Опиум

Чонгук

      Небо разверзлось. Смахнув с лица капли дождя, я встал плотнее к Намджуну, держащему надо мной большой чёрный зонт. Он не сильно помогал скрыться от потоков воды, изливающихся из тяжёлых серых туч. Я каменным изваянием стоял и смотрел на мраморную стелу на могиле родителей, обращаясь к своим чувствам, но ощущал только горечь и пустоту. Слёз не было, за меня плакал дождь. Я не был уверен, что когда-либо по-настоящему любил родителей, как бы это ни звучало кощунственно, но это было правдой. Отца уважал, скорее, даже боялся, а отчима… ему достаточно скорби и слёз Хосока.       — Мы найдём их, — тихо сказал я, опуская цветы на надгробие, — они заплатят за то, что сделали.       Не знаю, кому я это пообещал в тот момент: погибшим, тела которых так и не нашли на месте взрыва, себе или Хосоку. Наверное, всем вместе. Брат за эти две недели осунулся и постарел на несколько лет. От прежнего улыбчивого Солнышка, как его ласково называли все в семье, уже ничего не осталось. Оголённая душа и разбитое сердце, пустые бездонные глаза и прядь седых волос в его чёрной шевелюре — таким теперь стал мой брат. Потерять сразу двух родителей — что может быть страшнее? Для Хосока это было концом жизни. И я не знал, что должно случиться, чтобы он снова почувствовал себя по-настоящему живым.       На панихиду на кладбище пришло много народу. В основном, это были знакомые мне лица, но вот уж кого я точно не ожидал увидеть здесь, так это Дэйчи Миуру, который, оставив охрану, приближался к нам выразить соболезнования. В предварительном отчёте полиции причиной взрыва была названа утечка газа, но я прекрасно знал, как составлялись эти отчёты при достаточном влиянии заинтересованной стороны. Меня не устроило это формальное расследование, поэтому я поручил Намджуну провести собственное. И Миура был первым в моём списке подозреваемых.       — Хосок, Чонгук, примите искренние соболезнования. Вся наша семья скорбит с вами. Чон Миндже был настоящим воином. Если вам нужна будет помощь, обращайтесь. Двери моего дома всегда для вас открыты.       Мы с Хосоком сухо поклонились в ответ. Подняв голову, я столкнулся с Миурой взглядом. В его глазах я не увидел блеска торжества, злости, злорадства или фальши: они действительно были полны печали. Либо он был слишком хорошим актёром, либо я сильно ошибался в своих предположениях, и смерть родителей это не его рук дело.       Я поднял ворот пиджака, когда очередной порыв холодного ветра ударил в лицо. Дождь застучал сильнее, громче, стекая струйками с зонта на рукав пиджака. Взяв зонт из рук Намджуна, я медленно направился по грунтовой дорожке вглубь кладбища. Джун дернулся было за мной, но остановился, столкнувшись с моим запрещающим жестом. Мне нужно было побыть одному, оставить боль и скорбь здесь, в этом месте. Меня шатало, как пьяного, брюки намокли, в туфлях хлюпала вода, но всё это меня мало волновало.       Почему людям так важно иметь место для скорби?       Судьба сама распорядилась, и прах моей семьи был развеян над голубыми водами океана. Мы с Хосоком провели сегодня этот обряд с захоронением фальшь-урн, чтобы не надеяться тщетно на возвращение родителей, чтобы отпустить их и смириться с потерей. Это нужно было Хосоку. Очень. Ему нужно было место для боли, слёз и скорби.       Оглядевшись, я понял, что, бредя в одиночестве, уже практически вышел к северному выходу. За коваными воротами стоял одинокий чёрный майбах. Из него вышел мужчина и стремительно направился в мою сторону. Он держал в руках зонт, скрывающий его лицо. Уверенная твёрдая походка. Ощутимый от него на ментальном уровне поток несокрушимой энергии распространялся через вены по всему организму. Аура власти шла впереди незнакомца. Расстояние между мной и ним стремительно сокращалось. Вокруг никого. Я один и без охраны. Я ощутил, как напряжение сковало тело. Я не чувствовал угрозы от этого человека, но ситуация была странная. Мужчина остановился рядом со мной.       — Здравствуй, Чонгук. Я не думаю, что ты меня помнишь, — он протянул мне руку и поднял зонт, открывая лицо, — я Юн Сондык, друг и партнёр твоего отца. Прими мои соболезнования.       Передо мной стоял высокий, сильный, излучающий спокойную уверенность мужчина. Широкое, волевое лицо с резкими, словно вырезанными из камня чертами. Чёрные пронзительные глаза впились в меня.       Воспоминания проблеском пронеслись в сознании. Я вспомнил его. Как он приходил в наш дом. Это было практически сразу, как только меня отец забрал в семью. Первые боксерские перчатки это был его подарок. Юн Сондык, потрепав тогда меня по голове, сказал: «Как бы я ни не хотел, но поверь, они тебе понадобятся, малыш». Именно с ними я и пришёл на первую тренировку.       — Я помню вас.       — Нам нужно поговорить. Пойдём в машину, погода не слишком располагает к променаду.       — О чём? — холодно ответил я, разглядывая невозмутимого собеседника.       — О твоём прошлом и будущем.       Он развернулся и направился к майбаху, не оглядываясь. Он был уверен, что я пойду за ним следом. Сондык прямиком шёл к водительской двери.       — Выходи, — прозвучал короткий приказ.       Водитель покинул салон, освободив ему место. Я обогнул майбах и занял пассажирское место рядом с ним. Сондык включил салон на подогрев и дал мне салфетки. Он достал из бардачка странный девайс, размером примерно с телефон, активировал и положил на панель.       — Глушилка, — пояснил он назначение прибора, — необходимо исключить прослушку и запись нашего с тобой разговора. Как я уже сказал, Чонгук, нас с твоим отцом связывала не только дружба, мы были партнёрами. Ты слышал что-нибудь раньше о Химере?       — Это что-то из древнегреческой мифологии?       — Почти. У греков химера это чудовище с тремя головами: на передней части туловища — львиная, посредине хребта — козья, на конце хвоста — змеиная. Существо, извергающее в трёх направлениях огонь и превращающее всё в пепел на своём пути. Когда-то три самые влиятельные группировки в Сеуле, устав от бесконечных войн между кланами, заключили союз. И назвали эту триаду Химера. Семейство Миуры выбрало символом змею, семья Юн — козла, — он протянул вперёд руку, зажатую в кулак, демонстрируя перстень с чёрным камнем и рисунком козлиной головы на нём, — а символом семьи Чон стал…       — Лев, — закончил я за Сондыка, — у меня есть такой перстень. Отец отдал его, когда я одержал победу в бою над Коджи Миурой.       — Кто-нибудь знает про это? — в голосе собеседника проскользнули тревожные нотки.       — Не думаю. Я никому не успел рассказать. Этот перстень означает принадлежность к триаде?       — Да, Чонгук. Только бери выше, не просто принадлежность. Люди, обладающие этим перстнем, управляют Химерой, огромной мафиозной финансовой машиной. Она контролирует бизнес во всей Корее, а в последние годы подчиняет себе Европу и Азию. Вся легальная деятельность осуществляется через фирмы, принадлежащие семьям. Твоя фирма, медиа-холдинг Хосока, корпорация вашего отца, все фирмы моей семьи и семьи Миуры номинально являются независимыми. Но все они — болтики единого организма, Химеры. Это лишь крохи, которые плавают на поверхности. Основной доход приносит то, что невозможно вывести на легальную основу. Это теневые потоки от торговли оружием, наркотиками, людьми, игорный бизнес… Всё это контролирует конгломерат Химеры, во главе которой стоит триада. Об этой стороне деятельности Химеры знают немногие: основатели, наследники и прямые подчинённые.       