You should see me in a crown

Сильнее всего одиночество ощущалось среди толпы. Но ровно до того момента, пока разлитый по бокалам «JackDaniels» не оказывался на губах и приятное тепло не начинало растекаться по всему телу. Тогда становилось легче, веселее, и все угнетающие мысли исчезали, как по щелчку пальцев. Отодвинув от себя очередной бокал, Диппер устало оперся на руку и лениво окинул взглядом помещение, который с каждым часом становился все многолюднее. Бар находился в центре города, и большая часть посетителей – молодежь, что в уикенды переходит из одного места в другое, напиваясь, обкуриваясь, беспорядочно трахаясь в туалетах. Но, несмотря на свою отчужденность и уже относительную взрослость, Диппер вполне мог зайти за «своего». Особенно сейчас, когда на нем старые кеды и растянутый синий худи. – Еще один? – голос бармена доносился до него словно издалека, совсем тихо и неразборчиво. Здесь ему было спокойно, и он совсем не хотел уходить, поэтому, кивнув, он продолжил полулежать-сидеть, блуждая взглядом по ряду цветных бутылок и стеклу начищенных бокалов. С выхода его дебютного романа прошло уже полтора года. Полтора годы с даты, когда его имя прогремело на всю страну и в один миг встроилось в современную культуру. «Самый молодой автор новейшей истории», «Роман, как манифест целого поколения», «Текст, что так точно и проникновенно отразил столь волнующую всех тему» – именно такие и множество других заголовков пестрили, сваливались на него с новых литературных и не только журналов, с интернет-изданий, соцсетей. Фраза «проснулся знаменитым» была определенно точно про него. В один миг его жизнь из жизни молодого доцента литературного университета, находящегося в небольшом городе восточного побережья, стала жизнью известного писателя, которого ждут и хотят видеть на самых модных мероприятиях страны. – Вы Диппер Пайнс? Я прочитала «Алиот» и была в восторге. – Можно с вами сфотографироваться? – Ваш текст удивителен! Он ваша что ни на есть самая яркая «звезда»(1). – Вы не будете против провести открытую лекцию в нашем колледже? – Как насчет того, чтобы прийти к нам на встречу? Он был нужен всем и сразу. И если вначале Диппер справлялся с потоком, который уносил его в новую жизнь, то потом это стало невозможно. Все вокруг крутилось, вращалось, вертелось. Жизнь перестала быть статичной и рутинной, она наполнилась яркими и неуправляемыми моментами. Ему не оставалось ничего другого, как просто отдаться случаю, просто плыть, даже не стараясь избегать острые камни, которые могли поджидать его на пути. Но парадоксально было то, что чем сильнее окружающие демонстрировали свою необходимость в нем, то тем сильнее он терял себя самого. В мыслях и жизни был бардак. Каждое его утро начиналось с отвратительного чувства тошноты и тревожности, которые преследовали его до самого обеда. Потом становилось полегче, но всего на время, а затем все повторялось. Единственная возможность – вцепиться в другого человека, привязаться к нему и идти следом, чтобы не думать и не чувствовать, чтобы не быть один на один с собой. И такие люди были, но сменяли они друг друга с небывалой частотой. Только он успевал привыкнуть, как человек исчезал и на его месте появлялся кто-то новый. Диппер будто хотел выдавить из себя тревогу, отчего заполнял себя вечеринками, барами и литрами алкоголя. Только в мгновения темных вечеров, когда он сидел на высоком стуле у барной стойки, позволял себе не думать, а просто быть, ощущая окружающую многолюдность и слушая дурацкую музыку. Раньше он всегда был с кем-то, за кого держался, за кем шел. Его постоянно окружали те, кто хотел составить ему компанию, но время шло, и их с каждым разом становилось все меньше. И вот он все чаще, как сейчас, оставался один на один с бокалом, маскируясь за студента, чтобы не дай бог его не узнал кто-то из литературной