Горькая пилюля

      Алнар открыл глаза. Взгляд упёрся в каменный потолок. Они остановились в таверне?       В голове сразу же закрутился мириад мыслей, спутанных в тугой клубок. Одна перетекала во вторую, вторая – в третью, третья – в пятую, чтобы вернуться к четвёртой. Собственно говоря, обычный утренний мысленный кавардак.       «Надо попросить приготовить Саиду завтрак», – проскользнуло в голове Алнара. Шарар за месяц путешествия настолько забегался из-за внезапно появившихся обязанностей слуги, что мысли о том, что же опять нужно сделать для Саида вошли в привычку.       Вообще, если быть до конца честным, Алнара ужасно бесило его положение в данный момент. Даже больше отломанного рога. Он и так каждый день исполнял функцию телохранителя и увеселителя, так теперь ещё и приходилось бесконечно возиться с этим великовозрастным... Кхм.       Несмотря на ощутимую разницу в возрасте, Алнар иногда чувствовал, что на него повесили ребёнка. Саид был несамостоятельным от слова совсем, слава богу, хотя бы мылся сам. А то к постоянным кошмарам из прошлого примешались бы ещё более пугающие сцены.       По пути Алнар успел переосмыслить своё существование, пару отрывков из священного писания и свои взгляды на жизнь. Вот вроде казалось бы, человеку скоро сорок лет, а он не умеет стирать носки и чистить картошку. Нет, отчасти Алнар его понимал – он сам рос в богатой семье и был окружён слугами – но совсем простые домашние дела делать умел.       Алнар сел в постели и потёр глаза. Ладно, всё не так уж и плохо! Хотя бы готовить будет не он, а значит самое страшное, что его ждёт – бурчание на тему того, какие повара в таверне придурошные криворукие идиоты (под которое можно было кивать с умным видом и не слушать), а не скандал на уровне «почему в моём плове пять кусков моркови, а не шесть?!».       — С добрым утром.       Алнар резко дёрнулся всем телом. А потом он вспомнил вчерашний день и события до него. И выдохнул. Ему не придётся тащить завтрак.       — Всё в порядке? — учтиво спросил Иней, захлопывая книжку.       — Просто не до конца проснулся. Не принимай на... счёт.       — И не собирался. Значит так, у нас с тобой мало времени... — начал Иней. Алнар нервически стукнул хвостом по кровати.       — До допроса?       — До приёма психиатра.       — Чего?.. — Алнар уставился на сугробика.       — Слушай, — Иней поднялся со своего места. — Из-за твоего замечательного перформанса... Слово перформанс тоже не знаешь?       — Да.       — Короче говоря, я написал рапорт о вчерашнем дне.       — Так и... И что? — Алнар медленно моргнул. — Ты понимаешь, что я не понимаю, что это твоё такое «психиатр»?       Иней задумчиво посмотрел в лицо Алнара.       — Бромдигидрохлорфенилбензодиазепин был лишним, — спустя пару секунд выдал он.       — Прекрати говорить страшными сложными словами, я сейчас тебе на зло начну говорить на алхарарском с очень жутким акцентом, — обиженно сказал Алнар.       — Начнём по степени сложности... — Иней переплёл пальцы. — Бромдигидр...       — Меня пугает это слово и то, как легко ты его выговариваешь.       — Хорошо-хорошо. Помнишь, я приносил тебе вечером таблетки?       — Ну... Да.       — Это было успокоительное. В медкабинете решили немножечко перестраховаться... Доперестраховывались, этот препарат был лишним – ты осмысленные предложения формулируешь с трудом.       — Это на всю жизнь? — испуганно спросил Алнар.       — Нет, на часов шесть максимум, — успокоил его Иней. — Перформанс значит то же самое, что и представление. Докладывать о членовредительском поведении – моя обязанность. Поэтому тебя записали психиатру.       Иней прошёлся до двери и обернулся к Алнару.       — Ты маковые булочки ешь?       — Ем, — растеряно ответил Алнар. Он не очень понимал связь происходящего.       — А чёрный чай пьёшь?       — Пью...       — Вот и замечательно, — Иней выглянул в коридор и что-то сказал. Алнар обвил ноги хвостом, выжидающе смотря на собеседника. Его покормят? Ответят на животрепещущий вопрос?       Серьёзно, ему вообще бы не было интересно, что такое «психиатр», если бы не бесконечное откладывание объяснения того, что же это такое... В Алнаре проснулся охотничий азарт и природное любопытство.       Спустя пару минут, ему принесли завтрак. Тактически было решено, что еда интереснее заумных хладогорских словечек. Алнар нетерпеливо поднял уши и застучал хвостом по кровати.       — Ты голоден? — Иней передал еду внутрь камеры.       — Ужасно, — Алнар сразу же вгрызся в булочку.       В последний раз он ел прошлым вечером. Ужин был очень странный: холодный и отдающий чем-то... Не очень понятным и не факт что съедобным. Алнар думал, что его хотели отравить и героически съел всю порцию (чтобы избежать неловких разговоров в будущем), но через полчаса не менее героически уснул. И даже выспался. Но особо не насытился даже тогда, а сейчас чувство голода было ещё острее.       Булочка была чудесной: мягкой, с кучей мака и невероятно тёплой... Алнару показалось, что это была лучшая съеденная им выпечка за последнее время. Иней слегка напряжённо наблюдал за актом употребления хлебобулочного изделия.       — Я... Не замечал, насколько у тебя острые зубы.       — Обычные шарарские зубы, — прирыкнул Алнар. — Что более важно: психиатр. Что это?       — Не что, а кто. Это врач, который помогает решать какие-либо проблемы... С настроением. Или мыслями.       — У меня нет проблем, — ответил Алнар, облизываясь. — Хотя нет, есть одна: я хочу ещё одну булочку.       — Ты попытался заставить меня убить тебя.       — Это дело долга, а разбить зеркало я не догадался, — фыркнул шарар. Взяв в руки чашку, он начал наслаждаться и её содержимым. Чай был отлично заварен и Алнар всерьёз начал задумываться о том, чтобы назвать этот приём пищи лучшим в своей жизни.       Иней же выглядел каким-то озабоченным и нервным.       — Это... Дело долга выглядит выглядит нездорово.       — Ты только что унизил традиции моего народа?       — Нет, просто ты себя ведёшь так, будто тебе уже нечего терять.       — Потому что так и есть?.. — Алнар непонимающе посмотрел на Инея. — Это не очевидно? Я уже не отношусь к моей семье, потому что опозорился, друзей у меня нет, любовь предала, только лошадка моя осталась. И то, её на конину и ливер такими темпами пустят.       Иней грустно посмотрел Алнару в глаза.       — Ты совсем не хочешь бороться за свою жизнь?       Алнар неопределённо пожал плечами. Его начинал утомлять этот разговор.       — Тебе-то какая разница? Или ты просто пытаешься понять тех, у кого плоть и кровь есть? Любопытный.       — Да, — неожиданно прямо ответил Иней. — Ты – самое непонятное существо, что я встречал. И мне любопытно, почему ты такой. Но к врачу всё равно стоит сходить: ты просто посидишь у неё и поговоришь. Всё.       Алнар посмотрел на Инея исподлобья. Настолько прямолинейный ответ его не то что бы обидел, а скорее удивил и насторожил. У шарара возникло ощущение, что он снова в рабстве у Саида, только ещё более... Извращённом что ли? Будто бы он старая непонятная книга, что написана на ещё более старом непонятном языке. Она уже разваливается и трескается, но чьи-то настойчивые руки добрались до неё и теперь скрупулёзно изучают.       — Просто поговорю? — недоверчиво спросил Алнар.       — Просто поговоришь, — ответил Иней. Но тут же добавил: — Возможно, тебе назначат лекарства, но не такие тяжёлые.       — Горькие?       — Скорее всего.       Алнар тяжело вздохнул.       — А потом ещё одну булочку можно будет съесть?       — Можно.