Мы же на ты?

– Эм.. да.. я. – ответил юноша, помявшись пару секунд. Арсений осмотрел его с ног до головы. Белая футболка под чёрным фартуком, несколько выбившихся прядей волос и немного заспаное лицо придавали парню уютный вид. В голове, будто стая птиц, начали проноситься воспоминания прошлой недели. – Давно здесь работаешь? – пытаясь заполнить неловкую паузу, спросил мужчина. Он заметил, что Антон вёл себя немного нервно: говорил неуверенно и перебирал кольца на пальцах, но старался не подавать виду. – С июня. Не знаю, как надолго задержусь. Тяжело совмещать учёбу и работу, но жить на что-то надо. – немного грустно, даже, наверное, с отчаянием, проговорил парень. – Хорошо, что Оксана понимает мою ситуацию и иногда отпускает раньше. – Антон зарылся пальцами в кудрявые волосы цвета пшеницы, словно его голова была чем-то очень тяжёлым. – А.. родители? – запнувшись, спросил мужчина. – Не помогают? – Он только сейчас заметил, насколько парень худой: джинсы висели на нем, и даже максимально затянутый ремень тяжело удерживал их на бёдрах. Брови Антона немного дрогнули, он опустил глаза, словно Арсений затронул больную для него тему. – Родители.. – осторожно начал юноша, не зная, стоит ли рассказывать все как есть еле знакомому человеку. – Родители отказались оплачивать обучение, узнав, что я не хочу быть экономистом. Поступил на журналиста, и, когда они узнали, были, мягко говоря, не в восторге. – Парень поднял взгляд, и грустные ярко-зеленые глаза выражали всю боль и безысходность, с которой он столкнулся. Арсению даже стало его немного жалко. – Сочувствую. Надеюсь, что в скором времени все наладится. Я тоже не в лучших отношениях с родней. – Антон почти незаметно улыбнулся краем губ, на секунду немного обрадовавшись, что хоть кто-то его понимает. – Да, знаю.. Думал перевестить в другой вуз на бюджет, но нужно сдавать вступительные.. А я вряд ли сдам. – Антон до сих пор помнит, когда во время выставления годовых оценок учительница вместо отметки сказала, что литература – точно не его. Сдал он её неплохо, на 73 балла, но если ты ошибался раньше, то клеймо неудачника будет на тебе до окончания школы, вне зависимости от того, как ты сдал экзамен. – А что за вступительные? – Арсений не заметил, как стал с искренним интересом слушать историю парня напротив. Он сам помнил, как какого это – когда близкие тебя не поддерживают и надеялся, что хотя бы чуть-чуть сможет помочь. – Литература.. Чтоб её.. – с отчаянием произнёс юноша. – Литература? – мужчина улыбнулся и подошёл ближе. – Литература, значит. – повторил он. – Я каждую субботу провожу дополнительные занятия в 9 часов. Если хочешь, можешь прийти, я договорюсь, чтобы тебя занесли в список. – В смысле?.. Ты препод? Ты разбираешься в литературе?  – Антон не поверил. Ну не могло ему так повезти. Искрення улыбка и горящие глаза парня вместо слов показали Арсению, насколько он благодарен. – Только, – продолжил брюнет, – у меня действительно нужно учиться. Ни у кого из моих студентов даже не возникает мысли списать на моей дисциплине. – Мужчина очень любил свой предмет и действительно много требовал. – Я оставлю тебе адрес. – Он улыбнулся, похлопал парня по плечу и доставая ручку из кармана рубашки записал на адрес на небольшой бумажке. – Спасибо огромное. – проговорил Антон, беря в руки листок и убирая его в карман черных джинс. – И, кстати.. Извини пожалуйста, я не подумал тогда. – Арсений, сразу поняв, о чём идёт речь, посмотрел на него понимающим взглядом. – Я понял. Теперь все понял, – Мужчине было даже немного жаль, что поцеловать его юношу вынудили личные обстоятельства. – Закроем тему. – Он улыбнулся и присел обратно за прилавок. Что-то приятно щекотило внутри. В нем проснулся неподдельный интерес к судьбе этого парня. Арсению было интересно слушать Антона, и, наверно, он даже был рад, что вновь его встретил. Почему? Пока для него это загадка. Что-то было в нем волшебное. Какая-то