Boxers

      В тесном помещении, что им выделили, слишком жарко, и Юнхо недовольно морщится. Липкий пот стремительно покрывает кожу и единственное желание сейчас – отправиться в душ. А ведь он ещё даже не вышел на ринг. Соответственно, раздражение парня растёт пропорционально этому желанию, подпитываемое усталостью и злостью на гул шумной толпы. Зачем ему вообще столько народу? Ему хватит одного Чонхо, остальные только мешают.       Стоило только подумать о Чонхо, как он тут же вынырнул из-за спины представителя организатора и направился к своему подопечному. Юнхо всегда забавляло, как Чхве нарушает негласное правило насчёт официального дресс-кода для тренеров. Вот и сейчас он, наплевав на костюм, одет в джинсы и толстовку с закатанными до локтя рукавами. Чон едва сдерживает улыбку. Насколько же глупо они выглядят рядом – тренер чемпиона больше похож на его младшего брата. Но, разумеется, только суицидник решит посмеяться над таким, ведь у Чхве очень плохое чувство юмора и тяжелая рука. В свои юные годы он уже прославился удерживанием титула чемпиона несколько сезонов подряд. Если бы не травма по глупости – и сейчас бы размазывал по рингу несчастных, решивших выйти против него.       — Нервничаешь? – без лишних слов интересуется Чонхо, и парень жмёт плечами – он ещё не разобрался до конца, нервничает он или просто злится. Но его юный тренер понимает этот жест по-своему: — Я бы сказал, что тоже бы нервничал на твоём месте, но это не так. Тем не менее, это волнительно, согласен.       От того, чтобы закатить глаза Юнхо сдерживает только взгляд тренера. «Ну просто бог сопереживания и поддержки», – язвительно думает парень, радуясь тому, что мысли Чонхо читать пока не научился. Он думает о том, как сильно его удивляет этот человек. С эмпатией у Чхве всегда были проблемы и выражать собственные эмоции он толком так и не научился. Но зато как тренер он идеален, потому что абсолютно безжалостный к людям, он не щадит и Юнхо, не позволяя расслабляться, и одновременно заботится о его физическом и психологическом состоянии, по-своему, но как умеет. Как минимум, потому что он единственный из всего окружения заметил его потерянное состояние.       — Юнхо? Юнхо, ты где?       Голос, что слышится где-то у двери привлекает внимание, и Чон приподнимает голову. Он вглядывается в толпу и неожиданно замечает, как щеки тренера трогает лёгкий румянец. Ему что, жарко? Ну так пусть выгонит всех лишних людей, его же не надо учить вести себя грубо?       — Я здесь, – он вскидывает руку, и Ёсан наконец-то замечает его. Он протискивается сквозь толпу и улыбается, хватая его руку и притягивая в объятия.       — Пришёл пожелать тебе удачи.       — Удачей было бы если бы судил ты.       — Юно, – Кан хмурит изящные брови, и резкий кашель Чонхо привлекает внимание обоих парней. Ёсан бросает быстрый взгляд на Чона, а потом обратно на кашляющего парня. Он дотрагивается рукой до его плеча, с лёгкой тревогой заглядывая в лицо: — Всё в порядке?       Вместо ответа Чонхо быстро кивает головой и тяжело сглатывает. Вновь бегло глянув на друга и на тренера, Кан опускает его руку и поворачивается к Юнхо:       — Ты прекрасно знаешь, что я не могу судить твои бои как заинтересованное лицо. Но я могу болеть за тебя, – он смеётся. – Хочешь, буду визжать как девчонка?       — Нет, спасибо, я не хочу умирать со стыда.       — Я надеялся, что ты так скажешь, – кивает Ёсан. – Потому что я тоже не хочу.       Он поворачивается, чтобы уйти, но Юнхо цепляется за его пальцы, и тот замирает на месте. Юнхо знает, что Ёсан другой, не такой как Чонхо, поэтому он должен задать ему вопрос.       — Как ты думаешь, у меня есть шанс? – он даже не пытается сымитировать уверенность, только не перед Каном. И, в отличие от Чхве, который скорей всего буркнул бы «что за упаднические настроения, быстро прекрати», Ёсан опускает ладони ему на плечи и наклоняется к самому лицу:       — Я думаю, что твой тренер не дурак, и если он поставил тебя против действующего чемпиона, то верит в тебя. Почему ты не веришь в себя?       Он внимательно смотрит в глаза ещё секунду, а потом резко обрывает зрительный контакт, и, кивнув Чонхо, быстро уходит, не давая Юнхо ответить на вопрос. Всё, что остаётся – провожать взглядом его покачивающиеся бёдра.       — Я бы не сказал лучше, – внезапно произносит Чонхо, тоже глядя вслед удаляющемуся парню. Его щёки не просто зарумянились, а раскраснелись как после самой изматывающей тренировки и Юнхо мельком думает, что возможно у тренера снова проблемы со здоровьем. Все остальные его мысли крутятся только вокруг слов Ёсана. Точнее, вокруг того, что друг не ответил на его вопрос, красиво съехав с него.

