Питер Паркер: Спайдер-Хелпер

Глава 129: И опять пробуемся на роль ассистента

      После моей выписки, я отправился в главный научный университет, где на кафедре физики смог узнать намного больше того, чем ожидал, о профессоре Отто Октавиусе.       В целом люди были удивлены интересом к нему, несмотря на успешность и даже революционность некоторых его научных работ. Объяснялось это проще простого, банально характером Октавиуса.       Он до грубости нелюдим, до оскорблений скрытен, и в целом при любых попытках в общение, будь-то разговор из вежливости между коллегами, или попытка студента задать вопрос после лекции, Октавиус обычно затыкает подобные разговоры. В целом, абсолютно такой же подход у него и к журналистам, коим я и представился.       И подобное поведение — это защитная реакция на мир, что не особо баловал его в течение жизни. Жестокий отец разнорабочий, что находил увлечения сына бесполезной тратой времени, и за счёт которого семью не прокормишь. Мать, что была добра и мила, но... Не защищала сына от избиений до самой своей смерти. Одноклассники, что дразнили Октавиуса за очки, небольшой рост, хорошие оценки, а позже за неполноценную семью.       В общем Отто было достаточно поводов озлобиться. И учитывая как многие из них пересекаются с моей жизнью... Мне хочется надеяться, что дав ему возможность, то всё можно исправить.       В конце концов, вся эта биография известна мне за счёт речей доктора Осьминога, что... Чем может быть, как не криком о запоздалой помощи, сломленного обществом человека?       Проблема в том, что пока ты ребёнок, или даже подросток, окружающие готовы куда легче относиться к тебе с пониманием, видя внутреннюю боль за внешней злобой, нелюдимостью. Однако когда ты уже взрослый, когда имеешь какие-то достижения в своей жизни, то у людей пропадает понимание того, чем ты можешь быть недоволен, и возникает мнение, что ты просто сволочь.       Что заставляет мерзкое отношение повторяться вновь и вновь, возникать уже от не без причины закомплексованных, не соображающих школьников, а от взрослых, которым хватает забот и своего опыта, чтобы мириться с тем, кто отказывается двигаться дальше.       Дошло до того, что кто-то в шутку предложил мне дать адрес лаборатории, которую арендует за счёт университета Октавиус. И когда я дал согласие, шутка зашла слишком далеко, как бывало в детстве Отто, и человек в самом деле написал мне адрес лаборатории. — Спасибо... — Только он особо не афиширует, чем там занимается. Кажется вообще считает, что никто, кроме руководства о ней не в курсе. Так что... Будь готов к радушному приёму.       И сев на нужный автобус, я поехал почти на другой конец города, что как бы само намекало о желании Октавиуса кого-либо из университета видеть у себя в гостях. — Кто?! — и стоило мне только нажать на домофон, как голос полный раздражения бросил с той стороны. — Доктор Октавиус? — я же заговорил вежливым тоном. — Нет! Таких здесь нет! — что не сильно помогло, и... *Жужжание* *Жужжание*       Мне пришлось проявить настойчивость, минут этак пять без остановки нажимать на звонок домофона.       И на удивление, но вместо того, чтобы ответить или вызывать полицию, ибо я начал думать о худшем исходе, доктор Октавиус открыл перед моим лицом дверь. — На! И больше не приходи, ссаный попрошайка! — чтобы бросить мне в лицо монеты, да поскорее попробовать закрыть дверь. — Подождите, я не бездомный или типа того, я ваш большой поклонник, сэр. — Я что, похож на порно актрису, а, школьник? Если сейчас же не уберёшься, вместе со своими дружками, где бы они не прятались, то я вызову полицию, понял? — А? Я и не член банды. Я говорю правду, моё имя Питер Паркер и- — Я твоего имени не спрашивал. Пшёл. — Вы просто не понимаете, насколько мне важно, и какой для меня большой честью будет иметь возможность поработать с вами! — однако я не дал Октавиусу захлопнуть дверь перед моим носом здоровой рукой. — А? Кто сказал, что я вообще над чем-то работаю? Я спокойно доживаю свой век в качестве профессора. Так что вали, фантазёр. — выпалил мужчина в солнцезащитных очках, находясь в одном из самых неблагополучных районов города, в арендованном помещении, размером с ангар. Арендованным под лабораторию. — Я не могу поверить, что человек вашего ума, ваших идей, просто отложил их в сторону. — не уверен насколько лесть сработает с Октавиусом, однако лучшего у меня нет. — Да, вы мне не доверяете, и думаете, с чего мне так хочется вам помогать. Но даже так, если не верите, что я искренний поклонник вашей работы, то просто подумайте как работа с вами, в качестве ассистента, поможет для рекомендации в университет. — Ты бы больше подошёл в ассистенты Коннорсу. — глядя на мою перемотанную руку, Октавиус решил зайти с другой стороны. — Если это станет проблемой, то я сам уйду без каких-либо вопросов. — однако я заткнул его прежде, чем он начал, плюс предложил способ, как избавиться от меня без нервотрёпки. — ... — и хотя по секундной задержке, Отто смекнул, что может просто меня нагрузить, сказать, что налажал, да отправить восвояси. Предпринять попытку избавиться от меня по-другому он всё же не побоялся попробовать: — Как насчёт ответа на простенький вопрос? Если уж ты такой мальчик-гений и фанат физики.       Большие, бледно-розовые, почти что серые губы расползлись в ухмылке, давая чёткое напоминание, что передо мной Доктор Осьминог. — Допустим, у нас есть высокоэнергетическая плазма, удерживаемая магнитным полем, но система сталкивается с нестабильностями, ведущими к диссипации энергии. Как бы ты минимизировал потери, не увеличивая массу установки? — и хищная улыбка прекрасно дополняет вопрос, который явно не вышел из школьной программы. — ... — и даже заставил меня задуматься над ответом... — Как я и думал, ты не подх- — Если говорить о классическом токамаке, то нестабильности вроде кильватерных колебаний можно подавить не усилением общего поля, а локальными корректировками — например, динамичными магнитными зеркалами или точечным нагревом в узловых точках. Но если копнуть глубже... — а именно для этого мне и нужно была минутка на подумать. — Ваши работы по нейро-магнитному интерфейсу подсказывают, что можно адаптировать систему управления, заимствуя принцип биологической обратной связи: пусть алгоритм в реальном времени подстраивает конфигурацию поля, как мозг подстраивает движения тела. Это, безусловно, сложнее, но эффективнее, чем просто наращивать мощность.       После моего вкрадчивого, не без лобызания, ответа, повисла продолжительная тишина. — Мой ответ вас удовлетворил? — которую пришлось нарушить мне. — А-а? Уши покажи! — и после проверки на наушник, Октавиус в небольшом шоке, но с попытками его скрыть, пропустил меня внутрь.       Оказавшись внутри, здание, которое должно было быть несколькоэтажным, оказалось что и в самом деле представляет собой огромный ангар. Пускай проход, да некоторые углы завалены непонятно чем, старыми газетами, опавшей кладкой; но самый хаос происходит в глубине здания.       Обставленное компьютерами, проводами разного цвета и длины, толщины трубки размером с человека, припаянные механизмы, что выглядят слегка ненадёжно, и одновременно фантасмагорично. И всё это намешано в каком-то странном муравейнике. — Приберись. — от того неудивительно, каким стало моё первое задание в качестве ассистента Октавиуса.       И принявшись без лишней болтовни выполнять приказ, я лишь мельком заметил их, стоящих наподобие пьедестала, протянувшиеся во всю свою длину механические щупальца.

