В Париже ключи от любви

      – Кайя, посмотрите сюда! – кричал Хёнджин, чтобы топ-модель бросила взгляд в его объектив.       Но она не повернулась. Села в черный автомобиль под щелчки затворов. Челюсти сжались. «Рози! Рози, направо! Вы такая красивая!» – и уже следующая звезда в кадре. Чей-то острый локоть ткнул в бок, Хёнджин наступил «коллеге» на ногу. Ему нужнее…       – А это ещё кто? – шепнул Хван.       Юноша азиатской внешности в черном костюме без бренда и простой майке с круглым вырезом. Он шёл так, будто парижская брусчатка – его личный подиум. Окрылённый и солнечный… Он заставил мир замереть. Хёнджин не сразу понял, что смотрит на него не через камеру. Щелчок затвора.       За год работы папарацци Хван усвоил: фоткай – потом разберёшься, кто это. И он тоже полетел – максимум кадров в секунду. Знаменитость выставил руку перед лицом, не обращал внимания на выкрики, будто не понимал их. Или не хотел понимать. К щелчкам добавились «putain» и «merde». Приятное тепло поднялось к горлу. «А что, если?..» – и с языка слетело родное:       – Аньёнхасейо!       Парень тут же нашёл его объектив и улыбнулся самой искренней улыбкой. «Знаменитости так не улыбаются» – думал Хёнджин, а руки работали. Юноша скрылся за поворотом, какой-то новичок побежал за ним…       Хван глубоко выдохнул, размял шею и посмотрел на небо. Оно показалось таким же, как и два года назад, когда он только оказался в городе-мясорубке. В то время это был Париж. Но не важно.       Куда важнее, что сегодня у Хёнджина есть кадр.       Закатное солнце не попадало в квартирку Хёнджина, так что он сидел в полумраке за ноутбуком и разбирал сегодняшний улов. Отправил агентству всё, кроме фотографий того парня. Он улыбался папарацци с экрана, и Хёнджин показал ему язык. Фыркнул. Закрыл крышку. Пробрался на кухню, оббивая все углы по пути и матерясь сразу на трёх языках. «Но это ничего не изменит. Я открою ноутбук, а он всё так же будет улыбаться».       Так что Хван смирился и продолжил работу. Но поиски в интернете ничего не дали – он понятия не имел, кто этот юноша, ровно как и сегодня днём. «Может, спросить в твиттере?» – Хван провёл пальцем по губе. – «С нападающим Пари Сен-Жермен ведь прокатило». Хёнджин закинул руки за голову, вспоминая тот безбедный месяц… А главное – агентство не поймало его с поличным.       Он ещё раз взглянул на фото. В сердце будто вогнали иглу, но от него расходилось приятное, словно солнечное тепло. Хёнджин через силу сглотнул. Этот кадр был ближе к тому, что он на самом деле хотел снимать. «Я ищу фешн в съемке папарацци?! О боже…» – Хван истерично рассмеялся.       Не давая себе задумываться, прикрепил фотографию к твиту и набрал: «Скажите, кто это СРОЧНО! Какая-то модель?». Отправить. Хёнджин положил телефон на стол и откинулся на спинку стула. Всё тело казалось полым, как тростник. От сердца будто оторвали что-то дорогое, но Хван не хотел это признавать.       – Что я, Голлум? Моя пре-е-елесть, – он усмехнулся и покружился на стуле.       Телефон подпрыгнул от уведомления. Снова. И ещё раз, пока Хёнджин тянулся к нему рукой.       Я знаю, кто это – ангел, спустившийся с небес!       Если он не модель, то просто обязан ею стать! P.s. пните, когда ответят       Он может наступить на меня, и я скажу спасибо       Фотограф не успевал дочитывать ответы, как они съезжали вниз из-за новых. Твит лайкали чаще, чем он моргал. Хёнджин перешёл на сам пост, что приближался уже к сотне «сердечек» всего за несколько минут. Внутри похолодело. А затем сердце словно запустили заново. «Твою мать, что я натворил…»       Хёнджин отложил телефон и только смотрел на летящие уведомления. «Удалить». Мокрые пальцы уже потянулись к яблочному аппарату, но замерли. «Это же мой труд! И действительно хороший снимок» – подушечка большого снова огладила губу, – «Вдруг этот кадр меня прославит?»       Но он прославил кое-кого другого.       Феликс проснулся знаменитым без будильника ближе к обеду. Лениво потянулся на узкой общажной кровати и побрёл за живительным кофе. Вступительные экзамены остались позади, можно посмотреть что-нибудь кроме Эйфелевой башни, сходить в храм Святого Сердца или поглазеть на витрины под куполом Галереи Лафайе...       Из бумажного пакета пахнуло свежей выпечкой. Круассаны заняли своё место в композиции «стереотипный французский завтрак». Феликс сделал несколько снимков. Выбрал самый симпатичный для сториз и укусил рогалик за румяный бок. +31056 уведомлений. Шматок булки так и торчал изо рта.       Феликс заблокировал экран. Трясущимися пальцами поднёс чашку. Слишком большой глоток кофе обжёг горло. «Куда я вляпался?» – первая мысль, вторая: «Да это баг наверно».       Но инстаграм работал исправно. Феликс скользил глазами по восторженным комментариям: их было столько, что не ответить и за целый день. Зашёл в директ – тот ломился от сообщений. Удалив все «Аррр гав гав я могу быть твоим пёсиком» и десяток нюдсов, Феликс наткнулся на кое-что интересное.       Райан, независимый модельный агент.       Феликс сделал ещё глоток американо и закинул ногу на ногу. Прошерстил профиль этого Райана на предмет подставы, но его подопечные оказались действительно моделями. И даже делали серьёзные показы. От двух круассанов остались лишь хлопья. Феликс всё смотрел на сообщение в директ: «Здравствуйте, я хотел бы предложить Вам сотр…». Открыть.       Условия сотрудничества были разумные, но решение Райану нужно сегодня же, да ещё он хотел личную встречу. Согласиться на такое – большой шаг и ответственность. И перемены. А Феликс приехал в Париж всего-то поступить в университет.       «Разве моя жизнь уже не изменилась?» – Феликс посмотрел на растущее как на дрожжах число подписчиков. – «Кто не мечтает стать известным?». Он набрал ответ. Его-возможно-менеджер предложил время и место встречи, а Феликс был свободен, как ветер на марсовом поле.

