Это судьба?

Isaac Dunbar — love, or the lack thereof

Jung Kook — Stay Alive (Prod. SUGA of BTS)

      Чонгук привык к взглядам, привык к вниманию к своей персоне. Он молод, хорош собой, дерзок — в общем, выглядит довольно запоминающимся. Забитый рукав с множеством татуировок. Пирсинг в брови, ушах и губе. Умён. Подкачан. Сейчас парень оканчивает учёбу по дизайну и вскоре сможет подыскать себе полноценную работу, связанную с созданием рекламы. Чонгук рисует, имеет неординарное мышление и интересуется всем на свете. Уж слишком он любопытен. Ах да, ещё Чон любит всё красивое. Неважно, что это было: объект, природа, личность. Если глаза наткнулись на что-то запоминающиеся, то без всякого стеснения Чонгук будет это рассматривать, пока не напитается чувством прекрасного.       Именно так: Чон Чонгук влип по самые уши. Он работает у старого знакомого в кофейне по вечерам после учёбы и, стоя за барной стойкой и скучающе всматриваясь в прохожих, впервые увидел его… Взрослого мужчину, что краше любого известного ему человека или популярной звезды. Который изящнее, чем скульптуры Микеланджело. Мужчину, что сумел затмить одни из самых невероятных закатов и рассветов, которые Чонгук так любит фотографировать. Нежнее всех самых диковинных цветов. Выразительнее, чем самые впечатляющие древние постройки в мире, будь это Колизей или Афинский Акрополь.       Не то чтобы Чонгук влюбился… Просто с той самой поры старается не пропустить момент, когда в его поле зрения появится долгожданный человек. Кофейня, в которой работает Чонгук, расположена с краю дороги, так что через окна и стеклянные двери открывается небольшой обзор на дорогу и перекрёсток, по которой ежедневно проходят сотни, а то и тысячи человек. И умудрился же Чонгук в этой тысячи отыскать того единственного. Всматривается в каждый шаг, мимику, одежду. Мужчину можно увидеть с утра, пока, торопясь, он бежит на работу, крепко держа сына за руку, или когда тот идёт вечером домой, потихоньку и не спеша, вслушиваясь в то, что так увлечённо рассказывает ему ребёнок. Эта ненавязчивая слежка длится уже год.       Сменялись времена года, одежда — тоже. И этого таинственного незнакомца Чонгуку хотелось видеть чаще, детальнее, хоть раз вглядеться в притягательное и утончённое лицо вблизи, чтобы после нарисовать в тетради и повесить посреди комнаты, ведь на такую воздушную красоту можно молиться. Чонгук готов! С радостью построит храм и будет совершать паломничества.       Со временем по шагу, стилю в одежде, хмурым бровям или усталым глазам Чонгук научился различать состояние мужчины. Он понимал, когда тот спокоен или загружен. Когда явно проспал и теперь торопился на работу. Когда улыбался и с любовью смотрел на сына. Когда оставался безмятежен или старался насладиться минуткой спокойствия. Когда печален, зол, энергичен, решителен. В мужчине не было ни грамма притворства. Чистый, потрясающий, невозможный…       За всё это время Гук железобетонно уяснил несколько вещей.       Во-первых, мужчина действительно любит своего ребёнка, но из-за работы или каких-то дел видятся они только по вечерам. Времени им явно не хватает.       Во-вторых, мужчина устал. Действительно, словно это хронически, будто на его плечах постоянная ноша, которую с каждым днём нести лишь тяжелее.       В-третьих, он слишком красив. Да так, что у Чонгука замирает сердце. Парень откладывает все дела — и неважно, насколько он сейчас занят, — цепляет взглядом проходящую фигуру и провожает до тех пор, пока тот совсем не скроется из виду.       И в-четвёртых, мужчина одинок. Чонгук никогда не видел рядом с этим человеком потенциальную пару. Лишь он и ребёнок. Это неизменно.       Вот и сегодня, в дождливый день, прикрывая зонтом себя и мальчишку, мужчина спешит и быстро передвигает ногами. Проклятый дождь. Забирает у него и без того короткие секунды, в которые Чонгук может наслаждаться этим великолепием. Парень проводил их взглядом, вздохнул и вновь принялся за работу. Внутри уже выработанные часы: в семь вечера эти двое пойдут обратно, а парень, как обычно, проводит их глазами, мысленно желая хорошего вечера.       