***

      — Пора!       Чонхо хлопает его по плечу и Юнхо, нехотя, поднимается. Он чувствует себя странно – сто лет в большом спорте, а волнуется как новичок. Но показывать свои переживания перед тренером чревато последствиями. Да, сейчас он его поддержит, но позднее будет попрекать слабостью духа. Только эта мысль заставляет парня собраться и на губах появляется слабая улыбка. Мама говорила, что если улыбаться через силу, то постепенно эмоция станет искренней. Так значит, если он сымитирует уверенность, то через какое-то время сам поверит в себя?       Они выходят в коридор спортивного комплекса, и Чон недовольно морщит нос – ну и вонища. Резкий запах затхлости бьёт в нос, и он старается глубоко не дышать. Уж лучше бы разило как в зале – соленым потом и тальком, с нотками железа и крови. Привычнее и приятнее. Весь путь по коридору в окружении тренера, персонального врача, помощников и организаторов Юнхо проходит чуть ли не на одном дыхании.       Они выходят к небольшому холлу, что разделяет команды. Его раздевалка, если каморку, в которой они ютились можно так назвать, находилась в северной части здания, тогда как помещения, выделенные для его соперника – в южной. Строгое разделение не блажь, а необходимость – стычки за пределами ринга недопустимы, а при ином подходе возможны. Видеться до боя запрещено.       Дорога до ринга всегда раздражала Юнхо – за это время Чхве обычно успевал проесть ему мозг последними наставлениями. Но сегодня неожиданно легко. Возможно, причиной тому послужил оператор с камерой, пятящийся перед ними – события такого уровня снимать начинали ещё с раздевалки, а выход спортсменов на ринг первый из череды зрелищных моментов. Людям нравится видеть чужие эмоции и от поведения при выходе зависит лояльность аудитории – никто не любит слабаков. Именно при виде камеры перед лицом Юнхо окончательно приходит в себя. Волнение уступает место мандражу, а страх – азарту. Он дерзко улыбается, упрямо вздергивая подбородок. Плевать – даже если он проиграет, то сделает так, чтобы люди обсуждали это годами. Начиная с этого момента.       От самолюбования на камеру его отвлёк шум в противоположном конце коридора и Юнхо, не отворачиваясь от идущего перед ним оператора, поднимает глаза. Хотя он мог этого не делать – Чонхо первый отреагировал и уже бежал навстречу, сверкая молниями из глаз и грозно размахивая руками. Потому что прямо им навстречу, по южному коридору, в холл выходит команда Минги, с ним самим в центре.       Так близко своего соперника Юнхо ещё ни разу не доводилось видеть. Он потратил десятки часов на просмотр его боев и изучение тактики, ознакомился с кучей интервью, обзоров от спортивных журналистов, даже сторисы в инстаграме смотрел, чтобы знать его лучше. Но столкнувшись лицом к лицу у парня ощущение, что он не знает его совсем. Глаза Чона бегают по его лицу, подмечая то, что незаметно через экран. Минги удивительно красив в своей спокойной уверенности. В отличие от него самого, Сон не выказывает никаких эмоций, относительно незапланированного столкновения. Он молча смотрит на команду напротив ленивым взглядом, пока тренер Юнхо сцепился с его собственным. И, кажется, не без удовольствия – Чхве давно не встречались люди, с которыми он бы мог спорить на равных, поэтому сейчас он чрезмерно эмоционально высказывался насчет команды Минги, вышедшей раньше времени, и насчет организаторов, не проконтролировавших их. Тренер Минги же, не теряясь, столь же яро парировал каждый выпад Чонхо в сторону своего подопечного и себя.       Внезапно, отступившее было волнение возвращается, когда в момент Чон ощущает на себе цепкий взгляд. Внимательный и оценивающий. Такой, от которого волоски на шее встают дыбом. В помещении резко становится как будто бы холоднее, и он зябко ведет плечами.       — Пойдём, – шипит вернувшийся Чонхо, хватая его за руку. Злой как чёрт, готовый убить любого, кто посмеет заговорить с ним, он даже не смотрит в сторону удаляющейся чужой команды. В отличие от Юнхо, не отрывающего глаз от спины Сона. До их прохода остаётся всего ничего, когда он не выдерживает.       — Эй, принцесса! – выкрикивает Юнхо вслед уходящему Минги. Тот оборачивается на голос, никак не реагируя на дерзость. – Готов попрощаться с чемпионским поясом?       Парень медлит, внимательно рассматривая Юнхо с головы до ног, отчего у того засосало под ложечкой и решительности несколько поубавилось. Его взгляд прожигает насквозь, но Чон стоически выдерживает испытание. В итоге Минги улыбается уголком губ и хмыкает.       — Не дорос ещё, – заключает он и разворачивается, уходя так быстро, что Юнхо не успевает придумать, что ответить. Он злится, что вообще начал это – Минги одним жестом поставил на место и теперь чувствует себя победителем. А такая мелочь перед самым боем может значить многое. По крайней мере непоколебимая уверенность в победе, появившаяся за последние десять минут, пошатнулась от одного только взгляда – спокойного и твёрдого. Он убеждён в своей победе и не нуждается в подобном бессмысленном подтверждении.       — Так, ты… – угрожающий шепот Чхве впивается в уши злым шипением. – Нет, молчи! – он пресекает попытку Юнхо сказать что-либо. – Какого чёрта ты лезешь? Твоя задача молчать, пока взрослые разговаривают!       — Я старше тебя! – возмущённо восклицает Чон, позволяя тащить себя за руку.       — Тогда и веди себя как взрослый, что за детские выкрики, ты бы ещё кривляться начал. Господи, просто, – он отбрасывает его руку и поворачивается так резко, что Чон едва не запинается об него. От направленного снизу взгляда кровь стынет в жилах и хочется сжаться до размера атома. Кто бы мог подумать, что единственный человек, которого Юнхо не на шутку опасается – это его тренер. А Чонхо продолжает: — Просто молча выйди на ринг и уничтожь его, это всё, что я прошу. Я понятно объясняю?       Вместо ответа парень глупо трясёт головой, потому что в горле пересохло от страха. Чхве же, удовлетворенно кивает головой, и вновь хватает за запястье, утягивая в сторону выхода, к счастью, без продолжения разговора.