тусовки и за ним не закрепился ярлык алкоголика, написавшего единственный стоящий роман. – Можно одну колу с виски? – услышал он рядом. Голос принадлежал молодому человеку, высокому и долговязому, скорее всего студенту старших курсов. Диппер скучающе пробежался по нему взглядом – красная футболка с эмблемой баскетбольного клуба, старые джинсы, рубашка, завязанная вокруг пояса. Определенно точно студент, как и многие здесь. Диппер хотел было отвернуться, но внезапно парень остановил на нем взгляд, и его губы растянулись в улыбке. – Я вас знаю? – обратился он к нему. – Не думаю, – пробормотал Диппер и, развернувшись, хотел было встать со стула. Если уходить, то сейчас, быстро и не оглядываясь, пока к нему не пристали с расспросами. Ведь он вполне мог быть журналистом или еще хуже, местным блогером, который собирает сплетни для своего твитера или ютуб-канала. – Нет, я вас определенно знаю, – парень встал таким образом, что перегородил выход, специально или нет, но Диппер оказался в ловушке. – Ах, точно, я читал ваш роман «Алиот». Вы Диппер Пайнс, верно? – Да, – выдохнул он. Деваться было некуда. –Вау, правда? – глаза парня загорелись. – Я ваш большой фанат. Точнее не ваш, а вашей книги. Раза три перечитал и каждый раз открывал для себя что-то новое. Настоящий космос! Даже после пошел и посмотрел несколько интервью с вами, поэтому и узнал. Так мне чаще всего по барабану на авторов, даже не знаю, как они выглядят, а тут… Офигеть, круто. – Спасибо, – искренне поблагодарил он. Как бы ему не было неловко в такие моменты, он был рад знать, что у его книги есть реальные читатели, вот прям из крови и плоти, которые любят его текст, перечитывают, что для кого-то он изменил всю жизнь. Просто каждый раз эти встречи были настолько неловкие, что он не знал, что делать. Плюс всегда был страх нарваться на ненормального, из тех, что часто ловили обсессии на те или иные известные штуки, а потом доставали авторов, как достают рок-музыкантов или голливудских актеров. Вот и сейчас между ними возникла молчаливая неловкость. Парень просто восхищенно смотрел на него, не отрываясь, и Диппер, чтобы сделать хоть что-то, взял в руки телефон и, сняв с блокировки, для вида пролистнул несколько вкладок. – Рад был познакомиться, но мне пора, уже поздно, – сказал Диппер, вежливо улыбаясь. И, положив телефон в карман худи, принялся поспешно расплачиваться за напитки. – Как жаль, – разочарованно протянул тот. – Не против, если я вас провожу до кампуса? – Меня встретят. Поэтому… – Ну, тогда до главной улицы. Вам же туда? В других обстоятельствах Диппер бы соврал, чтобы за ним не увязались и не узнали адрес. Но он был пьян, рассеян, поэтому не смог сориентироваться и лишь быстро кивнул под чужим напористым взглядом. Ему просто хотелось убраться отсюда, и чтобы никто больше не трогал его. Разобравшись с оплатой, Диппер накинул на голову капюшон, сунул руки в карманы и пошел к выходу. Парень быстрым шагом последовал за ним. На улице было прохладнее, чем он ожидал. Остановившись, Диппер жадно глотнул свежего воздуха, ощущая, как чувство опьянения медленно начинает покидать его. Он уже чуть лучше контролировал еще буквально только что вялое и непослушное тело, а мысли становились ясными и при этом болезненно колючими. Реальность, из которой он всеми силами бежал, снова подкрадывалась со спины и удушающе сдавливала его шею. – Сигарету? – парень протянул ему открытую пачку. – Спасибо, – поблагодарил Диппер, доставая одну. Курил он не часто, под настроение. Например, сейчас, когда невыносимо хотелось занять пальцы. Парень тоже закурил, после чего передал зажигалку Дипперу. – Все еще не могу поверить, что стою рядом с человеком, чьими текстами зачитывался весь последний год, – усмехнулся он. – Жизнь непредсказуемая штука. – У меня всего одна книга, – хмыкнул Диппер. – И не особо