Ритуал

Прикосновения никогда не были его фишкой, они всегда были наделены аурой враждебности, опасности, тревожности. Более того, они почти всегда были нежеланными. Эндрю не знал истинных нежных и мягких прикосновений, как и в принципе с подобными чувствами сталкивался крайне редко. Даже поглаживания по плечу или объятия Кэсс воспринимались слишком настороженно со стороны парня. Они оставляли после себя пустоту и неудовлетворенность, не сказать, что они были неприятны, однако смутное чувство того, что они предназначались на самом деле не ему, не покидало каждый раз. Эндрю долго не мог понять, почему Ники хотелось обнять его или потрепать по голове, почему он делает это с такой искренней и дружелюбной улыбкой. Но и это происходило намного реже после того, как Эндрю несколько раз смерил кузена злым взглядом. Другие только опасались приближаться к безэмоциональному близнецу. Прикосновения с Нилом стали новым в его жизни. Они никогда не несли опасного контекста, возможно из-за того, что провоцировал их сам Эндрю. Джостен прекрасно понимал грань, за которую нельзя переступать, и знал о личном пространстве и правиле согласия. Они были похожи, — они оба сталкивались с болезненным опытом чужих касаний, — но Нил слишком просто принимал прикосновения от других, будь то командные объятия после победы в игре или подбадривающие похлопывания девочек. То, как Нил выдерживает постоянные вопросы, в порядке ли он, Эндрю понятия не имеет. Эндрю стал постепенно расширять свои границы из-за Нила и ради него, разрешая ему касаться все больше пространства кожи, с разрешения, но все чаще и чаще. В какой-то момент они стали засыпать на одной постели, и с ограниченным пространством на односпальной кровати в общежитии пробуждение неумолимо было связано с касанием. Эндрю ужаснулся, когда в первый раз проснулся с закинутой ногой на бедро парня. Он успел быстро ее одернуть, прежде чем Нил успел проснуться и заметить это сам. Тем не менее, он пришел к тому, что стал делать это чаще, в сознании или нет, чем удивил Джостена, который не особо и сопротивлялся. Миньярду нравилось чувствовать невесомые и сперва неуверенные прикосновения Нила, которые со временем становились все существеннее и настойчивее. Руки и шея стали открытым пространством для них обоих, которое все чаще подвергались касанию пальцев и царапанью ногтей. То утро не стало неожиданностью — Эндрю снова очнулся первым, наблюдая за тем, как мерно вздымалась грудь Нила под тяжестью его руки. Чувствовать биение его сердца успокаивало, оно было стабильно, — немногое, что было стабильным в их жизнях. Видимо почувствовав движение тела Эндрю, Нил сонно приоткрыл глаза и мягко улыбнулся, безмолвно желая парню доброго утра. Нил не двигался, давая Эндрю свободу действий. Утренних пар ни у одного не было, и они могли насладиться свободным медленным утром. Эндрю напоследок сжимает в кулак футболку Нила, на которой покоилась его ладонь, и отпускает. Он ведет руку вниз, где заканчивается ткань футболки, и откидывает ее наверх, открывая взору голую кожу живота. Он слышит тихий вздох Нила и поднимает глаза. Джостен, не отрываясь, следит за траекторией движения пальцев парня. Наблюдает, практически не дыша. Ему все еще неловко представать обнаженным перед кем-то, открывать чужому взгляду исчерченную шрамами кожу. Но Эндрю свой, он не раз видел Нила без футболки и прослеживал каждую неровность на его торсе. Это успокаивает, дыхание вновь выравнивается. Эндрю невесомо прикасается пальцами к краю одернутой футболки, скользя ниже, медленно, чувствуя. Он обводит шрам у основания живота, очерчивает неровную вмятину от пули на боку и двигается ближе к пупку. Миньярд видит и осязает, как теплая кожа покрывается мелкими мурашками от его прикосновений, а мышцы лишь слегка напрягаются. Он успокаивающе проводит вниз и вверх в диапазоне нескольких сантиметров, будто бы пытается стереть появившиеся мурашки. Эндрю ждет, чувствует внимательный взгляд Нила, направленный на его лицо, и ухмыляется, после чего продолжает. Он опирается головой на ладонь, и другой ведет дальше. Доходит до чуть выступающих мышц пресса, очерчивает каждый изгиб, проходится по каждому контуру шрамов, глубоких и почти незаметных, не пропуская ни одного сантиметра чувствительной кожи. Парень касается полоски мягких волос внизу живота и запоминает их на ощупь. Он проводит рукой по коже, добираясь до тазовых косточек с дальней от него стороны, и легонько щелкает, проверяя реакцию. Нил негромко хмыкает и откидывает голову на подушку, притворяясь, что не обращает внимания на истязательства Эндрю. Он продолжат поглаживать кожу в районе бедер, уже не невесомо, слегка пощипывая, будто массажируя. Миньярд, завершая свой утренний ритуал, поддевает резинку тонких пижамных штанов и оттягивает, после чего отпускает, позволяя им со шлепком снова прильнуть к бедрам парня. Нил чуть завозмущался, когда легкие прикосновения прекратились, и Эндрю протянул руку за его спину, обхватывая сбоку. Он развернул Нила так, чтобы они оказались лицом к лицу. Эндрю придвинул свое лицо ближе, оставляя между ними немного места, и просто смотрел в глаза парня, изучая его немного сонное и помятое с утра лицо. Нил пододвинулся сам и соединил их губы в мягком поцелуе, ленивом, как и целое утро. Джостен никогда бы ни подумал, что его утро может начинаться с мягких прикосновений и нежных поцелуев, учитывая динамику между ними в самом начале. Эндрю смягчился. Он больше не кусал его губы до крови, разве что в моменты страсти, и позволял им целоваться медленно, томно, сминая губы друг друга в спокойном темпе. Миньярд провел языком по нижней губе Нила, прежде чем услышал завывание чужого живота. Он нехотя отстранился и кивнул головой, спокойно говоря: «Завтрак». Нил согласился, но сначала украл еще один быстрый поцелуй.