***

      Выход на ринг одно из самых ответственных мероприятий, зрелищная часть и песню для нее Юнхо выбрал соответствующую. Когда Чонхо спросил, что он хочет взять в этот раз, парень не задумываясь выпалил: «The Leaders». Потому что нет другой песни, которая может лучше передать его настрой. Жесткий, четкий бит и быстрый ритм в сочетании с дерзкими словами. В этом весь Юнхо – он лидер. Поэтому сейчас, когда музыка начинает играть, он ведёт плечами, разминая спину и предвкушая, как сейчас он выйдет отсюда и вернётся с чемпионским поясом, иначе и быть не может.       Лёгкой, быстрой походкой Юнхо вылетает в проход под бурные овации. Восторженный шум толпы жаром разносится по венам, подогревая и без того горячую юношескую кровь. Он машет нескольким людям на трибунах и мельком думает, что где-то там сейчас Кан и его глаза, как и сотни других, прикованы к нему. Внимание жжёт, как огонь, и впервые за долгое время парень чувствует себя счастливым. Он любит внимание и эти несколько минут он в самом центре. Тяжело не сорваться на бег, когда тело распирает от прилива энергии, но одновременно с этим буквально кожей ощущается строгий взгляд тренера, идущего позади. Чхве не одобряет таких вольностей, в некоторых вопросах правила он не игнорирует. Поэтому Юнхо неспешно идёт по проходу, кивая налево и направо, успевая лишь мельком заметить своё лицо на огромном экране над рингом прежде, чем приблизиться к нему вплотную. Три ступени лестницы остаются незамеченными, и он ныряет под канаты, оказываясь наконец-то на своём месте. Всё так, как и должно быть. Рефери приветствует его и объявляет прежнее достижение – чемпион сезона в первой тяжелой категории. Один из немногих, решившихся перейти в другую категорию, полутяжёлую, и выигравший все бои сезона – шесть досрочных побед и две по очкам. И вот, сегодня они приветствуют суперуспешного новичка в последнем поединке сезона с действующим трёхкратным чемпионом.       — А теперь, поприветствуем чемпиона! – зычный голос рефери разносится по арене и сразу же тонет в шуме. Толпа взрывается криками и аплодисментами, и улыбка Юнхо меркнет – сразу ясно, кто тут любимчик и на кого у букмекеров больше ставок. Однако он гордо расправляет плечи – ну уж нет, он не покажет, что уязвлён. Но… Как только начинает играть музыка, держать себя в руках становится в сотни раз тяжелее. Он знает эту песню, ведь это та же группа, чья композиция аккомпанировала его собственному выходу. Только Минги не стал мелочиться, нет, он буквально пошёл с козырей. Потому что с первых двух тактов Юнхо узнал её. «The King».       В отличие от него самого, Минги не спешит не потому, что того требует регламент – размеренный выход с приветствием толпы, а потому что сам наслаждается вниманием, хоть и усиленно скрывает это. В этом спорте тщеславны все. Юнхо же с трудом держит себя в руках, сжимая внезапно задрожавшие пальцы в кулаки. Как бы он к нему ни относился, он не может не признать его величие как спортсмена, как личности и как мужчины в целом. Минги сияет столь ярко, что лучи его ауры слепят и вынуждают потупить глаза. Рёв публики сводит с ума, но Чон понимает их эмоции. Минги действительно заслуживает этого.       Голос комментатора кажется благословением после такого перфоманса, и Чон поднимает голову, замечая уже стоящего в другом углу ринга Сона. Когда музыка смолкла, он даже не заметил, равно как и то, в какой момент его противник оказался на площадке. Стандартное объявление арбитров боя, которое Юнхо благостно пропустил мимо ушей – он и так знал, кто будет их судить. Не Кан, а остальное неинтересно. Все судьи ему незнакомы, но, если бы было что-то важное, что ему следовало знать – Чонхо бы сообщил. Потому что Чхве знает всех.       Рефери жестом призывает спортсменов подойти к центру, и оба повинуются. Взгляд Сона, направленный на него, выдержать оказывается не так-то просто, но Юнхо справляется, лишь мельком отмечая глубину темных глаз. Считать какие-либо эмоции с его лица невозможно, но он и не рассчитывал на подобный подарок судьбы – Чонхо предупреждал при подготовке, что Минги из категории боксёров, к которым относился он сам – непроницаемые. Они не показывают свои мысли и намерения, предугадать их невозможно. Не играют на публику и не ищут одобрения. С такими тяжело сражаться, потому что они не отвлекаются и обнаружить их слабые места практически нереально. Помочь может только техника, на которую они оба ставили. Юнхо протягивает руки и легко касается костяшками сжатых рук кулаков Минги. Синий цвет сталкивается с красным, заставляя тело гореть, а мышцы изнывать от нетерпения. Так же негласно они расходятся в противоположные углы ринга, позволяя тренерам дать последние наставления и помочь с самым главным – с перчатками и капами. Кажется, что весь мир замер в ожидании гонга, который ознаменует начало этого поединка. И в эту паузу, отнюдь не молчаливую, но как будто бы немую, Юнхо слышит биение своего сердца, отсчитывающего секунды не хуже таймера. Он глубоко вдыхает и выдыхает и, напоследок, слабо улыбается Чонхо уголком рта. Бессмысленно – тот всё равно что скала.       Если для легкоатлетов главным звуком в их жизни, тем, что решает судьбы, является выстрел, резкий и быстрый, безжалостный к замешкавшимся, то для боксёров всё иначе. Звук гонга всегда разный. Иногда, он нежно ласкает слух, заботливо подталкивая соперников навстречу друг другу. Порой резко бьёт по ушам, вынуждая морщиться и терять драгоценные секунды. А бывает, что как сейчас – приносит облегчение. Всё или ничего, терять уже нечего. Чон бросается в центр, как в омут – с головой.       Наставления Чхве нагоняют после первого столкновения. «Думай. Анализируй. Не спеши. Не подпускай.» И Юнхо притормаживает, отступая и блокируя начальные атаки Минги, придерживающегося такой же тактики. На первой минуте поединка оба очень осторожны, взаимные тычки, но ничего более. Это лишь разминка перед боем – никто не хочет проиграть из-за того, что недооценил противника.       Стоило только раунду перевалить за половину, как расклад резко меняется – Сон достаточно «прощупал» его и перестал осторожничать. Теперь уже Юнхо уверенно держит блок, и пока все удары летят только в него. Нет, парень знал, что его противник силён, но не думал, что настолько. Спокойный и размеренный в жизни Минги превращался в чудовище по щелчку пальцев, бросался в бой с таким энтузиазмом, что у соперников не оставалось другого выхода, кроме как защищаться. Но одно дело видеть запись и другое – стоять на ринге. Под конец первого раунда несколько ударов всё же достигают головы Чона, и он шипит, не от боли, но от злости – если он пропускает в самом начале, то что же будет дальше? И пусть удары назвать серьезными очень сложно, но раздражение парня не знает границ.       Тайм-аут после первого раунда один из самых важных в бою. За первые три минуты тренер каждого спортсмена успевает оценить соперника и продумать тактику, поэтому игнорировать эту золотую минуту будет только полный идиот. Чон, после гонга, стремительно бросается в свой угол, не глядя падая на подставленную скамеечку и сплевывая каппу в протянутую чашу. Полотенце, вода, стандартное «как сам?» и предсказуемый кивок в ответ. Дыхание сбито настолько, что говорить нет возможности, остаётся лишь слушать.       — Он очень быстрый и агрессивный, не позволяй ему пробить блок, иначе он не остановится. Удары сверху вряд ли повторятся, ему тяжело тянуться, не открывая корпус, потому что ты выше, но, если вдруг – не теряйся, – отрывистый быстрый тон Чхве радует душу – приятно, когда за твоей спиной стоит опытный человек. – У него слабая защита, скорей всего он потеряется если начнёт пропускать. Ну и держи его подальше насколько это возможно, не пускай близко, – парень переводит взгляд в противоположный угол. – Быстро выдохнется с таким подходом. Твоя задача только держать его и ждать подходящего момента. Всё, пошёл-пошёл!       Он хлопает парня по плечу и тот кивает, вставляя каппу обратно в рот. Каждый шаг к центру отзывается гулом в голове. Второй раунд стартует и Юнхо, начисто забыв про наставления, бросается вперёд, подгоняемый азартом и адреналином. Чон уже куда более уверенно наступает на Минги, щемит его к канатам, но не давя – незачем давать рефери повод остановить их. Конечно же Сон пытается пресечь град атак, сыплющихся на него с самого начала раунда и несколькими точными хуками выбивает себе пространство. И без промедления перехватывает инициативу. Он злится и это чувствуется – сил в каждый удар он вкладывает ещё больше, вынуждая Чона защищаться. Но хитрость Юнхо всё же сработала – Сон вновь пытается оверхедом дотянуться до его головы. Сам того не замечая, он раскрывается непозволительно и тут же пропускает увесистый удар в корпус. Юнхо ликует, скалясь синей каппой. Сейчас он совсем не жалеет, что ослушался Чхве – он слышал этот сорванный выдох после удара и знает, что это был ощутимый промах для самооценки Сона. Второй раунд завершен и Чон заносит его к себе в актив. Эта трёхминутка только его.       — Какого хрена я тут делаю, если ты не слушаешь меня?       Чхве не просто зол – он в бешенстве. Юнхо крайне неуютно под его осуждающим взглядом, и он опускает голову, словно нашкодивший ребёнок. Ослушаться наставлений тренера – непозволительная глупость, но его риск увенчался успехом. Хотя парень изначально знал, что похвалы за такое ему не видать.       — Не зли его – он сильнее физически, правая и левая почти равны по силе, в отличие от тебя. Если так пойдет дальше, то ты не выдержишь быстрее, чем он устанет. Твоя задача просто вымотать его, без всплесков агрессии, потому что защищаться с каждым раундом будет тяжелее, ты тоже устанешь. Я понятно объясняю?       Кивком головы Чон даёт знать о том, что принял его слова к действию. Он молча запихивает каппу в рот и возвращается к центру. Третий раунд встречает его быстрыми и точными атаками Минги. Впрочем, Юнхо хорошо работает ногами и комбинации не достигают цели. Он чувствует злость соперника, но сдерживать её пока что получается без особого труда. Его тактика явно работает лучше на старте поединка, и вера в собственную победу вновь поднимает голову.       Уверенность придает сил, кто бы что ни говорил. Контратакующие выпады Юнхо уже который раз застают Минги врасплох. Несколько ударов в челюсть Сон пропускает и трясёт головой. Юнхо снова очень хорош в последнюю минуту и ликует в душе.       Третий раунд позади, и комментатор громко объявляет, что Юнхо снова выглядел куда увереннее своего соперника. Направляясь в свой угол, парень видит некое удовлетворение на лице своего тренера. Но оно исчезает настолько быстро, что не удается даже толком насладиться им.       Краткие комментарии от Чхве как бальзам на душу. На сей раз обошлось без упреков, Чонхо даже сподобился похвалить своего подопечного, но не чересчур, опасаясь, что он потеряет бдительность от собственного слепящего эго. Впереди новый, четвертый раунд, и Чон без промедления готов укрепить позиции лидера боя.       Он сразу же идёт на сближение с Минги, но тот ловко ускользает от него. Его тактика явно претерпела изменения, если изначально он, как и большинство, был чрезмерно уверен в собственной непоколебимости, то сейчас стал осторожнее. Но это не помогает – Чон начинает раскрываться всё более явно, и на сей раз Минги приходится проводить весь раунд в обороне.       В отличие от противника, ставшего спокойнее и собраннее, Юнхо злится и допускает ошибки. Почему-то Минги не пользуется его оплошностями, но видимо только пока, изучает его, как подопытную крысу. Великолепный апперкот, который заложил Юно, пролетает мимо цели – Минги уклоняется в последний момент.       Четвертый раунд позади, в нем оба обменялись неплохими сериями, но Юнхо серьезно поджал Минги в концовке. Правда цели достигнуть не получилось и теперь он в бешенстве. И Чхве, который сразу же это подмечает, пытается успокоить нерадивого спортсмена.       — Прекрати так злиться, – он вновь шипит, подобно змее, пока Чон полощет рот водой, сплевывая в миску – пить не стоит, организм на таких нагрузках может плохо отреагировать на жидкость. Но вот успокоить горящее горло и рот лишним не будет. – Ты уже допускаешь ошибки, в следующем раунде он их не пропустит. Иди и соберись!       На старте пятого раунда Юнхо выглядит бодрее – пока он явно имеет превосходство в выносливости. Серия быстрых и коротких выпадов спихивает Минги к канатам, вновь лишая пространства для манёвров. Эйфория затмевает разум, и Чон бьет не глядя. И только громкий осуждающий гул толпы, направляемый комментатором, позволяет парню оценить собственные действия. К вящему ужасу Юнхо, он понимает, что Сон упал на колени перед ним и вскинул руку, призывая рефери, а тот ладонью отталкивает Чона в сторону. Потому что Юнхо нанёс удар ниже пояса.       Внутри всё холодеет, и, подчиняясь правилам, он отскакивает в сторону ближайшего угла, стараясь не смотреть в сторону Чхве. Вероятно, тот может убить одним взглядом. И будет абсолютно прав – подобные грубые и вульгарные нарушения непростительны и будут иметь последствия.       Сосредоточенно, он наблюдает, как Минги медленно встаёт на ноги. Когда он смотрит на Чона, тот не может толком понять, что кроется в этом взгляде, но чувствует, как невольно краснеет. А при мысли о том, куда именно ударил, лицо начинает пылать. Преодолевая себя, Юно не отводит взгляд и наблюдает, как Минги, неожиданно, перекрещивается и кивает рефери. Он готов продолжать.       Остаток раунда проходит в равной борьбе, а общий темп поединка немного спадает – один всё ещё не пришёл в себя, после неудачного удара, а второй смущен собственной промашкой. Пятая трёхминутка закончена, она прошла в равной борьбе. Но, конечно же, за удар ниже пояса Юно вряд ли получит высокие оценки.       