Керлом были очень напряжёнными, а всё из-за того, что дизайнер увел своего мужа у вице-президента прямо накануне свадьбы. И вот тут «личное» и «бизнес», к большому сожалению, пересеклись. Как только Керл заприметил силуэт «Mister X» на кастинге, он тут же приказал убрать машину с глаз долой, закричав: «Под пресс! Немедленно!». И я уверен, что это был не бизнес, а порыв долгожданной мести.       Я слушал Чонгука, как маленький ребёнок слушает сказку перед сном, которую ему с любовью рассказывал папа.       — Но если автомобиль приказали уничтожить, как же он оказался здесь?       — Чудом. Рабочим так понравилась эта модель, что они спрятали машину под хламом на долгое время в деревянном боксе, из которого их обычно отправляли на свалку. Лишь спустя несколько лет организовали тихий побег автомобиля в штат Мичиган, где он и обосновался в музее. А вчера прибыл в Корею.       В этот момент голубые лучи, проецирующие 3d модель отеля погасли. На смену им вспыхнули красные, описав красивую петлю в воздухе, и соединились в центре платформы, загрузив перед всеми изображение последнего лота Pontiaca «Mister X». Я восхищённо выдохнул. Соблазнительный красный цвет, плавные изгибы стремительного фастбэка завораживали, останавливая моё дыхание в ноль.       — Я думаю, что она идеально подходит к твоему костюму, — вывел меня Чонгук из состояния транса, указывая на главный лот сегодняшнего вечера. И, приподнимая бровь, непринуждённо поинтересовался: — Хочешь? — таким тоном, словно речь шла о мороженом за двадцать вон.       Не дожидаясь моего ответа, он поднял табличку вверх, заявляя о своём участии в торгах за лот «Mister X». Желающих потягаться с ним было не так много.       — Лот «Mister X»! Раритетный автомобиль Pontiac тысяча девятьсот семьдесят седьмого года выпуска! Начальная цена три миллиона долларов! — громко объявил ведущий.       — Четыре! — подтвердил Чонгук       — Пять миллионов! — из-за спины, с последнего ряда раздался голос Коджи Миура.       Чонгук скрипнул зубами, губы растянулись в хищной улыбке.       — Семь! — ответил он, бросив выразительный взгляд на меня.       — Семь миллионов, раз… Семь миллионов, два… Семь милли…       — Восемь миллионов, — перебил цену Коджи, который явно не привык получать отказы.       Я поёжился от ощущения на себе пристального взгляда, словно взявшего меня в окуляр лазерного прицела. Оглянувшись, понял, что это Коджи буравил нас каменным, хлёстким взглядом, его скулы слегка впали от напряжения и ожидания реакции от Чонгука.       — Двенадцать миллионов! — Чонгук довольно толкнулся языком за щёку.       Он не дал возможности ведущему начать отсчёт, перебил цену, увеличив её в полтора раза выше предыдущей. Наконец, я облегчённо выдохнул, когда услышал три звонких удара, оповещающих о завершении торгов.       — Лот «Mister X» продан господину Чон Чонгуку! Мои поздравления, — ведущий отсалютовал бокалом с шампанским, — машина ожидает владельца у входа.       — Она твоя, ангел! — Чонгук победно улыбнулся мне.       К нему тут же подбежали распорядители, подавая документы на подпись. Размашистым росчерком Чонгук завершил сделку. Совершенно не стесняясь бросать на меня сканирующие взгляды, гости покидали зал, бурно обсуждая представление в исполнении Чонгука и Коджи, которое только что наблюдали.       — Идем со мной, — сказал он, увлекая меня за руку в сторону выхода.       На улице Чон смело раздвинул толпу и мы остановились у стоящей у входа машины. Шум разговора стих, а я до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Чонгук склонился и тихо шепнул на ухо:       — Это тебе, Тэхён…       — Ты сумасшедший. Я не могу принять… — прошептал я в ответ, попятившись назад, и уткнулся в спину Чонгука.       Похоже, путей для отступления у меня не было.