Райан? Что всё-таки случилось? Как Вы меня нашли?

Ещё не знаешь? Вот.       Он отправил скрин из твиттера.       На фото был он, Ли Феликс, вчера после полудня, когда шёл с последнего экзамена, счастливый и воодушевлённый. Воспоминания замелькали калейдоскопом. Щелчки фотоаппаратов. Тот парень, что позвал его на корейском. Феликс снова поднёс чашку ко рту, но она оказалась пуста.       Почему-то он думал о фотографе, что сделал его знаменитым.       – Твои снимки – это собственность агентства! – орал начальник так, что уши закладывало.       Хёнджин съежился. Ему не впервой было сидеть на жутко неудобном «стуле подсудимого». И выслушивать нотации – тоже. Нужно просто потерпеть часик, пока с тебя обтекут словесные помои, и всё снова закончится ничем.       – Их нельзя выставлять никуда. Даже по кусочку, даже по пикселю! Чем ты читал договор?       Хёнджин открыл было рот, но месьё начальник его опередил:       – Мне придётся тебя уволить! – он показательно взял скреплённые листы и разорвал пополам. – Это конец, Ёнжин.       За два года ни один француз не произнёс его имя правильно. Хван покосился на половинки документа. «Обычная показуха» – но под ложечкой засосало.       – Вы же знаете, что физически уничтожить договор недостаточно?       – О да! – начальник подхватил свеженький, с пылу с жару листик из принтера. Подул на него и оставил росчерк ручки. Прихлопнул печатью так, что Хёнджин подпрыгнул. – Теперь ты официально уволен.       Ком подступил к горлу. Уже-не-папарацци смотрел на стол, где лежал его приговор, и внутри не отзывалось ничего. Конечности налились тяжестью. Может, если бы он извинился, поунижался и пообещал больше так никогда не делать, то приказ бы скомкали и бросили в мусорку. Но Хёнджин слишком устал. Устал бороться за место под солнцем.       – Хорошо.       Месьё вскинул брови на миг, но отговаривать не стал. Запахнул пиджак и заговорил куда более спокойно:       – Последний расчёт придёт до конца месяца, на следующий карту заблокируют. Поздравляю. Ту фотографию всё же купили.       – Кто? – Хёнджин вскинул голову. Внутри трепетало почти забытое чувство. – Кто их купил? Скажите, пожалуйста. Прошу…       Хван вскочил с места, опрокинув стул. Но бывший начальник только подошёл к двери и открыл её с многозначительной улыбкой.