Смена выдалась тяжёлой. Народ так и пёр, будто именно сегодня всем приспичило выпить чашечку кофе. Смазливые девчачьи лица, что уже смешались палитрой красок, рябили в глазах. Это надоело. Изо дня в день ему суют номера, кокетничают или даже в открытую пристают, и, в принципе, Чон уже привык, но сегодня — исключение. Ведь впервые за такое долгое время он упустил мужчину из виду. Чонгук через каждые пять секунд поглядывал в окно, но так и не заметил нужный силуэт. Настроение вмиг испортилось.       Где-то спустя час толпа людей поубавилась, поэтому Чонгук, соврав, что у него ещё куча заданий по учёбе, сбросил оставшуюся работу на напарника и пошёл домой. Он устал. Всё равно кафе закрывается в девять, так что ничего страшного. Не спеша подходя к дому, Чон вдруг услышал, как возле его подъезда четверо мелких ребят обижают одного такого же. Брови сошлись на переносице.       — Ты странный, Хёну! — кричал первый задира.       — Да-да! — поддакивал второй, толкая мелкого мальчишку в плечо. — А ещё своему папе не нужен! Он постоянно опаздывает и забывает про тебя!       — Неправда! — злостно выкрикнул обиженный ребенок в защиту и со всех сил толкнул мальчика, что посмел сказать плохое про папу.       — Ты что, вздумал толкаться? — Мелкому задире явно не понравилось то, что Хёну толкнул его, поэтому в ответ ударил мальчика.       Малыш упал на землю, но не плакал, изо всех сил стараясь сдержать слёзы обиды в себе. И вот в этот момент Чонгук вмешался.       Парень приподнял Хёну, но не поставил на ноги окончательно, а, придерживая за куртку в руках, резко подставил подножку и легонько пихнул в бок, отчего лёгкое тельце нехило качнуло в сторону.       Малышня с открытыми ртами наблюдала за непонятой сценой и не знала, как реагировать на странное поведение взрослого.       — Ты понял, как нужно делать? — задорно спросил Чонгук у мальца и после лёгкого, ошарашенного, но утвердительного кивка поставил ребёнка на ноги, подталкивая за спину к обидчикам.       Хёну нахмурился, сжал маленькие ручки в кулаки и попытался повторить приём на одном из задир, но не получилось. Он с лёгким страхом смотрел на взрослого парня перед собой.       Чонгук уверенно покачал головой, подбадривая Хёну, и, приподняв бровь, ожидал новых действий.       — Ты молодец! — похвалил Чон. — Давай ещё разок, но только сильнее и увереннее!       И Хёну пробовал вновь. Насупился. С силой ударил самого наглого мальчика по ногам и тут же толкнул, отчего тот свалился на пол и больно ударился руками и коленями. Задира сразу разревелся, а трое других ребят, глупо хлопая глазами, переводили взгляд то на Хёну, то на своего друга, после чего решили оставить, по их мнению, странного мальчишку, подхватив раненого, и пошли прочь.       — Что же вы сбегаете? — незамедлительно поинтересовался Чонгук. — Как толпой нападать на беззащитного, так вы храбрые, а как один на один выяснить, кто сильнее, так поджилки трясутся? — Он приближался к мальчишкам, которые со страхом в глазах рассматривали его, и вдруг серьёзно, даже зло, добавил: — Увижу вас тут ещё раз — будете иметь дело уже со мной, я понятно изъясняюсь?       — Да, аджосси. Простите.       — Не передо мной нужно извиняться. Чтобы завтра принесли Хёну извинения в письменном виде и целую неделю таскали ему обед в школу!       — Да… — согласились они. — Мы всё поняли… — понуро отвечали мальчики.       — Всё! Пошли отсюда! — шикнул Чонгук, слегка поддав поджопника для ускорения, и те быстро поспешили отдалиться от страшного взрослого.       После парень развернулся к тому самому Хёну и оглядел мальчика. Сильный духом, он не боится, когда на него нападают толпой, защищает себя и папу, а главное — высоко держит голову.