объемная. – Ну, есть эссе, статьи, интервью… Вас приятно слушать. Вы многое знаете, – его губы растянулись в улыбку. – Спасибо, конечно, но я так не считаю, – усмехнулся Диппер, делая затяжку. – Не будете против, если я вам кое-что подарю? – и он принялся рыться в рюкзаке, что висел у него на плече. – Правда, не стоит, я не… – Это так, безделушка. Но мне будет приятно знать, что она есть у вас. На удачу, – и он протянул что-то зажатое в кулаке. Немного помедлив, Диппер все же принял подарок. Им оказался маленький золотистый жетон, напоминающий те, которыми раньше можно было расплатиться в метро. Одна его поверхность была гладкой и блестящей, а на другой сделана гравировка в виде треугольника. – Мне он всегда дарил удачу, – объяснил он. – Пусть и вам принесет вдохновения. Для новой книги. – Спасибо, – в очередной раз сказал он и сжал жетон в руке. Парень тем временем докурил сигарету и потушил ее о бордюр. Диппер последовал его примеру. После они двинулись по главной улице, что шла мимо баров, уже закрытых магазинов и мастерских, пока не остановились у перекрестка, который вел к университетскому кампусу, где располагался в том числе и дом Диппера. – Рад был познакомиться, – парень протянул руку. – Взаимно, – сказал Диппер, отвечая на рукопожатие. – Пора идти, а то мои скоро придут в бар и подумают, что я их кинул, – объяснил тот. – Да, я понимаю. – Тогда до встречи, – и, махнув напоследок, он развернулся и пошел обратно в центр города. Проводив его взглядом, Диппер опустил руки в карманы и тут же почувствовал жетон. «Да, удача мне не помешает» – усмехнулся он и пошел дальше по улице, что расположилась вдоль университетского парка. И, только почти дойдя до дома, он понял, что так и не узнал имя незнакомца. ( отрывок из романа «Алиот» Д. Пайнс, стр 103) Про Перу невозможно рассказать кратко. Слишком он разношерстый, неравномерный, меняющийся и молниеносно трансформирующийся из выжженных пустынь в тропические джунгли и обратно. Здесь можно стоять на краю земли и смотреть в воды Тихого океана, а можно забраться на скалистую гору и видеть, как перед тобой простирается весь мир. Уилл дышал этим местом. Он хотел стать его частью и раствориться в нагретом влажном воздухе. Его одинаково манила пыльная столица Лима, маленькие деревушки вдоль Амазонки и прибрежные городки. Все здесь в одночасье стало ему домом. Удивительно, но «дома» он уже давно нигде себя не чувствовал. Ни в родном маленьком калифорнийском городке, ни на Бостонском кампусе. Все ему там было чуждо. А здесь, за тысячи километров от родной страны, он почувствовал себя ДОМА. Это было чувство полного спокойствия и свободы. Он шел туда, куда хотел и ничего не боялся. Здесь его окружали люди, полные сочувствия и гостеприимства, здесь ему дарили поддержку и любовь, здесь он мог быть по-настоящему собой. Уилл знал, что совсем скоро его ждет следующая страна, и он уже нетерпеливо предвкушал встречу с ней. Он надеялся, что влюбится в нее так же сильно, как влюбился в Перу, такой странный и непонятный на первый взгляд, но совершенно очаровательный и притягательный, когда узнаешь его поближе. Сквозь пелену сна Диппер услышал дребезжащий звук. Сначала он подумал, что ему кажется и, перевернувшись на другой бок, сильнее зарылся в одеяло. Но звук становился с каждым мгновением все громе, отчетливее, и вот он раздается уже почти над ухом, не давая возможности снова уснуть. Выругавшись, Диппер открыл глаза и приподнялся на руках. Голова болела, все перед глазами плыло. Мазнув взглядом по комнате, он увидел вибрировавший на прикроватной тумбочке телефон. Взяв его, он нажал на зеленую трубку, даже не посмотрев, кто именно звонит. – Алло. – Дип-Дип, как дела? – раздался звонкий голос сестры, который подобно железному молотку ударил по его и так болящей голове. – Боже, Мэйбл, не кричи. Я же сплю. Почему так