Меня передёрнуло, когда я вспомнил недавний репортаж об освобождении «живого товара» в порту Пусана. Омег из Малайзии нелегально привезли в Корею для частных публичных домов. Таможенники обнаружили контейнер с людьми слишком поздно, большинство были уже мертвы. Выживших оказалось всего трое и они скорее походили на живых мертвецов, чем на живой товар. Без еды и воды они провели несколько суток в контейнере, стоящем под палящим солнцем, в железной коробке, рядом с мёртвыми разлагающимися телами. Следом всплыла жуткая картина, как шла пена изо рта у молодого парня, пока он корчился в предсмертных судорогах, закинувшись новым наркотиком в ночном клубе. Как, разрывая грудь от крика, выл над неподвижным телом его омега. Медикам, которые приехали слишком поздно, пришлось силой оттаскивать его, пока запаковывали тело в чёрный мешок.       Я не мог поверить, что ко всему этому имел отношение мой отец. Я смотрел прямо в глаза Юн Сондыку, пытаясь разглядеть в холодных глазах хоть проблески стыда, угрызений совести… Пусто.       — Я не собираюсь этим заниматься, — произнёс я и, не выдержав, скрипнул зубами.       — А кто сказал, что тебе нужно будет этим заниматься? Для каждой сферы деятельности есть специально обученные люди. Сейчас я просто ставлю тебя в известность о масштабах деятельности Химеры. Чонгук, ни от тебя, ни от меня ничего не зависит. Этот бизнес работает сотни лет. Цепочка выстроена так, что одно звено держится на предыдущем. Те, кто торгуют людьми, покупают наркотики. А что нужно тем, кто торгует наркотой?.. Правильно… Оружие. И эту цепочку не порвать. Люди зарабатывают на этом огромные деньги и порвут глотку любому, кто покусится на их золотую жилу.       — Почему отец нам этого не рассказывал? — спросил я, всё еще до конца не веря в то, что наша семья может быть к этому причастна.       — Считал, что ваше время еще не пришло, — усмехнулся Юн. — У каждой семьи есть легальная ниша. Корпорации, с которых отчисляют налоги, это то, с чего начинают входить в бизнес дети основателей. Сначала преемникам необходимо доказать правлению, что они смогут справиться с властью. Видимо, у Чон Миндже не хватило сил признаться вам, что всю жизнь вёл двойную игру, не хотел погружать в то дерьмо, в которое теперь тебе предстоит окунуться с головой.       — Или же он просто не успел это сделать… Получается, что отец, передав этот перстень мне, назначил наследником в правлении Химеры?       — Не всё так просто, Чонгук… Наследование перстня не даёт тебе автоматический доступ в правление. Тебя должен поддержать совет. У каждой семьи по двадцать пять процентов акций Химеры. Оставшиеся акции распределены между пятью членами правления, курирующими основные сферы деятельности. Итого в совет входит восемь человек. И важное дополнение: вступить в наследство ты сможешь только когда тебе исполнится двадцать пять лет.              — А если я откажусь от наследства? — решил уточнить я, увидев такое простое и очевидное решение проблемы.       — Просто так из Химеры не выходят. Не будь таким же идеалистом, как твой отец в юности. Он тоже попытался вывести бизнес из тени. Но ему быстро объяснили правила игры, что их нельзя изменить вот так просто, по щелчку пальцев.       — Можно еще один вопрос? — голосом, осипшим от бушующего внутри гнева, спросил я и сжал кулаки.       — Задавай. За этим я и приехал сюда сегодня, — слегка претенциозно произнёс Сондык.       — К смерти отца причастна Химера? Это сделал Миура?       — Отвечу на оба вопроса одним ответом — нет. Это не его рук дело. Члены правления и их семьи неприкосновенны. Мы никогда не тронем друг друга. Именно это удерживает семьи триады от войн. Это правило первым было записано в кодексе Химеры. И как бы мы ни ненавидели друг друга, оно является непреложным. Поэтому прекрати копать под Миуру, — я вздрогнул на его словах, ведь я рассчитывал, что моё частное расследование проходит под грифом «секретно», — если об этом знаю я, поверь, узнает и он.       — Вы следите за мной? — сдержанно поинтересовался я.       — Приглядываю. Это не совсем одно и тоже, — снисходительно склонив голову на бок, произнёс Сондык, — мы сами найдём того, кто виноват в смерти ваших родителей и отомстим единственно возможным способом. От их семей, включая всех дальних родственников, не останется и следа. Их устранят всех. Лучше брось все свои силы в другое русло. Ты поплёвываешь на меры безопасности, а любой другой на твоём месте после такой трагедии усилил бы охрану. У тебя сейчас должна быть одна цель.       — Какая? — после небольшой паузы, потребовавшейся мне на размышление, холодно спросил я.       — Дожить до своего двадцатипятилетия. Заруби себе на носу, Чонгук, Чон Миндже мёртв, а это значит, что в правлении Химеры целый год не будет вашей семьи. На вас с братом пока не может распространяться неприкосновенность верхушки Химеры. Я уверен, что будут попытки помешать тебе войти в правление. Разного рода. Начиная от дискредитации твоего бизнеса, чтобы выставить тебя перед правлением недееспособным. Ну и… вплоть до твоего устранения. Сам понимаешь, яхты взрываются, самолёты падают, пешеходов сбивают. В открытую выпустить пулю в тебя никто не решится, всё будет обставлено как несчастный случай. Поэтому ты должен быть максимально заинтересован в своей безопасности, весь следующий год, — ледяной цепкий взгляд осмотрел меня. — Но я помогу тебе это сделать. Заменим охрану, обслуживающий персонал, смени место проживания, проанализируй, какие у тебя самые уязвимые места, и постарайся от них избавиться.       — Зачем вам это? — задал я логичный вопрос, выдерживая сканирующий взгляд Юн Сондыка.       — У меня есть личные счёты с Химерой. Она забрала у меня любимого человека. Одному мне не справиться с этой машиной. Я могу не успеть. И в некотором роде, у нас с тобой одна цель. Чонгук, ты что-нибудь помнишь о Пак Чонсу? — его острый взгляд впился в меня.       Я вздрогнул и изумлённо уставился на Сондыка. Это имя я не слышал вот уже шестнадцать лет. С тех пор, как отец забрал меня в семью. Имя моего родного папы. В новой семье произносить вслух было запрещено всем.       — Немного. Только размытый образ… — еле слышно ответил я, превозмогая острую боль в груди. — Вы знаете его? Где он сейчас?       — Знал, — поправил меня во времени Сондык, — я любил его… И если бы не вмешался твой отец, мы бы поженились. Он, пользуясь тем, что стал председателем правления Химеры, отправил меня в Европу, Чонсу остался один. Миндже присвоил его себе, несмотря на то, что был уже женат на Аране и у него недавно родился Хосок. Силой поставил метку, — он замолчал и невесело усмехнулся.       Юн Сондык достал из хьюмидора, встроенного в подлокотник, сигару и закурил. Вязкий древесно-вишнёвый аромат наполнил салон автомобиля.       — Вы сказали знал. Это значит… — вот тут слёзы начали меня душить. Я стиснул челюсти, а в голове зашумело от отчаянной боли, пульсирующей в венах.       — Ты понял, что из Химеры не уходят? Твой отец захотел это сделать. Когда в правлении узнали, что он выводит активы компаний, потребовалось срочно поставить его на место. И лучший способ наказать непокорных, это ударить в самое уязвимое место. Продемонстрировать, что может стать с семьей, если ты покидаешь Химеру. И этой ахиллесовой пятой у Миндже стал твой папа и ты. Я не знаю как, но Миндже понял, что на него объявили охоту, поэтому и забрал тебя у Чонсу, усыновив в тот же день. Дав официально свою фамилию и приняв в семью, он тем самым занёс тебя в список неприкосновенных для Химеры. Он вывел своего незаконнорожденного ребёнка из-под удара. Но Чонсу спасти не успел. Его в тот же день нашли соседи во дворе. Передозировка наркотиками, — Сондык зло сломал в пальцах недокуренную сигару и выбросил её в окно. — На такой шаг служба безопасности не могла пойти без одобрения правления.       — И получили они одобрение от Миуры, — закончил я за него.       — Ты умеешь делать правильные выводы, Чонгук. Я не ошибся в своём выборе, — с удовлетворением кивнул Сондык.       — О каком выборе речь? — резко уточнил я.       — Я умираю, Чонгук, — абсолютно спокойно, словно речь шла о выборе блюд в меню, сказал Юн Сондык. — Наследственное заболевание. Не всё можно купить за деньги, но смерть отсрочить можно. Поэтому я живу сейчас не в Корее, а в Европе, находясь под постоянным контролем врачей. Но даже при том усиленном лечении, которое я получаю, врачи прогнозируют чуть больше года… Чонгук, ты будешь моим наследником.       — Почему я? У вас нет детей, других родственников? — я с недоверием смотрел в холодные глаза Сондыка.       — Нет, Чонгук, я был единственным ребёнком в семье, а после Чонсу… Я так и не смог завести семью. Сложись всё по-другому, ты бы мог быть моим сыном, а Чонсу — моим мужем, но Химера и твой отец забрали этот шанс у меня. Смерть стирает все грехи, Чонгук. Я простил твоего отца, когда его прах развеялся над океаном. Он не попадёт в ад только потому, что успел спасти тебя. Но Миура… Он согласовал убийство твоего папы не просто так, он был уверен, что это раздавит не только Чон Миндже, но и меня, — с горечью произнёс Сондык. Вокруг губ появились глубокие складки, но взгляд по-прежнему оставался холодным. — И он не ошибся…       Насколько его слова были искренними? Насколько можно доверять Сондыку? Существует ли это мифическое наследство отца, и могу ли я претендовать на него? Может, отец всё завещал Хосоку? А сейчас со мной ведут грязные игры?       — Как я узнаю, что вы мне не лжёте?       — Никак, Чонгук, — Сондык лишь небрежно пожал плечами. — Ты можешь отказаться, но надеюсь, ты трезво оцениваешь, что я тебе предложил. Наследование акций отца и моих даст тебе абсолютный контроль над Химерой. Скажи, что ты будешь делать с такой властью?       — Отрежу у Химеры змеиный хвост!       Что ж… обвинения во взрыве яхты с Миуры сняты, но то, что его руками был убит мой папа, я ему не прощу! Он будет умирать медленно и мучительно. Я сделаю всё, чтобы уничтожить его.       — Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Чонгук, но мне нравится твой настрой, — чёрные глаза Сондыка впервые блеснули и оживились. — Давай всем устроим сюрприз в день твоего двадцатипятилетия. Сейчас я оставлю тебя одного. Подумай над всем, что я тебе сейчас рассказал. Как только будешь готов, позвони мне по этому номеру.       Юн Сондык достал из нагрудного кармана визитку и протянул мне. На карточке было изображение трёхголового чудовища и номер телефона. Протянул лишь только для того, чтобы я выучил его наизусть. Я впился в неё взглядом, впечатывая номер намертво в память. Никаких следов нашей встречи не должно оставаться.       — Спасибо. Я ценю всё, что вы мне сейчас рассказали, — поблагодарил я, — а что бы вы делали, если бы я не согласился?       — Я бы отдал приказ, — сухо отозвался Сондык и кивнул головой в лобовое окно.       По лицу скользнул красный луч и замер у меня на груди. Красная мушка лазерного прицела находилась строго на уровне сердца. Я онемел и замер, не решаясь сделать лишнее движение.       — У моей откровенности есть цена, Чонгук. Та информация, которой ты теперь обладаешь, может стоить жизни тебе и твоим близким, — лёгкий взмах руки Сондыка — и огонёк прицела исчез, как будто его и не было на мне, — запомни это и будь осторожен, принимая решения. Всё, о чём мы говорили, должно остаться здесь, в салоне этого автомобиля.       На негнущихся ногах я вышел. После отъезда Сондыка, долго стоял у ворот кладбища, не в силах заставить себя уйти. Слепым взглядом наблюдал за тем, как ветер срывал с деревьев первые пожухлые листья. Я был разбит и оглушён свалившейся на меня информацией. Рой мыслей нарастал и кружил в голове, принося физические страдания. Кто сказал, что правда приносит облегчение? Нихрена он в этом не понимал! Теперь я знаю, что меня ожидает. Знаю, что может случиться с близкими мне людьми. Но выход из этой патовой ситуации должен был быть, я просто обязан его найти. Мне нужно сконцентрироваться, собраться, выстроить в голове план действий. И я это сделаю.