Молодец.

      — Как тебя зовут, малец? — по-доброму спросил Чон, всматриваясь мальчишке в большие карие глаза, усыпанные в красивую зеленоватую крапинку.       — Ким Хёну, — ответил мальчик и подошёл ближе. — Спасибо, что помогли мне.       — А я Чонгук, — легко произнёс парень, видя, что мальчик ему улыбается. — Не давай обижать себя и загонять в угол, — уверенно проговорил он. — Они лишь сопляки, которые стараются утвердиться за твой счёт. — Чонгук легонько потрепал тёмную макушку ребёнка. — Только глянь, как быстро ты учишься давать сдачи!       — Мой папа говорит, что драться — это плохо… — неуверенно начал мальчик, и Чонгук ухмыльнулся.       — Драться, да, плохо. А вот защищаться — нет. Нужно уметь постоять за себя, за папу и за друзей. Ты очень смелый! — Он видел, как мальчик гордо задирает подбородок, радуясь такой похвале. — Почему ты тут один?       — Папа задержался на работе, а школа закрылась — вот я и пришёл домой. А эти, — указал рукой он в сторону ушедших обидчиков, — увязались за мной.       — Хм… Давай позвоним папе? — предложил Чон. — Нужно ведь узнать, когда он освободится. — Парень присел перед ним на корточки.       — У меня ещё нет собственного телефона… — немного неловко признался ребёнок.       — Я одолжу тебе свой, — легко предложил Чонгук. — Знаешь номер?       — Да! — Хёну просиял.       Схватил из рук парня телефон, набрал маленькими пальчиками номер и приложил смартфон к уху, вслушиваясь в гудки. Мальчик узнал, что родитель только-только освободился и уже бежит за ним. По выражению лица Хёну Чонгук понял, что ребёнку точно придётся ещё подождать, поэтому вдруг выхватил трубку, не дав договорить ему с отцом.       — Здравствуйте. Мы тут немного сдружились с вашим ребенком… — совершенно бесцеремонно заявил парень. — Меня зовут Чон Чонгук, я проживаю на улице Донгён, 5. Номер квартиры — 34. Чтобы Хёну не ждал вас на улице, я заберу его с собой. Мальчишка изрядно подмёрз, а мне не сложно провести вечер в интересной компании. — Он подмигнул ребёнку. — Вы либо приходите сами за ним, либо позвоните, когда будете около дома.       Не услышав ответа на монолог, он просто скинул трубку, заводя нового маленького знакомого в собственную квартиру, даже не подозревая о том, как сильно отец ребёнка испугался человека, который забрал его сына.       Открыв дверь и пропуская мальчишку, Чонгук помог ему раздеться и отпустил исследовать двухкомнатную незнакомую квартиру. Они попутно переговаривались, узнавали друг друга чуточку лучше, но когда родитель мальчика не пришёл ещё через полчаса, то парень решил приготовить им поесть.       С вчера у него ещё оставался куриный супчик, но Чонгук подумал, что этого будет недостаточно растущему организму, поэтому, узнав предпочтения Хёну, приготовил мясо с овощами вперемешку с рисом. После они плотно покушали, а затем дружно устроились на диване, чтобы сделать уроки, и когда все важные, по мнению Чона, дела были сделаны, то он предложил мальчишке сыграть в приставку. Также от Хёну Чонгук узнал, что они недавно с папой переехали в этот же дом, но живут на этаже выше, в однушке, потому что бывшая арендодательница завысила цену на прошлое жильё. Что мальчик учится во втором классе и не все учащиеся с ним ребята такие придурки. Ещё Хёну рассказал про своего папу, о том, что любит его и как тот усиленно трудится, чтобы они жили в достатке, из-за чего очень устаёт, но по максимуму старается как можно больше времени проводить с сыном, хотя, по сути, сутками находится на работе. Рассказал, как любит петь вместе с родителем, что ходит на кружок вокала, но ещё хочет записаться в какую-нибудь спортивную секцию, ведь он мальчишка. Что такие дни, как сегодняшний, случаются очень редко, и это всегда означает, что папа придёт очень уставшим и голодным. На вопрос: «А где твоя мама?» — мальчишка безразлично отмахнулся и ответил, что вообще в глаза её не видел, да и не нужна она ему. Чонгук после всех услышанных слов задумался о том, как же, оказывается, сложно быть отцом-одиночкой, и даже посочувствовал этому родителю. Если бы не ситуация и мальчишка, что сидит рядом, то Чонгук даже не размышлял бы об этом, ведь совершенно не думал о детях и семейной жизни. А после в его дверь позвонили, наконец.       Хёну, не отвлекаясь, увлечённо остался играть, а Чонгук, подойдя к двери, щёлкнул замком и открыл её.       На пороге стоял он… Промокший до нитки, ужасно уставший и запыхавшийся. Взволнованный и отчего-то… злой? Сердце Чонгука остановилось. Он, как полный тупица, хлопал удивлёнными глазами, таращась на чужое лицо, и считывал эмоции, не в силах вымолвить ни слова. Нельзя же так резко! Он совершенно не был готов к встрече с идеальным мужчиной всей жизни! Боже, как жить-то теперь?!