сила, смысл которой Арсению пока не мог понять. Для обоих парней благодаря коротким разговорам ни о чем, небольшому количеству клиентов и приятной музыке, которую они ставили по очереди, давая друг другу послушать то, что нравится, вечер подступил незаметно. Оксана пришла около семи часов за ключами, и, как ни странно, с хорошим настроением. – Ребятааа.. – протянула она, замечая, как парни общаются между собой. – Я смотрю, вы нашли общий язык. – "Общий язык мы нашли ещё неделю назад" – пронеслось в голове Арсения. Они переглянулись, и, видимо, дали друг другу телепатический сигнал не говорить Оксане, что они уже были знакомы. Ну точнее, их языки. – Да, есть такое. – хмыкнул Антон, немного смущаясь и отходя в служебное помещение, чтобы его эмоцию не заметил никто другой. Ему симпатичен Арсений, и, черт, надо ж было так облажаться! – Спасибо большое, Попов, что помог! Завтра, как и обещала, в театр, в семь часов. – с улыбкой сказала Оксана. – Вы? В театр? – послышалось из-за двери. Антон выглянул и с любопытством посмотрел на девушку. – Ебать аристократы. – Парень занырнул обратно, а Арсений кое-как подавил смешок, но, посмотрев на непонимающее лицо Оксаны, выражающее одновременно смущение, раздражение, и замешательство, все же засмеялся. – Помолчи, Шастун! – уже сквозь смех произнесла девушка, забирая с прилавка две оставшихся булочки.  Они успокоились и вместе зашли в служебное помещение. Антон что-то смотрел в телефоне. Мужчина не обратил внимания и нагнулся завязывать шнурки. Оксана протянула изделия парню. – Аппетитные булочки. – проговорил Антон. Арсений покраснел. – И очень вкусные. – Немного откусив, проговорил юноша. Арсений обернулся. Выдохнул. Они вместе вышли из кафе, Оксана закрыла дверь и направилась к машине Арсения, который пообещал её подвезти. Антон попрощался и ушёл в другую сторону. – Арс, ты чего красный такой? – усмехнулась девушка, обведя взглядом порозовевшие кончики ушей и чуть малиновые скулы. – Там душно было. – ответил первое, что пришло в голову Арсений. – Да. Именно поэтому ты был в куртке. – Кажется, она просекла причину его смущения, но, в любом случае, ей остаётся только догадываться. Брюнет подошёл к машине, открыл дверь девушке, и через мгновение сел сам. Сквозь затемненные стекла погода казалась хуже, чем была на самом деле. Хмурое, затянутое тучами небо снова предвещало дождь, а несильный ветер кружил в воздухе желто-зеленые листочки, ещё только недавно висевшие на деревьях. Машина тронулась. Арсений, задумались о чем-то своём, нажал на газ и поехал, неспешно рассекая вечерний город. – Как думаешь, надолго Антон тут задержится? – прервав тишину, начала Оксана. – Нравится он мне. Хороший парень. – Мне тоже. – Арсений продолжил ехать, выкручиваться руль на повороте. – Что? – Что? А.. Ну.. Как человек, – Быстро продолжил мужчина. – Не знаю, надолго или нет, но я предложил ему помощь с литературой, чтобы он смог перевестись на другой факультет. – Быстро переведя тему, ответил Арсений. – Серьёзно? Это хорошо. – Оксана улыбнулась и посмотрела на Арсения, серьёзного, смотрящего на дорогу перед собой. –  А то он, бедный, и учится, и работает, жалко его. – Согласен. – тихо произнёс Арсений и негромко включил музыку. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Я обещаю для тебя быть примером, родной. Ты заполняешь в моём сердце пробелы собой. Заигравшая песня Лазарева навеяла на мужчину воспоминания об отце. Он с грустью вспоминал родителей и все, что с ними связано. Мама редко проявляла теплоту и заботу, а отец, сутками пропадая на работе, за несколько дней ни разу не узнавал, как у него дела. Холод и безразличие задевали маленького Арсения, но он научился с этим жить, теперь не подпуская себе никого, кто мог бы сделать ему больно. Интересно, а что, если у Антона было также? Почему он вообще об этом думает..? – Арсений! – громко сказала Оксана. – Мы проехали! Ты о чем там думаешь? – обеспокоенно