***

      Рабочий день президента корпорации длился бесконечно. Телефоны разрывались и не умолкали ни на минуту: совещания, переговоры, внеплановые встречи. Первая неделя после назначения советом директоров «KMB» меня на должность президента была дико напряжённой.       Я шагнул на первую ступень к своей цели. Мне нужно было признание моих достижений как руководителя — только в этом случае стратегия, которую мы выбрали с Сондыком, сработает. Я практически не появлялся в своём старом офисе, всеми делами в «Jeon Group» рулил Сокджин, сняв с меня хоть эту головную боль. Мне важно было сосредоточить всё внимание на корпорации отца: расширить связи, укрепить деловую репутацию. Сегодня был удачный день — удалось заключить несколько выгодных контрактов.       Руководить компанией отца — это бизнес совершенно другого уровня. Безусловно, за два года руководства собственной компанией я приобрёл необходимый опыт и знания. Но я чувствовал, что мне не хватало железной хватки отца. Чтобы занять место среди этих высокопарных ублюдков, называющихся Химерой, мне нужно будет стать таким же. Думать как они, действовать как они, идти напролом и по головам.       Следующая неделя обещала быть не менее загруженной. В общем, сытая и довольная жизнь руководителей крупных компаний только кажется такой красивой: насыщенной перелётами и путешествиями по миру, экзотическими развлечениями, дорогой выпивкой и доступными омегами. В реальности всё было с точностью до наоборот. Я практически жил в офисе, питался тем, что заказывал и приносил прямо в кабинет Чимин. Мне приходилось срываться посреди ночи и лететь частным самолётом в жопу мира, чтобы разрулить очередной косяк сотрудников. Во всём этом хаосе мне каким-то чудом удавалось найти время для сна. Я видел, что Тэхён обижался, ведь мы практически не виделись. Ему всё чаще и чаще приходилось оставаться ночевать одному в огромном доме.       Вняв совету Сондыка, я решил переехать в родительский особняк, не дожидаясь окончания ремонта. Левое крыло на втором этаже, где не успели сделать мои апартаменты, совмещавшие сразу кабинет, спортзал и спальню, просто законсервировали. Сондык лично подобрал весь персонал, начиная от повара и заканчивая службой охраны, усилив последнюю вдвое. Единственные люди, которым я сейчас доверял, это Намджун — мой личный телохранитель и руководитель службы безопасности — и мой друг Сокджин, но даже они не знали про Химеру.       Я два дня не был дома, ночевал прямо в офисе на диване. Два дня не видел Тэхёна… не прикасался к нему, не слышал голос. И странно, я этому даже был рад, так как умом понимал, что чем дальше Тэ от меня, тем было лучше для него. Осознавал, что не имею морального права втягивать его в эту историю, но не рассказал о той опасности, которая нависла над ним, пока он находился рядом со мной. Я лишил его права выбора, испугавшись, что он выберет не меня, а спокойную жизнь. Что лишусь моей гавани, моего надёжного места. Тэхён был для меня раем, а я для него — вечным источником опасности. Одна только мысль о расставании с моим ангелом причиняла дикую разрывающую боль. Невыносимую и беспощадную. Зависимость от любви оказалась гораздо сильнее здравого смысла. И я пока не знал, как защитить его и при этом оставить себе. Он мой! И иного развития событий быть не могло. Однажды я стану для Тэхёна надёжным, идеальным, правильным мужем… когда-нибудь.       А сегодня… Сегодня я пришёл домой под утро. Плотные шторы скрывали первые лучи солнца, сохраняя в спальне мягкий полумрак. Тэхён спал, свернувшись калачиком на своей половине кровати, прижав к груди мою подушку и уткнувшись носом в неё. Захотелось его взять, такого сонного, тёплого, сладкого. Мой член уже буквально звенел. Быстро и бесшумно скинув одежду в кресло, стоящее в алькове, я на цыпочках, вслепую, подошёл к кровати и нашёл Тэхёна наощупь.       Господи, вот оно — блаженство! Обнажённый Тэхён. Нежная, тёплая кожа и мерное дыхание.       