«Насколько же он, блядь, прекрасен…» — лишь эти слова крутились в голове замершего на месте парня.

      — Вы в своём уме? Почему не отвечаете на звонки? — грозно возмущался мужчина, поглядывая за плечо Чонгука и нервно выискивая сына. — Если вы забираете чужого ребёнка к себе, так будьте добры оставить хоть крупицу информации о себе! Почему недослушали? Если бы я не знал этот район, то плутал бы между домами часами!       — Папа! — донёсся радостный возглас Хёну из комнаты, а после послышался и топот быстрых ножек.       Мужчина отодвинул Чонгука с пути и, поймав Хёну в крепкие объятия, прижал к себе.       — Не ругайся, пап. Чонгуки мой новый друг! Он классный.       Мужчина недоверчиво обвёл парня перед собой пристальным взглядом. Он совсем не внушал ему доверия.       — Простите… — наконец очнулся Чон. — Пожалуйста, проходите в квартиру. — Он указал жестом внутрь дома, ожидая, пока старший всё же с тяжёлым вздохом поднимется с колен и, ещё раз обведя его недоверчивым взглядом, зайдёт.       Чонгук на мгновение приложил руку к сердцу, что бешено билось в груди от столь неожиданно близкой встречи, и, сделав вдох, зашёл последним, прикрывая за собой дверь.       — Проходите, господин… — Парень отметил, что даже ботинки мужчины хлюпают водой. — Простите меня. Мы заигрались, и я совершенно забыл про телефон. Но поводов для переживаний нет. — И он неловко взмахнул руками.       — Правда? — вдруг спросил мужчина и так пристально вгляделся в его глаза, что Чонгук даже растерялся на секунду.       — Да, — заверил он старшего, тут же сменяя тему на более важную. — Вы так промокли… — Он подсунул к ногам мужчины тёплые пушистые тапочки. — Пожалуйста, снимите ботинки и носки. Там льёт как из ведра, где же ваш зонт? — Парень видел, что тот лишь смотрит на него и не предпринимает никаких действий. — Если вы не снимите обувь, то, вероятнее всего, заболеете. — Это был действительно весомый довод, решающий.       Человек перед ним задумался над сказанными словами, а после сделал, как просили, и в итоге прошёл внутрь за сыном, крепко хватая того за ладошки и прижимая их к губам.       — Прости меня, медвежонок, я так виноват… Больше такого не повторится.       — Всё хорошо, папа. — Хёну нежно прижал пальчики к щеке отца, а после и вовсе обнял. — Я не обижаюсь. Чонгуки хорошо обо мне позаботился! Я поел, сделал уроки, а сейчас играл в приставку! — Он весело посмотрел на телевизор. — Ты голодный?       — Да, Хёни, — подтвердил мужчина. — Собирайся, мы пойдём домой, хорошо?