спросила девушка. – А? Да..? Извини. – Арсений проехал пару метров и развернулся. Через несколько минут машина стояла около подъезда Оксаны. – Приехали. – произнёс мужчина. – Спасибо. Отдохни сегодня. Какой-то ты слишком уставший. – Она вышла из машины, аккуратно захлопнув дверь, оставляя Арсения наедине со своими мыслями. Заснуть сегодня было тяжело. Они с Антоном почти не знакомы. Но почему ему хочется столько о нем узнать? Прилив тоски и ощущение одиночества стабильно накрывали его пару раз в месяц после полуночи, в то время, когда все спят, оставляя его один на один со своими демонами. Он знал, что ему стоит проще относиться ко всему происходящему, забыть детские обиды, жить своей жизнью и наслаждаться. Но это невозможно. Внутренние ресурсы уже давно исчерпаны и силы остались только на то, чтобы иногда общаться с друзьями и вести занятия в университете, которые хоть чуть-чуть давали ему ощущения значимости в этом мире. Студенты часто говорили Арсению слова благодарности за вдохновение и силы, которые он в них вкладывает, почти всегда внимательно слушали его лекции и, наверное, это то, благодаря чему он все ещё существует. Одна из его учениц, Ирина, однажды сочинила стихотворение о неразделенной любви, которое мужчина перечитывать до сих пор и не понимает, как она написала такой шедевр и кто мог так сильно разбить ей сердце. Позже её стихотворение появилось на стенде в школьном вузе, но дальше этого не зашло и она перестала писать. Арсений думал, что дело было в том, что он больше у неё не преподавал, но.. кто знает. *** Интервальная вибрация на телефоне вырвала мужчину из сна. Хотя, навязчивые мысли, размышления обо всем и переодические вздрагивания назвать сном было тяжело. Арсений взял телефон и попробовал открыть глаза. Неяркий свет пробивался сквозь все ещё затянутое тучами небо. Ему непривычно, что в этом городе осень наступает так быстро и редко радует тёплыми солнечными днями, как это было в Омске. Он потянулся и через силу заставил себя взглянуть на телефон. Оксана: доброе утро. ты как? все в силе сегодня? Точно. Театр. Сегодня. В семь.

Привет, хорошо, да.

Только он хотел вскочить с кровати, как понял, что до спектакля ещё почти полдня. Провалявшись несколько часов и кое-как встав с постели, Арсений направился душ, в надежде смыть с себя все то, о чем он так много думал сегодня ночью. Тёплые струи воды стекали по шее, голове, плечам, и заставили мужчину наконец проснуться. В голове больше не было огромного, такого мучительно роя мыслей. Умиротворенный Арсений укутался в полотенце и вышел в предвкушении интересного дня. Попов – не Попов, если не захочет выделиться и нарядиться так, словно идет на свидание с президентом. Чёрные брюки красиво подчеркивали его бедра, а белая, идеально выглаженная рубашка облегала его торс, что выглядело просто невероятно.. возбуждающе. Странно, что он понял это только сейчас, потому что в университете студентки очень часто всячески намёкали ему на это. Хотя, если бы девочки ему нравились – может он бы и понял. Полностью собравшись и спустившись вниз, чтобы заехать за Оксаной, Попов разблокировал дверь и сел, одним поворотом ключа заведя машину. Он был в ожидании чего-то необычного и, к слову, даже понятия не имел, на что именно они идут. Александрийский театр – старейший национальный театр России и прародитель российских театров, выстроенный рядом с Невским проспектом. Легкая и грациозная архитектура здания никого не оставляла равнодушным. Арсений Восторженно рассматривал растровые стены первого этажа, служащие основанием для коллонад, украшающих фасад. Строение в стиле русского клиссицизма сочетает в себе простоту, торжественность и прапорциональность частей и деталей. Войдя внутрь, Оксана обратила внимание на объявление о пьесе А. П. Чехова "Чайка" и указала на неё рукой. – Арсюш, если тебе интересно, на что мы пришли, то вот. – Она указала рукой на объявление, на