Sashinoberareta Sukuinote
7 сентября 2022 г., 18:02
На тропе «Бездне Любовников» трое заблудших душ.
Растерянный писатель, что едва держится на ногах и задыхается от бега.
Уставший Длань Господни, крепко прижимающий свою императрицу к себе и не соображающий, куда ему податься.
Девочка, зацелованная солнцем, что сейчас тускло блистает на тропинке, усеянной влагой, скользкой нервной почвой, в хлюпающих школьных туфельках, с испугом во взгляде.
Нозоэ стоило догадаться сразу: из них в выигрыше от любого исхода событий останется лишь их Юко.
Акира резко бросается вперед, не замечает, как на него кричит «Дракон Дождя», хватая крепко руку своей возлюбленной. Первой юной любви в этом скромном городке.
Камакуре. У Нозоэ аж спазм поднимается от одного упоминания в мыслях об этом подобии местности для людей.
Если это город для жизни, то почему такой сильный человек, как Урюу-кун, опускает руки с потерянным взглядом и умоляет его отпустить навстречу тайфуну?
Если, как говорила Юко, в этот город можно влюбиться, то почему она присоединяется к Коуджи и заявляет, что для нее больше нет будущего?
Акира злится от их попытки «сбежать от проблем». Ему запретили, а сами стремятся к погибели.
Нозоэ не допустит этого, хоть на долю секунды и захотел к ним присоединиться.
— Отпусти руку! — вторит Коуджи, вглядываясь лишь в темную макушку этого идиота.
— Урюу-кун… Прошу, давай вернемся, — пытается достучаться до единственного здравого, еще способного соображать, парня Акира.
На секунду тусклый взгляд расширяется, а лицо неверяще расслабляется. Акира не может сейчас улыбнуться: он крепче стискивает руку Юко, но его переполняет радость.
До Коуджи еще есть возможность достучаться. Он хочет жить, но боится признать необходимость в помощи.
— Нозоэ… — голос у Урюу першит, и он умоляюще взирает на спасителя, возражая. — Хватит. Я устал. Прошу тебя, позволь нам вдвоем умереть.
Акире и хочется кивнуть, хочется попросить пойти за ними следом, но замирает.
Если он так сделает — «Дракон Дождя» погибнет, и его унесет тайфуном.
И писатель это понимает, потому что Юко… не позволит тому подняться на берег.
В голове проносится, как он толкает несчастного в воду, а сам хватает возлюбленную и вытягивает на поверхность.
Это неправильно. Не мог человек, желающий погибнуть, с надеждой на него смотреть.
Акира судорожно мотает головой. Он не отпустит, ни за что, такой сильный человек, как Коуджи, должен жить.
— Черта с два! Если кому и следует жить, то это тебе, Урюу-кун!
Коуджи теряется на глазах и смаргивает влагу. Он не может отговорить этого идиота, но может попытаться оттолкнуться от Куросэ, нужно только, чтобы он ее вытягивал на поверхность.
— Ты ничего не знаешь обо мне, ты влюблен в нее. Какой тебе резон спасать меня? — Урюу высвобождает пальцы, что сжимали кофту Юко, отчего последняя крепко цепляется тонкими клешнями за его ладонь.
Она бы и рада толкнуть этого придурочного, но ей тоже интересно послушать, а если он отпустит ее — то понесет течением следом.
— Ты все время спасал нас, — отчеканивает Акира. — Защищал Юко, предостерегал меня от опасности, разбирался со всем в одиночку. Позволь мне помочь тебе, Урюу-кун! Хватай гребанную руку!
Юко желает взять с собой побольше утопленников, но ей не позволит Нозоэ.
Юко хочет пихнуть вбок или пнуть ногой Урюу-куна, пока тот потерянно моргает и бегает взглядом по Акире, но понимает: сейчас не в ее интересах убивать, тем более, когда к ним подбегает еще один человек.
Чертов Минэгиши приперся и судорожно хватает в охапку не только Нозоэ, но и тянет ее за шарф вместе с Коуджи.
