Багровый риф.

— Оу, кажется это для меня... — немного подумав, резюмировал Уилсон, глядя на горстку "кораловых плодов" лежащих на плохо замаскированной сети. В это утро он решил заняться пляжными делами, чтобы случайно не пропустить приход его морской гостьи. Рубил пальмы, собирал ракушки, копал песок для баррикад и вдруг ему на глаза попалась аккуратная горсть тех алых плодов, а под ними большая сеть, конец которой уходит в воду. Как будто до этого картина была не слишком ясной, пройдя мимо, Уилсон услышал голоса в отдалении. — Чёрт, говорила же, этим монстрам нужно мясо, желательно тёплое и ещё дрыгающееся. Надо искать жертву. — Я только за — тихо, для себя одного проговорил Хиггсбери подтаскивая фрукты палкой поближе к себе. Вполне счастливым он вернулся на базу, где его уже ждали. У самого берега барахталась она. Русалка выглядела весьма напуганной, её рука застряла в сети, которой вчера здесь точно не было. Вернее рука была едва-едва опутана, что Уилсон сразу заметил. — О, вы тут, помогите скорее! Учёный джентльмен без злобы, без злорадства неспеша подошёл к одной из своих ловушек для крабов, легонько ткнул ногой палку-держалку и его правая нога скрылась под коробкой. Тут же он повалился на землю тоже стал барахтаться и пытаться освободиться "спасите помогите, горе мне, попался в собственную ловушку". Русалка юмора не оценила. В мгновение ока она сорвалась с места и бросилась на отмель. К счастью Уилсон оказался немного быстрее и успел отползти. Вот и новая заметка в дневнике: "Русалки кровожадны, как и большинство обитателей константы" Теперь он это знал, но гости продолжали приходить. Поняв, что ласка уже не действует, они стали его подначивать. Русалка: Как блестят на солнце спины, это к нам плывут дельфины, вот сейчас и будет мне обед, да человек? Уилсон: *Нервное трунь*? (Что? Стоп, откуда вы...) Русалка: ААА ААА АААА НЕ ПОШЁЛ БЫ ТЫ НА, ответил дельфин. Уилсон очень старался делать вид, что не слышит. У него не очень получалось. ... Осень стала на несколько дней ближе, а сладкоголосые охотницы всё не уходили. Уилсону приходилось ходить через весь остров, дабы отплыть на другие земли за золотом, кустами ягод и тд. Его великодушие к незванным гостьям, стремительно утекало с каждой издёвкой. Работать днями и ночами, копаться и в песке и в грязи, а в перерывах слушать, что твоя причёска похажа на диадему. Сперва это прозвучало лестно, господин учёный даже возымел какое-то уважение к русалочьей честности "Так то, даже мои враги не станут отрицать великолепие... ...". Но потом Уилсон вдруг вспомнил. "Диадема" такое же название имеет один крайне ядовитый вид морских ежей... В остальном дела шли хорошо. Есть запас еды, алхимическая машина и навес, сундуки и немного паркета. Мистер Хиггсбери даже подсуетился и смог вычленить себе целое утро на то, чтобы наконец помыть голову. Мыло делал сам, по ночам, из пепла, паучьих желез и ещё пары сомнительных ингридиентов. Процесс сам по себе не долгий, но Уилсон будто специально растягивал его на подольше. Выживающий блаженно опустился к воде, чтобы смыть пену. Вот и ошибка. Из глубины протянулась рука и схватила того за ворот пиджака. Ни звука, лишь плеск воды серое мыльное пятно, размывающееся волнами и один пропавший учёный.