рано?? – Какой рано, уже первый час дня! Опять не спал всю ночь? – возмутилась она. – Спал. И сейчас сплю. – В общем, давай просыпайся. Вечером приедут родители. Они зовут нас с тобой в ресторан. «Нет, пожалуйста» – беззвучно взвыл он. Каждый приезд родителей для него становился невыносимым испытанием. Их отношения всегда были натянутыми, непростыми, с целым ворохом непониманий и неразрешенных конфликтов. После поступления в университет и вынужденного переезда на кампус все стало проще. Редкие звонки и встречи не могли стать причиной для ссоры, но все равно каждое такое семейное собрание давалось тяжело. Во время них Диппер старался молчать, чтобы не сболтнуть лишнего, но отец все равно умел подцепить, надавить на больные точки, после чего он чувствовал себя очень не очень. А сейчас он по-любому будет расспрашивать про книгу и начнет наседать пуще прежнего, потому что дедлайн дышит в спину и срок по контракту истекает уже через пару месяцев. Диппер и без него знал, в каком дерьме оказался, поэтому не хотел слышать это еще раз. – Блин, Мэйбл, у меня дела. – Какие дела? Ты сейчас не работаешь. – Вообще работаю. Я пишу, – разозлился он. – Так попиши до встречи. Еще куча времени. – Мэйбл, плиз, давай не будем, – воскликнул он. Его раздражало, что она не могла понять его и, более того, продолжала давить. – Я постараюсь, но не обещаю. – Родители приезжают раз в год. – Ну, с разом в год ты что-то преувеличила. Мы встречались с ними в марте. До сих пор помню тот испорченный салат, который мне подали в том ресторане, – скривился он. – Мы же не туда пойдем, я надеюсь? – Все будет тип-топ, не переживай, я нашла хорошее место. А еще поговорила с папой и попросила, чтобы он не поднимал никакие «запретные темы», чтобы вы не ссорились. – Запретные, – хохотнул Диппер. – Хорошо, я постараюсь. – Буду рада тебя видеть! Все, целую. Нужно бежать. – Пока, Мэй. – До скорого, – и она положила трубку. Отложив телефон в сторону, Диппер снова лег на кровать и завернулся в одеяло. Единственное, что ему сегодня хотелось, это оставаться как можно дольше в постели, а потом ближе к вечеру заказать доставку из любимого китайского ресторана и провести оставшееся время перед телевизором. Возможно, попробует все же что-то пописать, хотя текст у него не шел. Совершенно. Первый роман он написал легко, на волне какого-то дикого вдохновения. Идея, которая пришла ему в голову во время прогулки по Центральному парку, быстро трансформировалась в сюжетную цепочку событий, которые так просто и естественно стали книгой, что Диппер удивлялся сам себе. Он потратил на нее три месяца, потом еще три дописывал и редактировал. Это была его живая эмоция. Он вложил туда все то, что чувствовал, о чем думал и переживал. Его героем стал молодой человек по имени Уильям С., который после очередного депрессивного эпизода бросает учебу в университете и уезжает в путешествие по Южной Америке. Там он переезжает из одной страны в другую, общается с местными, погружается в культуру, ночами спит под звездным небом или в доме случайных встречных и отчаянно ищет себя. Диппер считал, что, только потерявшись в чем-то незнакомом, можно понять себя и найти нужный путь, новый способ выстроить свою жизнь. Именно это и делал Уильям, несмотря на новые сложности и испытания. Борьба Уильяма с самим собой зацепила многих. Огромное количество молодых парней и девушек увидели в нем себя. Он был такой же потерянный, одинокий, трепыхающийся в тисках своих ментальных болезней, не знающий, что его ждет дальше и будет ли у него хоть немного стабильности, что имели его родители. И вот он такой, как тысячи молодых людей, бросает все и просто уезжает. Перемены не приносят сразу что-то хорошее, но зато приносят обновление и переворачивают все с ног на голову. Это просто дает ему возможность дышать и двигаться дальше. Он провел в кровати