      Не хорошо! Чонгук не согласен! Почему его мнения не спрашивают?

      — Извините, что встреваю, но я могу принести вам полотенце, а ещё вы можете поужинать тут. Я обещал Хёну сладкие пирожные вечером, — сказал он, видя, как малыш активно машет головой. — Так что оставайтесь… К тому же я узнал, что мы живём по соседству. Ничего страшного не произойдёт, если вы погостите у меня ещё немного.       Сейчас Чонгук сама любезность. Был таким милым, внушающим доброту и доверие. Он ещё ни для кого так не старался.       — Это неудобно… — Мужчина вдруг стал кланяться ему. — Простите, что нагрубил, но будет лучше, если мы пойдём.       — Ого, как официально… — Чонгук слегка рассмеялся, ведь привык почти со всеми общаться на равных, и, стянув с ближайшей двери постиранное полотенце, без спроса накинул на голову продрогшего мужчины. — Мы отлично проводили время, так что примите мою помощь. Высушитесь, а мы с Хёну пока доиграем.       И, не став слушать какие-либо новые, противоречащие его хотениям аргументы, вскинул бровями и увёл радостного ребёнка доигрывать в приставку. Краем глаза парень поглядывал за чужими эмоциями и после увидел, что мужчина сдался. Устало вздохнул и посильнее натянул полотенце на промокшие волосы. Вскоре поняв, что одного оказалось недостаточно, Чонгук нарочно проиграл мальчишке в гонке и принёс мужчине комплект сухой одежды. Не дав даже раскрыть рот, он пропихнул его в ванную, а после пошёл ставить чайник и греть еду.       Чонгук что, спятил? Видит сон? Или попал в мечту? Наяву лицезреет того самого человека, за которым наблюдал так много времени, а сейчас, чувствуя остаточный холод от тела мужчины, которому дал собственную одежду, собирается его накормить… Ну не чудо ли? Нужно взять себя в руки. Показать хорошие стороны. Попытаться завести знакомство. Он мудак. Ведь проявил неуважение и по сути забрал без разрешения чужого ребёнка к себе домой, а потом ещё и на звонки не отвечал — немудрено, что тот так разозлился. И как он вообще проморгал внешнее сходство отца и сына, они ведь так похожи?!       Старший переоделся и вышел достаточно быстро, безошибочно проходя на кухню, потому что из комнаты доносился радостный смех его сына и постукивания ложкой по кружке. Хёну всегда так делает. Чонгук же, увидев мужчину в своей одежде, упёрся в него глазами и затаил дыхание. Широкая утеплённая кофта и такие же штаны слишком мило сидели на его теле. Трогательно. Парень улыбнулся, указал жестом на стол и пожелал приятного аппетита. Старший выглядел немного сконфуженно и неловко. Тихо поблагодарив, мужчина взял палочки и принялся за еду, быстро орудуя столовыми приборами.

      «Неужели за весь день он ничего не ел, раз такой голодный?» — вновь мысль и пристальный взгляд, который парень вскоре отвёл, чтобы не смущать человека ещё больше.

      Постепенно за столом, не без помощи Хёну, завязалась беседа, и атмосфера потеплела. Мальчишка, жуя сладкую выпечку, бурно рассказывал, как прошёл его день, как он познакомился с самим Чонгуком, как храбро дал отпор обидчикам, как весело вместе они играли в гонки, и мужчина постепенно стал улыбаться. Незаметно, участвуя в беседе, Чонгук подсунул ему под руку горячий чай с пирожными, а старший, бросив на парня перед собой добрый и слегка изучающий взгляд, кивнул в благодарность.

А Чонгук потёк… Господи боже мой!..