.....

      Сама же работа вышла тяжёлой, особенно при учёте одной руки. Однако я смог управиться, и даже в какой-то момент получил не самую искреннюю или пропитанную заботой помощь от доктора Октавиуса, когда пришлось перетащить особо громоздкий предмет.       Малость, но теплит надежду, что в случае Отто есть шанс помочь.       Когда же я возвращался домой, то на телефоне уже высвечивались сообщения от Мэри, заставляя вспомнить то, как прошёл её визит в больницу.

—Около двух недель назад—

— Эмм... Даже не знаю, что сказать?       Буквально на следующий день после того, как у Эм-Джей должны были быть занятия в школе актёрского мастерства, меня пришла навестить другая знакомая рыжая. — Ну я же не могла прийти с пустыми руками... П-Плюс нет ничего плохого, если парню нравятся цветы... Кто-то может счесть это даже сексуальным, я могу!       Хотя насколько знакомой? Ибо вместо весьма уверенной, местами озорной актрисы, передо мной предстала запинающаяся, краснеющая и неспособная смотреть в глаза скромница.       Такой контраст откровенно удивляет. — Как ты вообще умудрился попасть в такой переполох, Питер? — присев на кровать, Мэри надолго засмотрелась на туго обмотанную бинтом часть тела. — Говорю, что случайно, но никто в это почему-то не верит. — чисто на реакции отшутившись, я всё же решил не тянуть кота за причинное место, и заговорил начистоту: — Мэри, у тебя же нет никаких иллюзий касательно того, что между нами произошло?       И на секунду, всего лишь мгновение, взгляд Мэри стал стеклянным, и я уже побоялся, как бы она не устроила истерику в палате, когда моя рука едва способна держаться сама. — В смысле? Я не совсем понимаю о чём ты? — и вот эта спокойная, почти игривая улыбка, которая и заставила мой глаз упасть именно на неё. — Ты так подумал из-за того, что я навестила тебя в больнице? Эмпатия — не преступление, Питер. — Да, но... Что насчёт расспросов Эм-Джей? — Расспросов? — искренне удивилась Мэри. — Да, я спрашивала о тебе, но... Назвать это расспросами? Ха-ха-ха!..       И уже от искреннего смеха, мне как-то стало не по себе. Мне начало казаться, что странным в наших отношениях являюсь я, придумывая то, чего на самом деле нет. — На самом деле, Питер... Какие между вами и этой "Эм-Джей" отношения? — однако ядовитый тон заставил вернуться к подозрениям. — Может это одна из тех историй, где одна подруга страдает, пока её любимый "друг" проживает жизнь? — Я абсолютно уверен, что Мери Джейн не испытывает ко мне таких чувств. — во всяком случае пока. — Хорошо бы... Для тебя. — с улыбкой произнесла Мэри. — А что касается нас, то это был неплохой секс, согласен? И я не вижу каких-либо причин, почему бы нам не продолжать. Тем более, когда мы с тобой, только что, установили рамки наших отношений. — Не уверен, что мне сейчас о сексе стоит думать... — произнёс, пытаясь воспользоваться травмой, чтобы перевести разговор подальше от отношений. — Ох, не переживай, я вполне могу доставлять радость сама, зная, что она вернётся. — однако Мэри интерпретировала всё по-своему, эротично облизав губы, да подмигнув мне.       И в самом деле, сколько не думай, а найти причину ей отказать или разорвать "отношения", я не нахожу. Кроме неоправданных ничем подозрений, что вполне могут быть продиктованы бытием попаданца в прошлое, которому приходится думать о том, как не допустить ту или иную трагедию.       Посему стоит ли намерено портить отношения с человеком, связь с которым всё равно в кратчайшие сроки оборвётся сама?..