В сторону тренера даже страшно смотреть. Внутри всё сжимается, но Чон, стиснув покрепче зубы, отдаётся воле судьбы. Он облажался и должен получить сполна.       Чхве молчит ровно до того момента, пока он не сплевывает каппу. После этого он взрывается такими ругательствами, которые Юно ни разу не слышал от него. Сердце стучит как бешеное, а лицо краснеет полностью, пока сам боксёр позорно прячет глаза от юного тренера. Слова жалят, как злые пчёлы, и хочется увернуться от них, но нет возможности. Кажется, весь тайм-аут Чонхо просто рычит на него, не стесняясь в выражениях. Поэтому гонг, объявляющий следующий раунд для Чона как спасение.       Шестой раунд – экватор боя. Минги явно отдохнул и стал увереннее. Он укрепляет позиции, сближаясь с поникшим Юнхо. Всё, что остаётся тому – уходить в защиту и молиться, чтобы сил хватило. Он выжидает момент, когда атака ослабнет и дожидается – снова Сон тянется к голове, пытаясь оверхедом преломить исход поединка. Тут же, не теряясь, Чон бьёт в корпус, вышибая у того воздух из лёгких. Он жмёт растерявшегося парня к границе ринга, и наносит серию ударов, от которой тот плывёт. Восторг затмевает здравый разум и Юнхо не замечает, как Сон ловко, едва ли не танцуя, вырывается из зоны доступа, ускользая в сторону.       Остаток раунда Минги активен и с легкостью отбивает все атаки, не забывая давить Юно. В этой трёхминутке он лидирует, чем бесит и Чона, и его тренера.       — Не давай ему укрепиться, он хорош вблизи, поэтому если столкнулись – прояви инициативу. Я думаю, сейчас он сменит тактику – Чхве переводит взгляд в противоположный угол, где тренер Сона методично объясняет ему что-то, пока тот молча кивает. – Вряд ли он снова попытается бить сверху, поэтому будь начеку.       Юнхо без слов направляется обратно к центру, встречая Минги в седьмом раунде. Тот сразу же идёт в атаку и, неожиданно, пытается нанести несколько ударов в корпус Юно. Спасибо, что Чонхо предупредил его и резкая смена была ожидаема. Юнхо без труда прихватывает Сона, и, не давая пространства для манёвра, контратакует. Несколько хороших ударов в его исполнении приподнимают боевой дух и раззадоривают ликующую толпу.       Рефери пресекает особо сильную стычку и Юнхо отступает на два шага, чувствуя себя лидером. Быстрым движением руки Минги стирает предплечьем стекающий по лицу пот и рывком бросается вперёд. Он активно работает правой, и пробивает защиту Юнхо. Жёсткий джеб встречает его лицо, и Чон громко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Кровь моментально приливает к щекам, обжигая и без того ноющую кожу. Вероятно, чуть позже будет очень больно, но пока выброс адреналина глушит ощущения. Чон смеётся – его забавляет происходящее, ведь это то, о чём предупреждал Чонхо. Минги не пытается обрушить свою силу на голову, нет, теперь он нацелен на лицо.       В последние десять секунд Минги успевает нанести два мощных удара. Один из них настолько силён, что Чон чувствует его, уже направляясь в свой угол. И только когда Чхве впечатывает в его лицо пакет со льдом, парень понимает, что удар получился сильнее, чем ему показалось.       — Всё очень плохо? – наверное, это первые связные слова, обращённые к тренеру с начала боя. Чон перехватывает пакет, прижимая туда, где ему кажется, что лицо немеет сильнее.       — Не так плохо, как ты думаешь, – сдержанно отвечает Чхве, не давая понять, правду ли говорит, или лукавит, чтобы не расстраивать своего бойца. – Сложно понять, сколько очков присудят за эту комбинацию.       — Да при чем тут это? – брови сходятся на переносице. – Я про своё лицо – насколько всё плохо?       Он отводит пакет в сторону и чуть ли не тычется щекой под нос Чхве. Сказать, что тот негодует – это почти ничего не сказать.       — Ты издеваешься? О своем смазливом личике решил подумать? Иди уже, – он подталкивает его в спину и бросает вслед: — Терпимо всё.       Судья приостанавливает бой уже на двенадцатой секунде раунда – нужно протереть ринг от влаги. Только наблюдая за спешно мельтешащим персоналом, Юнхо понимает, что он насквозь мокрый. Липкий пот жжёт ссадину на скуле, и он утирает зудящее лицо предплечьем. То, что кожа окрашивается в красноватый цвет его даже не удивляет.       Наконец, они готовы продолжить дальше и парень даже рад этой задержке. Под конец боя каждая секунда отдыха ощущается как подарок. Они вновь сталкиваются лицом к лицу и обмениваются серией ударов. К удовлетворению Чона, его выпады оказываются точнее и чаще достигают цели. Поймав азарт, парень идет в полное наступление, чем слегка ошарашивает Минги и даже, будто бы, оглушает его одним из хуков в голову. Но Минги в последнем рывке не мешкает и выбивает Юнхо из равновесия. Касание коленом ринга сопровождается гонгом окончания раунда.       Чхве успевает наговорить ему с десяток кратких не то советов, не то приказов, и девятый раунд Чон встречает в лёгкой растерянности, пытаясь удержать всё услышанное в голове. Из-за этого на первой минуте раунда Минги активнее и собраннее – у него еще хватает сил после восьми раундов.       Но это не мешает Юнхо поймать его в ловушку. Град ударов сыплется на Сона и тот, не ожидавший такого расклада, стремительно закрывается, пытаясь одновременно найти слабое место для атаки и путь отступления. Чон лишь довольно скалится – ещё несколько секунд и он выбьет коронным нокаутом из него весь дух. Он уже чувствует этот сладкий привкус победы на кончике языка, как сводит пальцы от ощущения тяжести чемпионского пояса и как холодят кожу брызги шампанского. Но гонг, спасший его в прошлый раз, спасает и Минги. Он мгновенно вырывается из ловушки и на долю секунды оказывается слишком близко. Кровь с припухших губ стекает вниз, но, кажется, парень даже не замечает её. Перед тем, как отступить, Чон смотрит на то, как алые капли срываются с подбородка на пол. Зрелище потрясающее.       — Хорошо, чуть-чуть не хватило дожать его! Сейчас давай, в начале не тормози и перехватывай инициативу. Гаси его, он уже не вывозит.       Юнхо мрачно думает, что и сам «не вывозит». Подобных Минги ему ещё не встречалось – обычно его бои не длились дольше девяти раундов и заканчивались чистыми нокаутом или нокдауном. А сейчас впереди уже десятый раунд и никто из них не намерен сдаваться.       К финалу страсти накаляются и расклад меняется каждую секунду. Тот, кто казался лидером ещё мгновение назад, позорно отступает, а аутсайдер рвется к победе, снося всё на своём пути. Люди на трибунах сходят с ума от напряжения, а два боксёра на ринге двигаются так быстро, что моргать лишний раз не хочется. Как же хорош Минги – он собрался и наносит удар за ударом по голове Юно, зажимая его в угол и пытаясь пробить защиту. Сила, с которой он бьет, не уменьшилась ни на долю, кажется, он совсем не устал с начала боя. Юно мысленно молится, чтобы это было буквально его вторым дыханием – последним рывком, который не продлится долго.       