до трех часов, валяясь и лениво скроля ленту, пока живот не начал урчать от голода. Только тогда Диппер поднялся, и, все еще чувствуя себя чертовски сонным, направился в сторону кухни. В холодильнике находились остатки вчерашнего обеда, который он заказывал из итальянской забегаловки – кусок пиццы и половина лазаньи. Достав все, он принялся накладывать еду на тарелку, и тут его взгляд зацепился за ноутбук, стоящий на кухонном столе. «До крайней даты контракта осталось меньше трех месяцев. Три месяца до возможности предоставить агенту черновик новой рукописи. И что у тебя есть?» – он слышал свой строгий голос будто со стороны. У него ничего не получалось. Текст не шел совершенно. Более того, Диппер боялся признаться себе в том, что он даже не мог по-нормальному сформулировать идею. Он метался от одной темы к другой, пытаясь оформить ее в что-то сносное, но каждый раз, перечеркивая наброски, бросал и начинал все сначала. Все казалось таким плоским, второсортным, не требующим его внимания, что он уже переставал верить в способности. «А вдруг твой первый успех лишь удача? Вдруг тебе просто повезло? Многим второсортным авторам везет, и у них появляется своя аудитория. Но у них хватает хотя бы таланта написать еще один такой же средненький роман. А ты? Что ты можешь? Видимо, ничего» – ругал его внутренний голос, и Диппер со злостью захлопнул дверцу микроволновки, включая еду разогреваться. Он твердо решил, что сегодня все свободное время проведет за текстом. Попробует вернуться к прошлым наработкам и начнет писать хотя бы первую главу. Тянуть действительно было нельзя, иначе он нарвется на крупный штраф, разрыв контракта с издательством и получит негативную репутацию, после чего никакой его роман, даже самый блестящий и талантливый, не будет издан. После так называемого завтрака он сел за письменный стол и решил, что в первую очередь будет неплохо перебрать здесь все. «Порядок на столе – порядок в голове». Ему помогало сосредоточиться это монотонное перебирание канцелярии, избавление от ненужных черновиков и не пишущих ручек. За последние месяцы его безуспешных попыток работы здесь скопилось изрядное количество мусора, из-за чего даже садиться сюда лишний раз не хотелось, не то что работать. Дипперу потребовался час, чтобы выгрести все из шкафчиков стола, еще полчаса, чтобы убрать все обратно, а потом еще час он просидел на своими старыми заметками, которые оставлял во время работы над «Алиот». В этой маленькой коричневой записной книжке хранилось много идей и дополнительных деталей, которые были важны, но которые в итоге так и не попали в финальную версию романа. Например, несколько страниц, посвященных детству Уильяма, которое он проводил у двоюродного брата в Арканзасе и где впервые научился рыбачить. Вроде совсем неважно для сюжета, но важно для него. Дипперу, как автору, было необходимо знать, что детство Уильяма было именно таким, солнечным и беззаботным, важно было знать, что он любит именно клубничное мороженое, а в кинотеатре всегда садится непременно на задний ряд, чтобы ему никто не мешал. Каждая деталь создавала личность, которая в итоге и появилась на страницах романа, пусть читатели не узнали и половину его задумок. Диппер перевёл взгляд на полку, где стояло несколько экземпляров «Алиота». Он всегда хранил их где-то под рукой, чтобы при возможности можно было подарить, например, тем же журналистам, которые одно время часто были гостями в его доме. Шесть книг в аккуратных темно-синих обложках хранили в себе историю, ЕГО историю. Целый мир. Поддавшись соблазну, Диппер поднялся со стула и подойдя к полке, взял один из экземпляров. Обложка у книг была твердая, с бархатистым покрытием и продавленными буквами на месте названия, отчего держать в руках ее было невероятно приятно. Открыв на случайной странице, Диппер пробежал глазами по