Пролог.
7 сентября 2022 г., 14:10
Когда-то, давным-давно, у меня было всё.
Квартира в небольшом городке, в кирпичном доме с черепичной крышей, в доме на девятом этаже. Я хоть и расстраивалась, живя там с мамой, да и кровать была не та, что надо, но там, конечно был огромный резной книжный шкаф со всеми потрясающими романами, от «Детей капитана Гранта», до «Фауста», и всю ночь, лёжа в темноте, можно было слушать, как персонажи книг, думая что все спят, тайком ходят друг к другу в гости, говорят, спорят и любят, и можно мысленно напевать: «в шорохе мышином, в скрипе половиц, медленно и чинно сходим со страниц…»
А за шкафом были жуткие рисунки одной юной художницы (ЭТО Я!), которая к счастью, вовремя поняла, что свои полотна нужно прятать от родителей.
У нас были старые вещи в шкафах, и когда мы их все доставали, я их с восторгом рассматривала: и мамины старые игрушки, и фотоаппарат «Polaroid”, который я в конце концов, забрала себе, ибо страшно увлекалась фотографией- и старые газеты на румынском языке- в который я была с детства влюблена, ибо мама моя была румынкой, а отец русским- в документах так и написано было: Валерий Сумароков (мама ласково звала его «Валериу») и Илона Греску. Но зато и имечком родители наградили меня: Александра Валерьевна Сумарокова-Греску, (а школьная кличка- «Сумрак»). Кошмарно, да?
Я была влюблена в Румынию с самого детства, и у меня в комнате напротив кровати была повешена доска с фотографиями Румынии и всего что с ней связано, а рядом с ней- доска, на которую были прикреплены фотографии с готическими картинками из Pinterest, ибо в эту эстетику я тоже была влюблена с самого детства, а став постарше, даже шутила, что аист должен был принести меня в «Семейку Аддамс», но по дороге выронил меня где-то под Москвой.
У меня до сих пор есть коллекция плюшевых летучих мышей, которые обожали смотреть, как я танцую на пушистом ковре, в чей ворс так уютно уткнуться лицом, и крутя тройной прыжок в танце вокруг деревянного стола, под желтым светом люстры, и скача по упругому дивану.
А одна из летучих мышей вообще перешла мне по наследству.
У нас были старые фильмы по телевизору, начиная от моих любимых советских фильмов (из которых я больше всего люблю творчество Марка Захарова, Леонида Гайдая, Эльдара Рязанова, а ещё все фильмы о мушкетерах и гардемаринах), и я наизусть знала черно-белый фильм «Дракула» с Белой Лугоши, правда, концовку всегда выключала…
У нас была любимая музыка, начиная от классики (больше всего люблю Вагнера и «Dance Macabre” Камиля Сен-Санса), и заканчивая моими любимыми жанрами: рок, фолк и цыганский шансон. Помню, как уже в детстве я знала наизусть многие песни известных фолк-исполнителей, от «Мельницы» до «Калевалы», как ещё совсем недавно, лет в четырнадцать скакала по комнате и орала: «ТАНЕЦ ЗЛОБНОГО ГЕНИЯ НА СТРАНИЦАХ ПРОИЗВЕДЕНИЯ!!! ЭТО ИГРА, БЕЗ СОМНЕНИЯ, ОБРЕЧЕННЫХ ЖДЁТ ПОРАЖЕНИЕ!!!», а первой, самой первой песней, выученной на гитаре, был мой любимый романс «Дорогой длинною». Я помню, как мы с мамой млели от цыганской музыки, а папа на нас смешно шипел: «выключайте эту цыганщину», на что мы сердились на него.
У меня до сих пор есть гитара, моя верная (пусть и маленькая) гитара-укулеле, которую я ласково назвала Этна в честь потрясающего вулкана, что я видела по телевизору и этно-музыки. Я разучила на ней столько любимых песен, что меня выдвинули на каникулах на международный конкурс в Бухаресте, от школы в которой я там училась! И я выиграла- супер-музыкант, звезда вамп-рока и романса!
Но до этого у нас были ссоры с криками и хлопаньем дверьми, с запредельно громкими детскими концертами, со слезами и яростью – уже тогда.
У меня была (да и сейчас есть) одежда исключительно чёрного и розового цвета (ну, на ней только принты яркие) и до сих пор у меня две широкие пряди моих скучных темно-русых волос покрашены в белый цвет, а две- в розовый. Вот только хоть я и эмо, я не такая уж ранимая, как многие думают, и когда некоторые тупые насмешники называют таких как я, «инфантильными плаксивыми подростками» я не жалею для него своих кулаков, и прихожу домой, пусть и вся побитая и в пыли, зато донельзя довольная. Эх, жалко только что клыки у меня обычные, человеческие, а то врагу бы не поздоровилось, ррр!…
У меня была своя полка со своими любимыми романами, и чего там только не было- Гоголь и Булгаков, братья Стругацкие и «Нечистая, неведомая и крестная сила» Максимова, Гёте и Ремарк, Дуглас Адамс и мой любимый, несравненный, обожаемый Эдгар По с его Вороном и восхитительной Аннабель Ли.