Я аккуратно перевернул Тэхёна на спину, обхватил лицо руками и впился в нежные губы. От неожиданности Тэхён вскрикнул, начал упираться мне в грудь, пытаясь отстраниться. Навалившись сверху, я зафиксировал запястья над головой одной рукой, коленом раздвинул ноги, а свободной рукой начал ласкать его дырочку, которая тут же стала влажной от смазки, признав ладонь хозяина.       — Извини, ангел, но я жутко голодный, — простонал я хрипло.       Глаза уже привыкли к темноте. Открывшаяся взору картина плавила сетчатку. Идеальный Тэхён подо мной: безупречные губы, широкие плечи, острые ключицы, об которые так и тянуло порезать язык. От этого зрелища меня повело окончательно.       — Твой ужин остыл два дня назад, — дерзил Тэхён, вырываясь из хватки, тем самым еще больше провоцируя меня.       — Я разогрею, — ухмыльнувшись в ответ, я проскользнул внутрь сразу двумя пальцами, размазывая его соки по горячим стенкам.       — Я зол на тебя, Чонгук. Отстань, я ничего не хочу, — продолжал сопротивляться Тэхён, сжимая колени.       — Я знаю, детка. Продолжай, злись. Только раздвинь свои охуительные ноги. Утренний трах самый сладкий. Один твой оргазм — и мы пойдём завтракать, — внутри меня растекалась похоть, разрывающая на части.       — Слезь с меня! Убирайся! — цедил сквозь зубы Тэхён, уворачиваясь от моих поцелуев и не пуская мой язык.       Но он дёрнулся и сдавлено застонал, когда я нырнул глубже двумя пальцами в шёлковое нутро и нащупал напряжённую простату. Я наглаживал подушечкой пальца комочек внутри любимого тела, вызывая в его теле спазмы, которых быть не должно, судя по словам продолжающих срываться с губ Тэхёна.       — Чудовище! Прекрати немедленно! Думаешь можешь вот так вернуться спустя два дня отсутствия, вставить в меня свой член, и всё будет хорошо? — он впивался ногтями в мои вздувшиеся бицепсы и молотил кулаками по груди, когда я пытался коленом раздвинуть судорожно сжатые ноги, но я ничего не чувствовал.       — Могу и вставлю! — я продолжал ритмично двигать пальцами. — Расслабься, Тэхён. Я знаю, чего ты хочешь. Ты же оголодал без секса.              Я усилил давление на стенки и дразняще прошёлся по простате: его колени непроизвольно раздвинулись, предоставляя мне полный доступ к телу. Я не дал ему возможности опомниться, извлёк пальцы из сокращающейся дырочки и тут же заменил напряжённым членом, делая мощный толчок бёдрами, выбивая из Тэхёна жалобный стон и не сдерживая собственный.       Тэхён больше не упирался, полностью сдался, по кошачьи изгибаясь, захлёбываясь каждый раз, когда член погружался до самого основания. Я закинул длинные ноги себе на плечи и несколькими мощными толчками довёл нас до черты, за которой время сворачивается в петлю бесконечности. Нас разметало на молекулы по всей вселенной, накрыло наслаждением с привкусом боли, острой как бритва. Мы кричали, рычали, царапали друг друга, трахались как животные. Яростно. Без пощады. Кончив, мы снова набросились друг на друга, продолжая насиловать рты поцелуями. Или злость так подействовала на Тэхёна, или то, что он соскучился, а может всё вместе взятое, но мы потеряли разум от похоти. Когда силы покинули нас, мы откинулись на подушки, с трудом возвращаясь в сознание. Я потянулся к Тэхёну чтобы поцеловать, но он увернулся.       — Я тебя убью когда-нибудь, Чонгук, — жёстко сказал Тэхён, вставая с кровати. — Не смей ходить за мной!       Он направился в душ. Один, без меня. Закрывшись изнутри. Он продолжал обижаться. Сексом этого дьявола в ангельском обличьи не возьмёшь. Придётся проявить фантазию.       Я успел не только придумать, что делать дальше, но и натянуть джинсы с футболкой, до того как Тэхён вышел из ванной. В махровом халате он был таким уютно-домашним и свежим, источающим пьянящий аромат жасмина с лёгкими нотами цитрусового геля для душа.       — Пойдём со мной. Проверим, — я взял Тэхёна за руку и настойчиво потянул к выходу.       — Куда ты меня тащишь? Что ты собираешься проверить?       — Сможешь ли ты убить меня.