Эхо потерянной мелодии

– Я люблю тебя. Я помню, как эти слова безудержным вихрем раз за разом прокручивались в моей голове. Какое же удивительное чувство – любить взаимно. Любить и быть любимым. Подобное невозможно передать обычными словами. И, чтобы это объяснить, ученым пришлось бы придумать аппарат, который смог бы считывать слова с сердечных ритмов. В то мгновение мне казалось, что грудная клетка вот-вот разорвется и сердце, бьющееся с безумной силой, вырвется наружу. Во рту был соленый привкус слез счастья, а руки дрожали от волнения. Не знаю, что на меня тогда нашло. Возможно, так сильно нервничать меня заставило непонимание. Слишком много людей в моей жизни постоянно твердили мне, что я недостойна любви и что никто и никогда меня не полюбит. Да, дело наверняка было в этом. Ведь она, в отличие от остальных, приняла меня полностью. Хотя тогда я еще и не могла ощутить всю полноту ее любви. На пути в сердце все еще стояла полуразрушенная стена из камней недоверия. Слишком многие приходили туда для того, чтобы вытереть ноги. А она пришла с цветами и гирляндой. Желание украшать все вокруг. Помню, что она тоже плакала. Свет уличного фонаря слабо освещал все вокруг, и у меня была возможность лицезреть отблески света на каплях, застывших на ее щеках. И, пускай это и были слезы счастья, смотреть на ее покрасневшие глаза почему-то все равно было очень больно. Еще я помню ее руки. Как в тот день они обнимали меня. Мы обнимались много раз и до этого, но в тот момент это было чем-то иным. Чем-то более чувственным, романтичным или даже... интимным? Трудно дать этому какой-то определенный эпитет. Объятья сразу после признания друг другу. Такое не забудешь. Невозможно выбросить из головы все то тепло и любовь, которые я тогда ощутила. Невозможно позабыть и все то, что было между нами потом. Я призналась первая. Я слишком долго вынашивала в себе растущие к ней чувства. И тогда, поздним ноябрьским вечером под светом фонарей, эти слова просто сами полились из меня. Мы сидели вместе на скамейке в парке, слушая музыку, и с энергетиками и булочками в руках наслаждались звездами. Я лежала у нее на коленях. Мы часто вот так вот просто выходили погулять с самого утра и до самого вечера. Я смотрела на нее снизу-вверх, а в душе томились те самые три слова, придуманные человечеством, чтобы описать бурю эмоций, теплоты и нежности, окутывающую сердце и наполняющую душу уютом и спокойствием. И я их сказала. А потом все само собой понеслось стремительным вихрем. И я была счастлива. Тогда и каждый раз потом, когда мы проводили заветные секунды вместе или я просто лежала у себя дома и думала о ней. Я помню, как потом мы вместе шли к остановке, с некоторым смущением держась за руки. И как потом прощались, когда я должна была выходить из автобуса и идти к себе домой. И как писала ей в тот вечер, впервые использовав красное сердечко вместо желтого.