тексту. (отрывок из романа «Алиот» Д. Пайнс, стр 198) Выйдя из океана, Уильям прошел совсем немного по берегу, после чего блаженно растянулся на песке, зарываясь руками, ногами в его тепло. Эквадорское лето было сухим, горячим, отчего все свободное время хотелось проводить на пляже, чтобы всегда иметь доступ к прохладной воде. А океан здесь был действительно холодным. А еще огромным. Бывало вечерами Уильям подолгу сидел на пляже, любуясь оранжевыми лучами заходящего солнца. И казалось, что солнце опускалось над самой вечностью. Перевернувшись на живот, Уильям закрыл глаза, чувствуя, как под ним дрожит земля. Чудилось, что через нее он слышит весь шум города – его переполненные улицы, полифонию разноязычных голосов и рычание старых машин. Он чувствовал здесь свое единство со всем и вся. Не только природа стала его частью, а даже современные, нашпигованные небоскребами и электронными девайсами города. Он чувствовал все, что его окружало, и это помогало ему быть собой. А еще он всегда с детальной точностью знал каждый свой вечер. Это была свободная упорядоченная стабильность. Вот сегодня после пляжа он пойдет ужинать в кафе к дону Гонсалесу, где съест самое вкусное секо и выпьет холодного пива. Потом будет кружить по центру города, где обязательно встретит своих друзей, и они вместе пойдут танцевать под открытым небом. Ночь он обязательно проведет в объятиях с кем-то, отдавая и отдаваясь. И потом снова наступит утро. Чем больше времени проходило с момента издания, тем сильнее он ощущал чуждость своего текста. Он больше ему не принадлежал и, казалось, всеми силами старался отдалиться от своего автора. Стать безликим и будто полностью «уйти в народ». Диппер всегда разделял постмодернистскую концепцию о «смерти автора», но почему-то, став полноценным писателем, начал испытывать необъяснимую ревность и злость. Ему не хотелось, чтобы его стирали, забывали, отделяли. Он стремился продолжать быть частью текста, который написал, буквально вывернув себя наизнанку, оголив свои чувства и эмоции. Конечно, находясь на литературных конференциях, он всегда с вежливой внимательностью слушал разбор своей книги, соглашался и благодарил, но про себя повторял яростное «моё». Он считал, что читатель имеет право думать и считать, что хочет, но заставлять его, автора, отказываться от связи со своим текстом не имеет никакого права. И если человеку не нравится что-то в нем, то значит вряд ли ему что-то понравится в его книге. Диппер понимал, что подобные мысли были по-детски злыми и необоснованными, но ничего не мог поделать. И не хотел. Он желал оставаться самим собой хотя бы в собственной голове. Неожиданно ему снова стало нехорошо. Диппер смотрел на свои руки, но не ощущал их своими. Словно они принадлежали кому-то другому. И книга вдруг стала неестественно тяжелой, отчего она будто тянула все его тело к полу, а сам он одночасье стал таким маленьким, слабым. Вернув экземпляр на полку, Диппер направился на кухню и быстрым шагом подошел к встроенному в стену мини-бару. Здесь у него всегда хранились запасы хорошего виски и чего-то полегче, если утром нужно будет собрать мысли в кучу. Взяв стоящий рядом бокал, Диппер налил туда из бутылки янтарно-желтую жидкость и одним махом осушил. По телу тут же начало разливаться успокаивающее тепло, которое теплыми объятиями обвивало его со всех сторон. Выждав минуту, Диппер налил себе еще и, прихватив с собой бутылку, вернулся обратно в кабинет. Неожиданно зазвонил телефон. Взяв его в руки, он увидел высветившееся на дисплее «Мэйбл». – Чего? – Хэй, ну, ты как там? – услышав ее громкий голос, он непроизвольно поморщился. – Родители приехали. Через сколько подойдешь? Диппер тяжело вздохнул. Он совсем забыл о том, что все еще сегодня. Что произойдет дальше? - Диппер пойдет на встречу с родителями - Диппер останется дома работать над книгой