Привет, я тот парень со снимка

Стереть.

Ты наверно уже знаешь, кто я

Стереть.

      – Принести меню? – официантка подошла к столику на террасе.       – Нет, я жду кое-кого, – Феликс неловко улыбнулся.

Ты сделал меня знаменитым, и я очень тебе благодарен. Снимок просто волшебный! У тебя определённо талант, надеюсь, его заметят и оценят по достоинству. Удачи и вдохновения!

Отправить.

      – Феликс.       Высокий светловолосый мужчина выглядел точно так же, как и в инстаграм.       – Райан, – не успел Ликс как следует поздороваться – агент протянул ему руку. Феликс пожал её, прикосновение вышло крепким и выверенным. Райан (он сам сказал называть его только так) спросил рост, возраст, размер обуви, будто проводил допрос. Достал сантиметр и померял объёмы, пока Феликс поднимал челюсть с пола.       – Подходишь, – выдохнул агент и опустился на соседний стул.       Подозвал официантку, но взял только кофе.       – У нас мало времени, так что сразу к делу. Завтра мы снимаемся для портфолио весь день, – он протянул Феликсу с десяток листов. – В восемь утра приходи в студию – сделаем снэпы, оттуда тебя заберут на машине на первую фотосессию… за транспорт не беспокойся, но еду бери свою.       – А где перерыв на обед? – Феликс вернулся к первому листу: он уже успел увидеть кучу памяток и словарик начинающей модели.       – Да вот же – «смена причёски и макияжа». В кресле у парикмахера покушаешь, или в дороге. Так, на чём я… Да. Через три дня отправимся на кастинги, я пришлю расписание, адреса и карманные. Но добираться придётся самому.       – Через три дня меня выселят из общежития университета, куда я приехал поступать.       – Вот дерьмо, – Райан потёр щетину. – Осталось одно место в модельной квартире. Напомни прислать всё по ней в директ.       Принесли кофе, и агент осушил половину кружки одним глотком.       – Ну что?       – Я ещё не подписал договор, – Феликс сложил бумаги.       – Договор. Точно, – менеджер достал папку и передал документ.       Он допивал кофе, то и дело поглядывая на часы, пока Феликс вычитывал юридический текст. Здесь не было пунктов со звёздочкой и мелких шрифтов. «Всё как-то… нормально? И по-человечески». Взгляд заново пробегал по строчкам, но смысл слов ускользал. Воздух в груди спёрло. Феликс негнущимися пальцами взял ручку и вывел свою закорючку рядом с размашистой, подчёркнутой подписью менеджера.       – Что ж, надеюсь на плодотворное сотрудничество. Увидимся завтра, – агент похлопал Феликса по плечу и поспешил в такси.       – Райан, а та фотография…       Он замер у открытой дверцы.       – Я купил её. Для портфолио, – и скрылся в автомобиле.       Отголоски волнения заставили схватиться за телефон. Феликс как в трансе открывал и закрывал соцсети, пока не пришло сообщение. А меня из-за тебя уволили       Он повторил эти слова одними губами, глубоко вздохнул и посмотрел на прохожих, будто их торопливый шаг мог подсказать ему, что делать.

Занят сегодня вечером?

Очень. Последний хрен без соли доедаю       Феликс закатил глаза, усмехнулся.