      — Простите меня ещё раз, я не думал, что так задержусь. — Старший сначала посмотрел на сына, а после на парня. — А как сел в автобус, попал в такую долгую пробку, отчего решил, что быстрее дойду пешком, чем останусь в том душном транспорте хотя бы на одну минуту. Я ещё не привык к новому району, поэтому в сумерках даже слегка заблудился. — Он обдумывал следующие слова, ведь хозяин квартиры оказался очень гостеприимным по отношению к ним. — Я очень испугался, когда понял, что вы его забрали…       Чонгук осознал ошибку и слегка рассмеялся, потирая голову на затылке.       — Я виноват, что не объяснился, но мы действительно весело провели время. Не думал, что вызываю такое недоверие с первого впечатления… — улыбался парень, покусывая пирсинг в губе.

«Неужели я выгляжу устрашающим и отбитым панком?»

      — Может, немного? — Чон видел, как старший исследует его пирсинг на лице и татуировки. — Было бы неплохо, если бы рассказали немного о себе. — Ему действительно важно узнать о человеке, с которым его сын провёл несколько часов, хоть какие-то крупицы. Может, этот парень преступник? Хулиган?       — Не думаю, что рассказы о родителях, детстве, любимых книгах и цвете помогут вам узнать меня настоящего… — Чон вновь хохотнул, видя секундное замешательство на красивом лице.       — И то верно… — тяжело вздохнул мужчина.       — Но если вам действительно так важно знать обо мне хоть что-то, то… — Он задумался на секунду. — Мне двадцать три. Заканчиваю учёбу на рекламного дизайнера и люблю играть в приставку. — Чонгук подмигнул улыбчивому Хёну, который забавно перемазался кремом. — Ещё подрабатываю в кофейне, что находится на пересечении районов Сончхана и Чхонпу.       — Там есть кофейня? — задумчиво, словно сам у себя, спросил мужчина вслух, а после эмоции на его лице изменились, даже лёгкая морщинка меж бровей разгладилась. — Ваша будущая профессия достаточно увлекательна.       Парень кивнул ему в знак согласия, ведь дизайнер действительно интересная отрасль, а потом облокотился на стол руками, чтобы быть ещё чуточку ближе к этому совершенству.       — Заходите в кофейню, я обязательно угощу вас кофе… — смущённо предложил Чонгук, но в итоге опустил взгляд, проиграв в ещё не начавшейся битве очень быстро.       Глаза мужчины очень глубокие и выразительные. Цвета коньяка. Оттенка корицы. Загадочно янтарные. Шоколадные, а может, песочные. Чонгук долго может искать им сравнение, но для парня это, несомненно, натуральный цвет любви.

О-ох. Мурашки пробрали всё тело.

      — Я не люблю кофе, Чонгук-ши.       Парень, услышав более обычное обращение и собственное имя из уст этого невероятного человека, вновь закусил губу и толкнул язык за щёку. Оказывается, всевышний наградил старшего не только потрясающей внешностью, но и чарующим низким голосом, который Чон век не сможет забыть.       — Мой папа любит чай и какао, — выдал с потрохами старшего Хёну, и мужчина, прикрывая на секунду глаза, прижал ребёнка к себе поближе.       — Я с радостью заварю вам любой чай, приготовлю какао или же могу удивить горячим шоколадом. Напитки, приготовленные мной, всегда вкусные.       Отец и сын улыбнулись парню, а после потихоньку стали собираться, ведь был уже одиннадцатый час. Чонгук, после того как помог ребёнку с вещами и раскиданными школьными принадлежностями, аккуратно складывая всё в портфель, положил им с собой и пирожные, что так понравились Хёну, а затем прошёл в коридор, чтобы проводить. Старший уходил в его вещах и тапочках, обещая, что в скором времени постирает и занесёт обратно, и Чон чуть не ляпнул, что не нужно. Чонгук даже не совсем понял, что именно хотел сказать: не нужно возвращать или стирать?       Мужчина открыл дверь и, поблагодарив парня ещё раз, практически вышел, как Чон его окликнул:       — Скажите мне своё имя? Чтобы в следующий раз знать, как к вам обращаться.       Старший безмолвно бегал по его лицу несколько секунд, а после выдавил тёплую уставшую улыбку и ответил:       — Ким Тэхён. Рад знакомству.       Мужчина прикрыл дверь, пока парень продолжал держать его образ перед глазами.

Даже спустя долгие минуты…