Были там и любимые готические романы о вампирах: и вся серия «Сумерек» Стефани Майер, и «Интервью с вампиром» Энн Райс, и даже любимый в старших классах роман Виктора Пелевина «Empire V”.
Правда, в отличие от большинства девчонок, такие идеальные изящные принцы, как Эдвард Каллен, мне никогда не нравились.
Прежде всего я любила за душу, и мне не нужен был такой идеальный. Главное чтобы он был добр со мной и верен мне и с ним можно было вместе поржать над любимыми шуточками, и обсудить то, что нравится нам обоим- в общем, чтобы мы с ним смотрели не друг на друга, а в одну сторону.
Да и вообще, как ни странно, мне нравились юноши крупного телосложения, в меру упитанные… потому что, если отбросить стереотипы, они очень милые, обаятельные и нереально уютные…
Странно, но это так.
Но так сильно, как мои сверстницы, о парнях я не думала, мне и свобода нравилась, будь что будет.
Когда-то, давным-давно, у нас были каникулы в Кишинёве и Бухаресте, где жила мамина родня, по пятницам- острые чипсы и сухарики под любимое шоу «Уральские пельмени», и много-много веселья. Когда-то, давным-давно у нас были фруктовые йогурты (в свой я щедро добавляла шоколадную пасту), интернет-переписки с любимыми друзьями, домашние концерты по выходным и прогулки по любимым Патриаршим прудам.
Всё это было, было, было – когда-то, тыщу лет назад.
***
Когда мои родители развелись, я пережила это достаточно тяжело, прежде всего из-за того, что понимала: моя жизнь больше никогда не станет прежней. Никогда.
Единственное что меня спасало, это соцсети, любимые книги и музыка.
Впрочем, потом более-менее все устроилось, мама дружно общалась с тетей Николеттой и тетей Элеонорой была твёрдо уверена, что ей «и без мужика хорошо», и я тогда искренне радовалась, что мы будем жить дружной женской семьей: мама, тети и я, (и никаких парней!)
Тогда я твёрдо решила, что никаких парней в моей жизни не будет, а если даже и будут, то перед этим пройдут точнейшую проверку на прочность, и полное отсутствие измены. Хотя вряд ли кто-то разделит мой вкус на парней, я же «извращенка»…
Все было более-менее нормально, и я думала что все плохое позади и мы сможем построить новую, ещё более счастливую жизнь…
Пока мама не встретила Его.
Его, этого ползучего гада Василиу Попеску и его избалованного сыночку Димитриу!!!
Перемены, правда, произошли не сразу, а постепенно.
Сначала была череда отвратительных свиданий под названием «конфетно-букетный период», во время которых он вёл себя притворно ласково и нежно. Мама была на седьмом небе от счастья и я искренне радовалась за неё, не зная тогда ЧТО произойдёт, и когда она робко сказала мне что хочет с ним пожениться, я пожала плечами со словами: «Ну и выходи за него замуж, ты же за него выходишь, а не я».
Свадьба была роскошная, но классическая, и следовательно, нереально скучная. Тем более что кузен Димка дразнил меня «вороной», и без конца отпускал издевательские шуточки.
Помню, как мы с ним подрались и оба рухнули в свадебный торт…
Как мама сердито мне шипела в ухо, по дороге со свадьбы, а новоявленный отчим сверлил меня кислым и злым взглядом.
До сих пор помню, как он устанавливал дома свои порядки, ревновал маму чуть ли не к каждому фонарному столбу, и самое обидное- запретил маме общаться с моими тетями и бабушкой, объясняя это тем, что они на неё «дурно влияют» (они искренне были против маминой свадьбы, и правильно)…
Когда я смешно танцевала под музыку, мама одобрительно отзывалась и снимала меня на камеру. Ещё мы вместе читали и любили обсуждать музыку. И хоть бывало, мама на меня и злилась, но потом она и извинялась передо мной, и понимала меня всегда-всегда… А от отчима я лишь получала подзатыльники и гневные окрики: «Лучше бы делом занялась!». Я сердито огрызалась в ответ, под громкие крики уходя в комнату, и искренне не понимая, почему ко мне так относятся.