***

      Я чуть отстал от группы нашей компании, покупая в duty free подарки для родных, очень надеясь, что у меня будет свободный вечер, чтобы их навестить. До конца регистрации оставалось совсем немного времени, а передо мной стояла толпа людей внушительных размеров. Я начал немного волноваться.       — Можно пройти без очереди? Я лечу в командировку и не могу опоздать на самолёт.       — Ваш билет, — агент по сопровождению в аэропорту протянул руку в белой перчатке и посмотрел на меня так, будто слышал эту историю сотни раз. Я вывел на экран телефона электронный билет, тот мельком взглянув, махнул через плечо, — первый класс, налево.       — Огромное спасибо!       Я даже не стал его поправлять, что мой билет был эконом класса, сорок седьмой ряд, просто тихо радовался, что всё успел сделать до вылета. Я умудрился пройти досмотр и оказаться у гейта как раз в тот момент, когда объявляли окончание посадки. Стюард поприветствовал меня профессиональной улыбкой, проверил мой посадочный талон, сверившись с данными в планшете и жестом предложил пройти вперёд:       — Класс вашего билета повысили. Теперь ваше место в первом классе. Второй ряд.       Кто я такой, чтобы спорить с ним, тем более в таких мелочах, как провести два часа полёта в бизнес-классе. Впервые! Да что там бизнес-класс, я и на самолете-то летал третий раз в жизни. Обычно на остров я добирался паромом. Место у иллюминатора пустовало, но на кресле лежала чёрная папка. Я открыл багажную полку и, прежде чем закинуть дорожную сумку, заглянул проверить, хватит ли места для неё.       Чья-то ладонь накрыла мою руку сверху.       — Лучше я.       Я резко повернул голову, но уже знал, кого я увижу. Чонгук.       — Ты же сказал, что не поедешь на Чеджу? Что у тебя очень плотный график и важные совещания.       — Решил в последнюю минуту.       — Насколько последнюю? — недоверчиво спросил я.       — У меня даже вещей нет с собой.       — В смысле?       — Утром выехал на работу, а по дороге решил, что отпускать своего жениха на столько дней одного будет не совсем правильно, и развернул автомобиль в аэропорт. Ты ведь знал, что Чимин у меня волшебник? Перекроил всё расписание и успел купить последний билет.       — Заодно и мой поменять, — буркнул я.       Сердце бешено заколотилось, когда самолёт покатился по взлётной полосе. Я вцепился в подлокотники так, что костяшки побелели.       — Что с тобой? Ты весь побледнел. Хорошо себя чувствуешь?       — Ненавижу взлёты и посадки, сами полёты переношу нормально.       Чонгук накрыл мою руку своей и легонько сжал её. Он не отпускал мою ладонь, пока мы не поднялись в воздух. Огромное крыло самолёта начало разрезать первые слои облаков. Лишь только, когда самолёт набрал высоту, я облегчённо выдохнул и расслабил плечи. За окном было бескрайнее небо, облака, плывущие под нами, и удаляющиеся огни Сеула. Ощущалась небольшая вибрация в салоне самолёта и неприятное, почти болезненное давление на барабанные перепонки. Я ненавидел летать.       — Не переживай, — глухо прозвучал голос Чонгука, — эта модель самолёта считается одной из самых надёжных. Через час мы будем уже на месте.       От его слов действительно прибавилось уверенности, настолько, что я рискнул перегнуться через подлокотник и заглянуть в иллюминатор, как в этот момент самолёт отчётливо тряхнуло. Еще через пару мгновений нас с Чонгуком начало трясти так, словно мы ехали по просёлочной дороге, я инстинктивно вжался в кресло.       — Господа, наш самолёт входит в зону турбулентности, — раздался в динамике голос стюарда, — просим пристегнуть ремни безопасности и оставаться на ваших местах. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.       Спокойствие?! Да он вообще представлял, что мы висим между небом и землёй в алюминиевой коробочке?! Вообще, как возможно, что такая махина поднялась в небо? Как меня угораздило оказаться в ней?       У меня выступил холодный липкий пот, пульс дошёл до нереальной отметки, а тело содрогалось от паники. Руки от волнения похолодели и перестали слушаться. Я не мог застегнуть ремень безопасности.       — Давай я тебе помогу, — предложил Чонгук.       Он щелкнул застёжкой у меня на поясе, и в этот момент самолёт тряхнуло еще раз. Я от страха схватил его за рукав рубашки, так, что ткань начала трещать по швам.       — Мы горим! — в панике зашипел я, заметив как сверху из стыковочных швов в салон самолета затягивало белый дым.       Я замахал руками, подзывая стюарда, боясь сообщить громко о неполадках, опасаясь паники в самолете и того, что на выходе образуется давка, а я просто не успею выйти.       Так. Стоп! Куда выйти? Мы на высоте десяти тысячи метров над землёй.       — Всё в порядке, так и должно быть, — спокойно ответил Чонгук.       — Серьёзно? — закричал я чуть громче, пытаясь вспомнить, что нужно делать в экстренных ситуациях, о чём говорил стюард в начале полёта. — Мы сейчас или сгорим в небе, или отвалится крыло, и мы рухнем на землю! Где у них парашюты?       — Это не дым, это пар. Сработали системы охлаждения.       — Не ври мне!       — Господи, за что мне всё это? — выдохнул Чонгук и не дал дальше мне произнести ни единого слова: мягко подхватил мой подбородок и опять заткнул вопли глубоким, собственническим поцелуем.       В голове мелькнула мысль, что это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. И мои губы раскрылись в немом приглашении, отвечая. Я не заметил, как сам стал ловить кончик языка, чтобы ярче, полнее ощутить вкус поцелуя. Не осознал, в какой момент положил руку ему на затылок, пропустив между пальцами пряди мягких, тёмных волос. Губы у Чонгука такие уверенные, сильные и опытные. Я таял в его руках. Мы словно застыли в пространстве и времени. Чонгук скользил по моим губам, пробуя, лаская, доводя до исступления. Я отчаянно застонал, бессвязно шепча что-то истерзанными губами, хватаясь за него, прижимаясь к его груди сильнее. Безумно хотелось чего-то большего, того, что я никогда не испытывал, но почему-то чувствовал, что это будет сладко. Чонгук пленял каждым движением дерзкого языка, чувственных губ, сильных рук. Чёрт возьми… на этот раз мне нравилась его властность. Еще немного и я был бы готов позволить ему всё, что угодно и прямо здесь, в салоне самолёта.       В реальность меня вернул противный голос стюарда:       — Господа, наш самолёт вышел из зоны турбулентности, — пассажиры отреагировали на это вздохом облегчения и щелчками раскрываемых ремней безопасности.       Я отмер лишь спустя минуту, ощущая, как горел в груди комок необъяснимого тепла, и посмотрел на Чонгука поплывшим взглядом.       — Что… это… было…       — У тебя была паническая атака, — он обхватил меня за щёки, обращая мой взор на себя.       Чонгук гипнотизировал взглядом, заставляя меня выровнять дыхание и прогнать остатки паники. Дождавшись, когда я успокоюсь, он откинул спинку кресла и укутал пледом. Я почувствовал, как его рука скользнула под покрывало и, найдя мою ладонь, легко сжала её.