Fallaut. Однострочники.

      Однажды она уже бывала в этом парке. Ядер Мир. Сколько разных аттракционов было в этом месте. Особенно ей запомнился замок. И выступление Освальда. Перевернутый дом, гипнотические лабиринты. Колесо обозрения, кинотеатр в космической зоне, а как было здорово в домике на дереве мистера Крышки? Экзотические звери, огромные гориллы…       Если бы ей кто-то сказал бы прямо тогда в этом чертовом парке, когда Нейт сделал ей предложение на самой верхушке колеса обозрения, что спустя пару лет вместо того, чтобы привести в этот парк Шона, они окажутся замороженными на 2 сотни лет в бомбоубежище, её любимый муж будет убит, а сын будет годиться в дедушки...       Так еще и окажется главой Института, организации, которая была уничтожена ею, нажатием на ту долбанную кнопку… А в качестве утешения останется копия её сына, синт Шон, которого создал настоящий Шон… Которого убила собственная мать...       Рэйчел бы сочла этого самого рассказчика душевнобольным. Сейчас же, когда она убивала мутирующих крокодидов бок о бок с гориллами в сафари зоне, что воспитали осиротевшего ребенка, который вырос среди них в мускулистого мужчину, дабы очистить парк для её новых подчиненных, банд рейдеров… После такого ее уже ничего не удивляло. Кровавые черви в зоне дикого запада? Пф, подумаешь. Собирать сраные звездные ядра под обстрелом турелей и обезумевших роботов, чтобы включать центральный компьютер в ядер галактике? Легко, в кавычках. Очистить завод по розливу напитков от морских чудовищ? Легче легкого. И наконец, детское королевство… Замок Ядер короля. Освальда Шокирующего…       Во вторую встречу с ним спустя 200 с хвостиком лет Рэйчел действительно была шокирована. От того фокусника иллюзиониста остались лишь одежда, шляпа и навыки, что сказать, талант не пропьешь, даже спустя столько времени. Лицо. Его больше не было. Был гуль, от которого исходил едкий зеленый свет, радиоактивное свечение, он стал светящимся гулем, но сохранил разум… Во всяком случае пока что.       Хэнкок удалился дабы приготовить место для ночлега и приготовить ужин, сегодня была его очередь разбивать лагерь. Обычно, они это делали вместе, но и иногда по очереди. Рэйчел стояла на крыше замка ядер короля. Рядом с королем. С королем павшего королевства.       — Её больше нет, Освальд. Мне жаль.       Она протягивает голозапись. Он смотрит, берет не сразу, до конца не веря, что слышит это, надеется, что она ошибается. И только когда, оставшись один на один с этим, слышит родной голос на записи, переходящий в рык, в безумие, когда разум его возлюбленной практически покинул её, но последнее осознанное действие приносит конец её мукам, сознательно. Выстрел и тишина. Конец записи.

Я люблю тебя, Ози.

      — О, Рэйчел… Моя милая… Почему?       Он разбивает кулаком экран компьютера, через который слышал её предсмертные слова. И плачет. Срывается на вой, падает на колени, прогибается до самого пола, хватаясь за макушку без волос, царапая ее когтями и сдирая ошметки радиоактивной кожи. В голове стоит только одно. Её больше нет, нет, он один. Почему он отпустил её? Он должен был быть с ней до конца.       — Спасибо… Рэйчел.       Родное имя предательски дрожит на губах. Чертова ирония, женщину, что принесла весть о смерти Рэйчел… Зовут Рэйчел.       Она дотрагивается до его плеча, в ее глазах понимание. Он видит, что эта женщина пережила ровно столько же боли, сколько и он сам… А то и больше.       — Я была на вашем представлении до того как…       — До того как случился конец всего. Она была моей ассистенткой. Даже после того, как оба стали такими, мы были вместе, и должны были быть вместе всегда. Но я не умел говорить ей нет. Моя роковая ошибка. И согласился остаться здесь дожидаясь, когда она вернется с лекарством… И теперь она не вернётся. Я ухожу искать его.       — Освальд. Я желаю тебе удачи и надеюсь, что ты найдешь его. В любом случае, ты можешь сюда вернутся, райдеры отныне будут под моим руководством. Они не тронут тебя и твоих сородичей. Но самое главное, я желаю, чтобы ты обрел внутренний покой. Я знаю, что это такое, когда теряешь самое дорогое, что у тебя было и как тяжело это пережить.       Гуль покачал головой, смотря на заходящее солнце. Снял свой цилиндр и протянул вместе со своим оружием       — Это все, чем я могу отблагодарить вас. Думаю, что я больше не вернусь сюда.       Он замолчал, а затем открыл рот, раздумывая сказать или нет. Все-таки решил сказать.       — Вы с этим гулем близки, я вижу. Готова ли ты к тому, что может наступить такой момент когда он превратится в машину для убийств и не будет в состоянии вспомнить все, что ты когда-то значила для него?       Рэйчел молчала. Долго молчала. А затем проговорила тихо, но четко.       — Он поднимал эту тему. Взял с меня обещание, что если это произойдет, то я, не раздумывая, спущу на него курок.       — И что же ты ему на это ответила?       Женщина взяла поудобнее меч и цилиндр, собираясь идти к месту привала. Посмотрела в последний раз на Освальда. И ответила.       — Я тоже как и ты не умею говорить ему нет. И он это прекрасно знает. Потому и взял с меня это обещание.       Они пожали друг другу руки. И пошли каждый своей дорогой, понимая, что их пути больше никогда не пересекутся. Рэйчел не знала, что будет с ним, найдет ли он лекарство? Сможет ли дальше жить или же уйдет вслед за своей Рэйчел? Как и Освальд не знал, сказала ли вестница смерти ему правду или солгала. Но оба они знали точно одно, что на все пойдут ради любимого человека. Или гуля.       — Солнышко, почему так долго? Я уже начал ревновать…       Рэйчел улыбнулась, стянула с него треуголку и надела на лысую макушку цилиндр в пестрых каплях разноцветной краски. Протянула меч.       — Раздобыла для него сувенирчики, значит. А он еще и ревнует.       — Ну как тут не ревновать. Он же такой…       — Яркий?       Хэнкок бодро закивал, протягивая ей ужин.       — Ты разве забыл, что я не могу спать со светом?       Гуль на это громко рассмеялся, качая головой.       — Как же я тебя люблю, золотко…       Рэйчел прильнула тому под бок, а как только покончила с ужином и вовсе задремала там же. Во сне она видела одичавших монстров, что преследовали её по пятам, а между ними мелькал гуль, одетый в красный сюртук. Оскаленая гримаса безумия и растопыренные пальцы с когтями так и не заставили спустить её курок, а потому она вскрикнула во сне, подрываясь от ужаса и страха. Но Хэнкок продолжал её прижимать к себе, убаюкивая и напевая какую-то глупую песенку вместо колыбельной. Рэйчел улыбнулась и теперь уже окончательно заснула, кошмаров больше не было.