Да и своего старшего сводного брата я практически не понимала. Свою братскую любовь тот выражал весьма странными и оригинальными способами: то рвал мои книжки, то пытался испортить мои оставшиеся и самые любимые мягкие игрушки, то заглядывал в мои блокноты, рисуя там, громко комментируя мои вкусы и неприлично хохоча. Последнего я выносить особенно не могла, и кидаясь на защиту моих интересов, после чего милый братец, ангел его побери, начинал убегать и жаловаться отчиму. Но совсем непонятно было, почему доставалось за это не Димке, а мне. Из-за всех этих вещей, случившихся в моей жизни, я практически разучилась радоваться, и думала что настали худшие времена в моей жизни…
Но я жестоко ошибалась. Однажды мама этого не выдержала, и просто ушла туда, откуда не возвращаются… Тогда я и поняла, что вот он- настал самый худший день в моей жизни. Причём ни убийства, ни самоубийства просто не было. В том смысле, что когда моя отчаявшаяся мать заперлась в комнате и там раздался выстрел, мы, насмерть перепуганные, рванули дверь в комнату, но ни трупа, ни лужи крови, там не было. На полу только лежал пистолет, из которого ещё вилась струйка дыма, а окно было раскрыто. Несмотря на это, полиция, пришедшая в наш дом, зарегистрировала самоубийство. И похороны состоялись.
До последнего я не хотела верить, что мама меня покинула. Лишь когда в день похорон, красный, зареванный отчим отвесил мне подзатыльник, из-за того что я надела мятую футболку и джинсы (а не платье, как он хотел), я, Александра Сумарокова-Греску поняла, как я теперь одинока.
В этот день я впервые за много-много дней заплакала. Я плакала и о матери, и о себе, и о том, как ужасно устроен мир, и сквозь плач я услышала, как отчим впервые сказал мне: «Прости меня, Сэнда.»
Так называла меня мама, так пытался называть и отчим.
Слёзы застилали мне глаза. Я почувствовала, как в горле клокочет бешеная ярость. Но не только ярость. Отчаянная ненависть к этому человеку, который превратил нашу жизнь в настоящий ад.
И сквозь слёзы я заорала: «Да подавись ты своими извинениями!!!».
Не выдержав больше, я убежала с похорон. Я слышала ударивший мне в спину грозный крик: «Дома поговорим!», но даже это не остановило меня.
Мне было отвратительно возвращаться домой. Так что эту ночь я провела на улице, впервые за всю свою жизнь.
Допоздна я гуляла на улице (был конец августа, но у нас было все ещё тепло). Потом на ночь я решила устроиться в метро, там тепло и красиво.
Ложась на свою джинсовую куртку и подложив под голову рюкзак и собственные руки, я почувствовала себя вольной бродягой, настоящей цыганкой, как герой моей любимой песни «Цыган и НЛО», отчего тихонько засмеялась. Но затем я вспомнила, как я теперь одинока, и не выдержав, заплакала снова. Так, проплакав долго-долго, я наконец заснула.
Проснулась я ранним утром, оттого что меня растолкала ворчливая уборщица со шваброй в руках. Включив свой телефон, я взглянула на табло: 5:20 утра. Делать было нечего, я собрала свой рюкзак и отправилась домой.
По дороге я взмолилась, глядя куда-то вверх: «Пожалуйста, Бог, Сатана, великая богиня Ламия или кто бы ты не был, пожалуйста, дай мне знак. Пожалуйста, мама, скажи мне хоть как-то, что у меня жизнь наладится и я вновь смогу радоваться.»
И тут я почувствовала, что мои волосы кто-то задел крылом. Я подумала, голубь или ворона, но посмотрела вверх и увидела… летучую мышь. Я видела, как она улетела за дом, и подумала: «Летучая мышь? В нашем городе?! Откуда?!!». Но долго удивляться мне было некогда, надо было возвращаться домой.
Я ждала что на меня будут орать, а может, ещё и драть ремнём. Но отчим лишь равнодушно взглянул на меня и ничего не сказал. Зато братец весь день дразнил меня «бомжихой» и за ужином, не выдержав, я незаметно кинула ему в тарелку дохлого таракана, найденного за унитазом.
Этот придурок, к сожалению, заметил это, разорался как попугай, устроив очередной скандал, мне влепили пощёчину и отправили в свою комнату.
Но даже лёжа на кровати и глядя в потолок, я надеялась, что летучая мышь- это знак свыше для меня, и надеялась, что скоро все наладится…
Через неделю наш дом посетила ещё одна смерть.
Умерла сестра Василиу, Елизавета Попеску. Пусть он ее и не особенно любил (значит, хорошая женщина была, поняла я), но на похоронах я вновь присутствовала и даже вполне искренне опечалилась.
Но зато потом мои «добрые» родственнички плясали от радости, ведь сестра оставила нам всем в наследство квартирку в Румынии. Пусть и не в Бухаресте, но в небольшом, уютном и гордом городке под названием Клуж-Напока (вот смешное название!). Говорили что квартира вполне красивая и у меня со сводным братом даже будут свои собственные комнаты (о-ля-ля, наконец-то!)!
Я впервые за это время искренне порадовалась и поняла: это добрый знак.
И вот я сижу в самолете, готовом вот-вот взлететь, по соседству с Димкой, слушающим в наушниках какой-то тупой рэп, и ворчливым гадом Попеску, но на душе у меня впервые спокойно и легко. Я чувствую: мой талисман- летучая мышь 🦇- меня не подведёт.
Клуж меня примет. Не думаю- знаю.