И он ловит подходящий момент, когда запал сил Сона начинает снижаться. Он не дремлет и апперкот прилетает прямо в корпус – крайне неприятное попадание. В глубине души парень расстроен тем, что приходиться бить вот так, но на победу нокаутом он уже не рассчитывает.       Вот только Минги, словно и не заметил его контрвыпада. Он снова сыпет ударами по голове Юно, попадая-таки по скуле и подбородку. Этот раунд вновь за Минги, судя по голосу комментатора – это в принципе лучший его раунд за этот вечер. Чон только скрипит зубами от негодования – ну подумаешь чуток растерялся, не так уж плох он был, выдержал все атаки достойно. Так что похвала Сона не особо заслужена.       Развязка близка. В одиннадцатом раунде Минги словно обрел второе дыхание – он очень уверенно жмет Юнхо, и тот защищается, не забывая про контратаку. Только мышцы тянет от усталости и каждое движение даётся с трудом. Во рту горит от сухости, и вязкая слюна мешает дышать – слишком высокая физическая активность моментально приводит к обезвоживанию, а пить столько воды, сколько хочется нельзя. Именно поэтому Юнхо не любит затянутые бои – он знает, что по выносливости проигрывает многим боксерам. Поэтому неудивительно, что у него слишком много промахов, большинство ударов по воздуху.       Минги же, как будто не устал – он проводит ровный раунд, явно владея инициативой, но при этом, почему-то, не пытаясь дожать Юно и закончить бой. Чон хмурится, глядя на тренера во время тайм-аута, но тот молчит. Да его ответ и не требуется – Минги без проблем выдержит последний раунд. А вот насчет себя Юнхо не уверен. Но ему предоставляется возможность проверить.       Финальный двенадцатый раунд. Последний шанс для каждого доказать свое право на титул чемпиона. И Юнхо пытается спасти поединок – он очень решительно идет в наступление, буквально врезается в Сона, но застигнуть того врасплох не удается. Минги более мобилен и ловок, он легко уходит из-под его атак, едва ли не танцуя. Но несмотря на отсутствие желанного эффекта неожиданности, у Юнхо получается провести неплохой отрезок. Серия ударов по корпусу и голове Минги явно не оставляет того равнодушным, и его слегка ведёт в сторону. Но позиции сдавать парень не собирается.       Сон ждёт в последнем раунде ошибок, но пока что Юно совершает их крайне мало, лишая его шанса на красивую победу. Кажется, будто бы он ничего не собирается предпринимать и парню с трудом в это верится – неужели такой великий чемпион рассчитывает на техническую победу? А где же кураж?       До конца остаётся каких-то жалких двадцать секунд, когда Юно наконец удается поджать Минги. Лицом к лицу, на последнем издыхании, никто не готов проиграть. Чон бьет наверняка – сначала отвлекающий в корпус, а затем сразу в лицо. Мимо! Минги изворачивается и отталкивает его. Он не пытается контратаковать, потому что в отличие от своего соперника лучше контролирует себя и явно соблюдает скучную, но действенную тактику тренера – не вестись на провокации. Но Юнхо успел заметить, что азарт никуда не пропал – он осел в глубине лисьих глаз. Парень ухмыляется и отступает, дерзко кланяясь Сону одновременно со звуком гонга. И, глядя исподлобья, он точно знает – Минги понял, какое слово пронеслось у него в голове. Принцесса.       Ему почти не слышно Чонхо за гулом, доносящимся с трибун и ещё крика комментатора, вещающего, что следует дождаться решения судей, кто же, по их мнению, будет назван победителем.       — Молодец, – неожиданная похвала едва не сбивает с ног. Чхве опускает руку на влажное плечо сидящего перед ним парня и склоняется ниже: — Не знаю, выиграл ты или нет, но я считаю тебя победителем и горжусь тобой!       Ошарашенный вид Юнхо сменяется сначала легкой улыбкой, полной недоверия, а затем робкой, но счастливой. Которую Чонхо сразу же пресекает сухим тоном:       — Понравилось? Больше не повторится, так что советую запомнить, – рефери окликает замешкавшегося парня, приглашая выслушать результаты боя, и Чонхо успевает сказать напоследок спокойно: — Я бы хотел выйти против тебя хоть раз.       Пожалуй, именно эта фраза выбивает Юнхо из равновесия. Его тренер, абсолютный чемпион, легенда, про которую ходят разговоры, что если бы не травма, он бы раскатал самого Паскаля. И слышать от него слова, что он бы вышел против него – это не просто похвала. Это признание Юнхо как равного себе. И Чон думает, что исход уже не важен – он выиграл нечто больше.       Направляясь к центру ринга, он не может сдержать улыбки, хоть она и неуместна, а ещё от нее болит лицо. Неудивительно, что Минги пристально смотрит на него. Его красивое лицо несколько пострадало – в основном только пухлые губы, по которым пару раз прилетело тяжелым кулаком.       Как же сильно хочется бросить что-то на вроде «простите что заставил ждать», зная, что иронию поймёт только один Минги. Но не хочется нарушать регламент и выслушивать претензии Чонхо. Поэтому он молча встает напротив и протягивает руку для примирения после боя. Никаких обид не должно оставаться, всё что происходит на ринге остаётся здесь с этого момента. Оба знают правила и рукопожатие твёрдое с обоих сторон.       «Победителем этого противостояния решением судей признан…»       Отвратительная пауза, во время которой надежда успевает поднять голову в глубине души Чона.       «Юнхо был явно лучше сегодня, но кто знает, как решат судьи. Все двенадцать раундов подошли к концу! И-и-и… Мы готовы узнать итог!»       Юнхо медленно выдыхает.       «Чемпион остаётся прежним!!! Сон Минги сохраняет титулы чемпиона мира по версиям WBA с приставкой «супер», WBO, IBF и IBO в полутяжелом весе…»       Дальше Юнхо уже не слушает, со слабой улыбкой он наблюдает, как разбивается его мечта. Пояс чемпиона, такой красивый, тяжелый и яркий опоясывает чужую талию. Его блеск, кажущийся до этого теплым и манящим теперь холоден и суров. Юнхо хочется отвести глаза, не смотреть на происходящее и не чувствовать боли поражения. Но одновременно с этим сияющий Минги притягивает его как огонь притягивает мотылька. Главное не обжечься.       Он что-то кивает, говорит невпопад, рассеянно поздравляет Сона и при первой же возможности пятится назад, к Чхве. Твердая рука на плече придаёт уверенности. Жаль нельзя покинуть ринг и не стоять тут, выслушивая благодарственную, полную тщеславия речь Минги. Юнхо осуждает его за высокомерие, хотя будь он сейчас на его месте – вёл бы себя точно так же.       — Потерпи, скоро мы сможем уйти, – тихо бормочет Чонхо. Иногда даже у него случаются проблески эмпатии, и он догадывается, насколько тяжело его бойцу сейчас.       И действительно – проходит каких-то пять минут, не сравнимо краткое интервью Чона и достаточно длинное – Сона, и они наконец-то могут покинуть ринг. Регламент выдержан, проигравший уходит первым. С максимально непроницаемым лицом Юнхо спрыгивает с ринга, чувствуя, как недовольно откликается тело на подобный трюк. Мышцы ноют от усталости и боли, но парень не обращает на них внимание. Вздернув повыше подбородок, он идет по проходу, зная, что на него сейчас смотрит людей не меньше, чем на Сона. И он не станет показывать, что огорчён проигрышем.       — Это был хороший бой, – кратко заключает Чонхо в раздевалке. Он говорит, что следует изучить его запись, разобрать ошибки и отработать все слабые места на тренировках. Но речь прерывается хлопком двери.       — Юно, Юно! – теперь Ёсан уже знает в какой стороне искать друга и, распихивая бесполезных членов команды, бежит к нему. Он слегка запыхался и останавливается рядом с Чхве, упираясь ладонями в колени и судорожно дыша. Удивительно, как быстро замолкает Чонхо, стоит только Кану появиться рядом. Вот и сейчас он начисто забыл о том, что говорил ранее и нервно щелкает пальцами.       — Фух, боже, ну тут и лабиринт, пока добежишь – умрёшь, – Кан тянет руку, и Юнхо не успевает его остановить – тренер терпеть не может нарушение личного пространства и незапланированный тактильный контакт. Ёсан хватается за голое предплечье Чхве, и тот невольно вздрагивает. Но неожиданно для Чона, он не шипит и не ругается, а придерживает парня за плечо и помогает выпрямиться.       — Незачем было так бежать, мы всё равно ещё никуда не уходим.       — Да, я знаю, – Ёсан переводит на него взгляд и неловко улыбается: — Хотел быстрее увидеть Юно… Юно, – он поворачивается к Чону, и вырывается из хватки Чонхо. Тот только грустно смотрит на свои пальцы, которые секунду назад сжимали крепкое плечо. Ёсан же, не обращая ни на что внимания, опускается на корточки перед понуро сидящим другом: — Боже, это был лучший твой бой, который я видел!       — Ёсан, я проиграл.       Юнхо не понимает, издевается друг, или он пропустил финал, отлучившись в туалет. Как можно называть лучшим проигрышный поединок? Это противоречащие понятия.       — И что? Да, проиграл, и по собственной глупости, разумеется, – Кан как всегда – прямолинеен до чёртиков. – С тебя кучу очков сняли за удар ниже пояса, но это не важно, боже… Ты был так хорош!       — Ёсан…       — Да что «Ёсан»? Ты выдержал этот бой достойно, Юно! Он трехкратный чемпион и ты выстоял против него так, словно это ничего не стоило. Сколько раз он был близок к проигрышу? Да ему просто повезло!       Хвалебные речи Кана действовали как подорожник, приложенный к открытому перелому – уж слишком сильно пострадала самооценка. Юнхо хотелось быть выше этого, не зацикливаться на неудаче, принять её как жизненный урок, отнестись философски и прочие глупости, которые обычно говорят лузеры. Но никак не получалось обмануть самого себя.       — Слышал, что он сказал в своей речи? Что теперь выйдет только против Фьюри. Он даже не оставил мне шанса на реванш.       — Сказать он может что угодно, – изящные брови Кана надломились. – Как будто бы Фьюри выйдет против него, ага, держи карман шире. Он слишком печется о своих титулах и лишний раз не соглашается на бои. А то, что Минги сказал… Да мало ли что он так сказал, это вообще не ему решать! В крайнем случае – назовешь его ссыклом, можешь там мать его ещё приплести, и тогда точно согласится.       Слабая улыбка тронула губы. Ёсан, конечно, порой был слишком прямолинеен и грубоват, его шутки странные, но сейчас это как нельзя кстати.       — Спасибо, – Юнхо не уточняет, за что конкретно, а просто сгребает парня перед собой в объятия и тот всхлипывает – сил Чон как обычно не рассчитал.       — Да не за что, – тихо бормочет Ёсан, похлопывая его по спине, а уже спустя краткий миг пытается вывернуться из объятий: — Ты б в душ сходил – разит просто зверски.       Оба смеются, и Кан выпрямляется, отряхивая коленки от невидимых пылинок. Перед тем, как уйти он поворачивается к Чхве и с теплотой в голосе произносит:       — Думаю, сегодняшний достойный бой – это общая заслуга. Без Вашей поддержки, опыта и самоотдачи Юно бы сдался ещё на этапе подготовки. Я думаю, это большое достижение для вас обоих.       — Спасибо, – неожиданно мямлит Чонхо, даже не глядя на Ёсана. Но взглядом его провожает так же, как и прежде. Юнхо даже хотелось в шутку спросить «понравился?», но брошенный убийственный взгляд остужает его порыв. Чхве точно не тот человек, который оценит подобный юмор.       — Проваливай в душ, я не стану ждать тебя вечность.       И для убедительности он подталкивает поднявшегося парня в сторону душевой, игнорируя нытье о болящих мышцах.

***

      Наверное, это очень по-киношному – сидеть в опустевшем, полутемном зале, что терпеливо ожидает отряд уборщиков, и бездумно смотреть перед собой. Он сидит прямо на настиле, наплевав на какие-то приметы и суеверия. Юно смотрит на слегка блестящий белый мат и планирует игнорировать навязчивое недоразумение с голосом, который он сразу узнал.       — Хэй, – Юнхо и не думает оборачиваться на голос. – Принцесса?       Канаты приходят в движение, и Чон меланхолично наблюдает за тем, как они дрожат. Настил прогибается под чужим весом, когда Сон опускается рядом. От мысли, что он видит его в таком состоянии, разбитым и униженным, настроение окончательно катится к чертям.       — Что надо? – от грубости на языке ощущается неприятный, горький привкус, но по-другому не получается. Юнхо резко поворачивает лицо и вглядывается в его. Удивительно, что хоть он и видел парня так близко, но почти не рассмотрел в тот краткий миг, а их поединок не считается – будучи на ринге противника некогда рассматривать. Сейчас времени предостаточно, но, кажется, оно всё пропало в его глазах, очень внимательных и терпеливых. И самое главное – в них ни капли жалости. К счастью – её бы Юнхо не пережил.       За сказанное тут же стало стыдно, но Чон предпочёл не извиняться за то, что сорвался, хотя безумно тянуло. Но Минги и не требует. Он мягко касается ссадины на скуле, и несдержанное шипение заставляет его одёрнуть руку. Но поняв, что это лишь проявление боли, он осторожно проводит кончиком большого пальца по краю, и Юнхо чувствует, что ещё секунду – и он примется тереться о его ладонь как глупый щенок. А чувствует он себя и правда глупо – этот парень ещё несколько часов назад с самодовольной улыбкой выбивал из него всё дерьмо. Но сейчас руки, что причиняли боль, заботливо касаются ссадин, которые оставили, а надменная ухмылка уступила место тёплой полуулыбке.       — Почему ты вообще здесь? Разве тебе не полагается напиваться где-то, отмечая победу?       — Я не фанат подобных мероприятий. Да, и… – он замолкает, так и не закончив мысль.       — Потешить эго за мой счёт приятнее, я прав?       Минги отпускает его лицо и переводит взгляд на пустые трибуны. Непривычно – сидеть здесь, в тишине, тогда как обычно любое действие сопровождалось шумным одобрением.       — Интересное у тебя мнение обо мне.       — У меня нет мнения о тебе. Но как будто бы не ты старательно подчеркнул, что я для тебя пустое место.       Брови Сона удивленно поднимаются:       — Когда такое было?       — Твои слова после боя были очень красноречивыми… – хотя бы сейчас Чон чувствует свою победу. Потому что он слышал эти слова, стоя напротив. Но почему-то Минги усмехается и качает головой. Ещё влажные после душа волосы приходят в движение и несколько капель срываются с кончиков, оседая на коже Чона. Только сейчас Юнхо понимает, насколько близко они сидят. Ему моментально становится неловко, и он смахивает воду с щеки.       — Ты действительно ничего не понял… – тихо произносит Сон, наклоняясь ниже к его уху, и, продолжает, шепотом:       — Может быть я не хочу, чтобы твоё красивое лицо пострадало из-за меня…       Губы легко касаются скулы, едва задевая ссадину, но Юнхо, несмотря на дискомфорт, не шевелится. Дыхание замирает в груди и стук сердца бьет оглушительно громко, как молот по наковальне. Он чувствует, как пальцы Минги находят его и позволяет переплести их. Дорожка лёгких поцелуев тянется от скулы вниз, по щеке, и он настойчиво цепляет подбородок, поворачивая лицо к себе.       Так нелепо и по-детски – Юнхо никогда не был трусом и без страха выходил на ринг, но сейчас ему боязно взглянуть в глаза напротив. Но Минги не торопит, нежно оглаживая подбородок большим пальцем, и в итоге Чон позволяет оторваться от созерцания их рук, лежащих на его коленях. Он жалеет, что не сделал этого раньше – в глазах Минги он видит бесконечное умиротворение, столь сильное, что сам невольно успокаивается. Только сердце не перестаёт стучать в бешеном темпе, и, когда Минги склоняет голову, кажется, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Он закрывает глаза и подаётся вперёд, не до конца понимая, что делает. К счастью, Сон ведёт и ему можно довериться, позволить чужим губам касаться собственных, не задумываясь ни о чём. Рот Юнхо приоткрывается сам собой, и поцелуй Минги становится увереннее и требовательней. Его язык проникает в рот и хозяйничает, словно у парня есть на то все права. Чон же судорожно вздыхает и расцепляет руки, намереваясь закинуть их на столь манящую его шею, но не успевает – Минги, почуяв свободу, моментально подхватывает его под бедро и тянет на свои колени.       Следуя его желанию, Юнхо перелазит на ноги, неловко ударяется о лицо, и тут же слышит тихий стон. Он отстраняется и смотрит, теперь уже сверху вниз, на лицо парня с надломленными бровями. Руки опускаются на щёки, и он осторожно дотрагивается кончиком большого пальца до ссадины в уголке рта, безмолвно спрашивая о самочувствии. Но Минги слабо улыбается и, накрывая ладонями его руки сверху, касается пальца губами.       — Всё в порядке.       — Тебе же больно, – он морщится от того, что на фоне сдержанного Минги его собственный голос дрожит.       — Не так сильно, как тебе кажется.       Этого достаточно, чтобы заставить Юнхо вновь склониться к его губам. Не важно, правильно или нет, ему хочется целовать его ещё и ещё. Как хорошо, что их желания совпадают – талию обвивают крепкие руки, прижимая ближе к себе. Нежный и несколько робкий поцелуй с каждой секундой терял первоначальный невинный окрас, становясь глубже и чувственнее. Чон невольно ёрзает и Минги с протяжным мычанием отрывается от него:       — Юно, пожалуйста…       Юнхо замирает при звуке своего имени, сказанного таким глубоким голосом. А следом тут же понимает, о чем парень и лёгкий румянец моментально проступает на щеках. Но Сон не смеётся над его смущением, и Юнхо ему за это благодарен.       — Прости, что так получилось, – абстрактно и отрешенно произносит Юнхо, тут же чувствуя себя глупо. Почему-то в его голове момент для извинения за нарушение правил казался подходящим, но на деле, когда чужой член упирается в задницу – всё же не лучшее время для подобного. Однако Минги спокойно жмёт плечами:       — Ну, подумаешь, с кем не бывает?       — С тобой случалось? – моментально щурит глаза Юно. Краткая пауза, сказала всё лучше последовавших слов «нет, не случалось».       Чон затихает, забыв, что всё ещё сидит на чужих коленях в объятиях. Комфорт, который расходится волнами от Минги настолько естественен, что парень даже не задумывается, как они выглядят со стороны. Думает за него Сон.       — Я знаю, что ты расстроен, если бы не этот удар, ты бы выиграл. Юно, – он вновь цепляет пальцами подбородок, вынуждая сфокусировать взгляд на собственном лице: — Ты силён, правда силён. Знаешь, почему я после боя сказал, что следующим выйду на ринг против Фьюри? Потому, что только в нём вижу равного себе соперника? Нет. Я не хочу выходить против тебя. Потому что ты выиграешь. Ты неопытен и наивен в чем-то, – он с улыбкой проводит пальцем по щеке. – Но ты уже равен мне, и скоро превзойдешь. А я этого не хочу.       — Ты говоришь это из жалости? – глупо лепечет Юно, прекрасно понимая, что нет. И Сон подтверждает его мысли, качая головой. Но больше всего сейчас его занимает даже не это.       — А как… – вопрос рвется с губ, но задать его без запинки не выходит: — А как ты понял, что я… Ну…       Бархатистый смех снова заставляет невольно краснеть. Юнхо уже начинает ненавидеть эту особенность своего тела, но, кажется, Минги находит это милым.       — Почувствовал.       Дыхание Минги ощущается в районе шеи, и он мягко касается губами кожи, не распаляя, а лишь поддерживая огонь. Руки по-прежнему покоятся на талии, легко поглаживая через ткань и Чон жмурится от удовольствия. Он даже не сразу вспоминает, что они всё ещё сидят в опустевшем зале на ринге и даже несмотря на отсутствие освещения над ним, увидеть их может любой вошедший. Со вздохом он отстраняется от Сона. Тишину никто не планирует нарушать и ещё пару минут они просто молча смотрят друг на друга, пока наконец-то Минги не прерывает затянувшееся молчание:       — Поедешь со мной?       Буря внутри Юнхо буквально сносит всё на своём пути, пока он теряется в темноте лисьих глаз.