котором была надпись: "А. П. Чехов "Чайка", 17 сентября". – Ох, серьёзно? Я все никак не прочитаю, а тут живьем увижу. И давно ты мысли читаешь? – улыбнулся Арсений. – Как ты появился, так и научилась. – с насмешкой, но по-доброму проговорила Оксана. Они зашли в просторный зал с невероятным необычными и красивыми бордовыми сидениями. По всему периметру партера, верхних ярусов и балконов было очень, очень много людей. Почему всех так привлекла пьеса..? После третьего звонка открылся занавес и послышался восторженный крик зрителей. Прошло около двух часов, прежде чем Арсений отвел взгляд от сцены и отовсюду послышались аплодисменты. – Всё больше убеждаюсь, насколько я люблю искусство и все, что с ним связано. – отходя от необычных впечатлений, проговорил мужчина. – И тебя, Оксана, тоже. – Он улыбнулся и приобрёл девушку за талию, помогая ей собрать вещи и выйти на улицу. – Честно, я не совсем поняла, в чем смысл. – Девушка знала, что Арсений любит литературу, музыку и различное "творчество", и именно поэтому потащила его на спектакль. – Ну, как я понял, Чехов склонен считать, что именно талант играет огромную роль в мире искусства, а человек, лишённый таланта, но всё равно пытающийся творить, едва ли сможет хоть чего-то добиться, а только навредит самому себе. – Он вспомнил про Иру и её стихи. – Искра таланта не может быть следствием волевого усилия: она даруется кем-то или чем-то свыше, ею невозможно управлять. – На лице Оксаны появилось удивление, а Арсений, уже начиная не объяснять смысл, а рассуждать в слух над увиденным, продолжил: – Вот любовь в пьесе показана, как крайне опасная вещь, которая в большинстве случаев приносит только страдания. – Он замолчал и на секунду задумался. Он согласен с автором и даже узнает себя. – Но она же стоит того, ведь дарит крупицы счастья, недоступного таким холодным и эгоистичным людям, как Треплева*. – И какой же итог у всего этого? – с неподдельным интересом спросила девушка, что странно, учитывая то, что в искусстве она никогда не разбиралась, и, более того, не хотела. – Здраво смотреть на жизнь. – Арсений посмотрел на темно-зелёные глаза перед собой и улыбнулся. Где-то он такие уже видел. Одернув себя и словив взгляд не до конца понимающей смысл фразы Оксаны, он заговорил дальше: – Не стоит губить свою жизнь, стремясь быть тем, кем ты не являешься. Стоит объективно оценивать себя и свои возможности. Можно пожертвовать всем ради славы и получить плевок в душу, но такова участь творческих людей: они никто без признания и одобрения. – Подытожив свои мысли, закончил Арсений. – Вау.. Жаль, что я не могу так глубоко понимать.. Я восхищаюсь тобой. – Оксана заметила взгляд смущенный ярко-голубых глаз напротив и закусила губу: какое же невероятное все-таки зрелище, смущенный Попов! – Ну спасибо. – Хмыкнул Арсений. Кому-то со стороны могло показаться, что они встречаются, но нет. Эти двое просто друзья. Лучшие друзья. *** Переодевшись и скупавшись, Арсений выглянул в окно и посмотрел на небо, резко затянутое непонятно откуда взявшимися тучами. Через пять минут упало несколько капель дождя, а спустя полчаса ливень хлестал так, что заглушал музыку, которая каждое утро и вечер включала ему Алиса. – Волшебно. – Восторженным шёпотом проговорил Арсений. Он любил дождь. Этому романтику нравилось часами стоять у окна и смотреть, как капли играют наперегонки, а листья, танцующие вальс где-то далеко внизу, придают погоде уюта. Обычно в такую погоду Арсений думал о жизни или о том, что его тревожит. Но в этот раз его мысли были заняты Антоном. Он думал о том, почему у этого парня так сложилась жизнь и почему же родители с ним так строго обошлись. Неужели они хотели, чтобы их сын пошёл по тропе навязанных приоритетов? А для чего жить, если не для себя? И, самое главное, что такого необычного в нем видит Арсений? Каждый вопрос остается без ответа и мужчина, решив, что подумает о них завтра, наконец засыпает.