Сил у него хоть отбавляй. Конкурентов писатель не лишился, но, кажется, душу свою он уберег от убийства «Дракона Дождя».
Акира кашляет, хватается за шею и болезненно смеется. Хрипит, подползая к Минэгиши, который проверяет состояние семпая и прижимает к себе.
— Вы совсем охренели, что ли?! — взрывается парень, но держит Коуджи в тисках, чуть ли не плача.
Урюу сдавленно отхаркивается от воды, сопит и подрагивает, согреваясь в объятиях кохая, шепча так, чтобы слышно было Акире:
— Спасибо… Нозоэ… Спасибо.
Юко лежит на мокрой траве и морщится, когда Акира заваливается к ней рядом.
— Он может убить меня в следующий раз… — жалобно молвит она.
— Он, скорее, ради тебя убьет, чем тебя, Юко, — парирует, выдыхая, Нозоэ. — А у нас ничего не выйдет. В задницу этот город, и тебя тоже. Ненавижу.
Девочка шокированно замирает, пытается выдавить из себя хоть слово, но обиженно закусывает губу.
Не простит она его слов, да и к черту.
Слишком далеко они с Урюу зашли ради нее.
Определенно не стоило того.
— Больше не приближайся к нему! — грозит Минэгиши. — Не трогай его, ты достаточно его потрепала, Куросэ. Отъебись от семпая!
Юко привстает на локтях и усмехается.
— Как пожелаете. Я больше его не трону.
И плетется ближе к Урюу, наклоняясь и шепча ласково:
— Наши дороги впредь не пересекаются. Беги, куда хочешь, если найдешь спасение.
— Я же тебе сказал: отъебись от него! — Минэгиши походил на Они — громадный, свирепый и жестокий великан, способный убить одним ударом кулака.
Акира знает: этот город пожирает всех изнутри. Отправляет в пучину бездны, засасывает, как нефть рыб, и отравляет души.
Писатель, видавший многое, не раз ловил себя на том, что Коуджи, пусть парень и простой и очень уж рисковый, не вписывается в этот город.
Он сельский, Камакура — его родной дом, но он изменился до неузнаваемости. Из мальчика, что хотел защищать друзей, он сам превратился в жертву иллюзий, преступивший закон ради девушки.
Он казался на фоне остальных человечнее. Даже Шиноу-Ока на его фоне терялась по градусу несчастья и проявления сострадания по отношению к «конкуренту».
Акира корит себя мысленно за то, что желал этому парню не самых приятных снов и хотел было его толкнуть в воду. Он рад, что Коуджи жив и сейчас с ними.
Но оставаться парню в городе нельзя. Он ведь может в таком состоянии что угодно с собой сделать, за ним нужно присмотреть.
Нозоэ перечисляет в голове всевозможные варианты событий и с ходу выпаливает:
— Давай уедем отсюда, Урюу-кун, — предложение казалось писателю единственным разумным решением и выходом из всего происходящего. — В Токио. Поедем вместе, начнем жизнь с чистого листа.
Минэгиши окидывает его свирепым взглядом, мол, «головой ударился токиец, что он несет», как видит медленный кивок семпая и последующую фразу, от которой кохаю не по себе:
— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Минэгиши чертыхается и соглашается следом невольно на предложение Нозоэ.
— Вас двоих, оболтусов, одних опасно отпускать в столицу. Поеду с вами, если… вы не против, конечно, семпай.
Урюу отстраненно кивает, дает добро, что-то бурчит и хватается руками за рукава Акиры. Тот шепчет что-то, старается успокоить семпая, но, кажись, словил горячку на свою голову.
Парень хмыкает и помогает этим двоим подняться с грязной земли, щурится на фигуру, что медленно шаркает по тропе куда-то вдаль, да прикидывает, куда этих двоих понесет, к себе или по домам проводит. Решается на первое, подхватывает парней осторожно и что-то незамысловатое насвистывает.
Они что-нибудь придумают вместе, уедут, куда захотят, втроем, только пусть сначала выздоровят.
С этими мыслями Минэгиши и добирается до своего дома, закрывая за собой дверь.