Приезжай по этому адресу, если хочешь, чтобы я тебя покормил

      Хёнджин ничего не ответил. Прошёлся до холодильника, где не было даже повесившейся мыши. Вздохнул и захлопнул дверцу. Жизнь приняла решение за него.       Хван нацепил любимые рваные джинсы, майку и вязаный кардиган. По привычке прихватил фотоаппарат, чтобы убедительнее изображать туриста, который ну совсем не понимает, что от него хочет контролёр. Потому что платить за проезд Хёнджин не собирался.       Он едва заметно кивнул башне из часов и башне из чемоданов, пешком дошёл до нужного кафе. Завидев Феликса – замер. Смотреть на него было почти физически больно: грудную клетку разрывало, выворачивало наружу от его беспечной красоты. Хотелось сбежать, «захлопнуть крышку»… но его солнечный взгляд нашёл Хёнджина.       – Привет! – Феликс указал на плетёный стул напротив, ёрзал, пока его гость присаживался.       – Ну здравствуй, – Хёнджин специально медлил, закинул ногу на ногу. – Как жизнь?       – Отли.. Неплохо, да, – он кивнул пару раз, словно выпускал неуёмную энергию по капельке. – Подписал контракт с модельным агентом, завтра вот портфолио снимать будем.       Хёнджин напрягся, а глаза сузились. Почему-то он не хотел, чтобы Феликс попал в плохие руки.       – Что за агент?       – Райан.       – Высокий, светловолосый, говорит с американским акцентом? – Хёнджин наклонился к экрану чужого смартфона. Да, это был он. – Поздравляю. Райан немного суматошный, но знает своё дело. – Хёнджин откинулся на спинку стула и засунул руки в вязаные карманы.       – Я заметил.       – Не обольщайся. Ты можешь обойти все кастинги, но так и не попасть на подиум. Многие модели исчезают после одного сезона.       Феликс чуть свёл брови.       – Зачем ты говоришь мне это? – в голосе звучали хриплые нотки.       Воздух вокруг него будто наэлектризовался. В груди снова щемило. Хёнджин когда-то тоже был таким: свято верил, что уж в Париже именно он добьётся всего-всего.       – Чтобы тебе было не больно падать, когда этот город обломает твои крылья.       Феликса это не подломило: он по-прежнему горел внутри, как огонь Прометея.       – То, что Париж сделал это с тобой, не означает, что так же будет и у меня.       Хёнджин усмехнулся, качнулся на стуле.       – Ещё один мечтатель, – фотограф взглянул на персиковое небо. Глаза защипало. Он был бесконечно далёк от себя прежнего. Наклонился вперёд и накрыл ладонь Феликса своей. Произнёс, глядя ему в глаза: – Если бы ты только знал, как я не хочу, чтобы Париж тебя раздавил.       Рваный выдох вылетел из приоткрытых губ. Феликс сжал чужие пальцы в своих, как утопающий хватается за соломинку. Ему было страшно.       – Я просто приехал поступать, а тут всё так завертелось… Я уже сдал билеты домой, а через три дня мне негде будет жить. Райан предложил модельную квартиру…       – Не соглашайся. Знаешь, чем отличается хостел от модельной квартиры? В хостеле за тобой убирают, – Хван выдавил улыбку.       Феликс её повторил.       Их наконец заметили и принесли меню. Хёнджин отдал всё на выбор Феликса: ему же платить. Два и два сложилось в голове. Хван прикусил щеку. В кончиках пальцев покалывало.       – Можешь пожить у меня, если скинешься на аренду.       – У тебя квартира в Париже?! – Феликс вскинул голову.       – В Леваллуа. Четыре станции на электричке от вокзала Сен-Лазар. Девятнадцать квадратных метров, совмещённый санузел и откидная кровать, которую приходится убирать каждый раз, как нужно пройти к столу у окна или на балкон.       – Идёт.       – Ты даже фотки не видел. Сумасшедший!       – Ты тоже.       Хёнджин выдохнул, не найдя, что возразить. Принесли напитки.       – Как вообще происходит модельная фотосессия?       – Ну, заказчик хочет красивый кадр дёшево, а фотограф – быстро. А тебе нужно вставать перед камерой так, чтобы фотографу не приходилось изворачиваться ради удачного кадра. Вот эта чашка кофе… Продай мне её.       – Что? – Феликс застыл, держа белый фарфор обеими руками.       – Позируй с ней так, чтоб я тоже захотел кофе, – Хёнджин уже снял крышку и выставлял таймер на телефоне. – У тебя десять минут!       Щелчок затвора. Поза. «Больше эмоций». Щелчок затвора. Поза. «Не так сексуально – я не выдерживаю». Щелчок… Звон таймера вырвал их из другого измерения.       – Ну, идём считать, – Хёнджин подвинул стул ближе к Феликсу. – Раз… два. Ну этот с натяжкой. Два с половиной.       – А сколько надо? – Феликс встал и навис над плечом.       – В идеале – все.       Лицо модели вытянулось, а глаз, кажется, разок дёрнулся. Хёнджин поспешил его успокоить:       – Ты очень красивый, клянусь. Но на одной красоте далеко не уедешь, нужно тренироваться. Чудес не бывает.       – Правда? – Феликс положил подбородок ему на плечо. Его слова щекотали скулу. – А разве ты не создал чудо?