Вечность — много или мало?

Громкое пиликанье разрывало виски. Хотелось, чтобы все прекратилось, и я просто смогла бы полежать и подумать. Хм, почему так светло, но глаза закрыты? Солнце сильно светит, но тогда в чем смысл пиликанья. Откуда оно исходит. Странно, и глаза не могу открыть, сколько бы не пыталась, на пятый раз я смогла приоткрыть глаз и увидела рванувшего ко мне человека. Почему-то он был синим, опять странно? Это наверняка одна из тех ночей, когда снится невыносимый бред, после которого хочется ещё поспать немного, чтобы восстановиться. О, а солнце то уже не такое яркое, и внезапно наступила темнота. Вглядываясь в нее, можно было увидеть отблески, которые появлялись то тут, то там, но все же они были неуловимыми и не давали ничего, за что можно было бы уцепиться и понять, что же произошло и происходит сейчас. Внезапно раздался скрип, словно дверь открылась и снова слепящий свет, направленный мне в глаза. Непонятный шуршащий звук, но я поняла, что ко мне кто-то или что-то приближается. Мда, когда уже там сон закончится? — Ты не спишь, — раздался мягкий, спокойный голос. Вроде бы мужчина говорил. — А что тогда? Вряд ли это может происходить наяву, — я с трудом могла ворочать языком во рту. — О, оказывается, ты можешь говорить. Хорошо, — улыбка слышалась в его голосе. Как ни странно, я не ощущала своей агрессии к нему, хотя условия были далеко неравными. — Милый мой ребенок, мы никогда не будем с тобой равными. Однако, у меня есть сомнения, что с тобой делать. Ты умерла раньше положенного срока. Я умерла?! Как?! Этого не... Почему нет? Все может быть. Только я никогда не думала, что так рано. Ведь каждый день жила так, словно буду жить вечно. — Ты живёшь вечно. Однако, тебе предстоит выбор: вернуться обратно и дожить жизнь, либо ты пойдешь в "договорную", чтобы распланировать следующую. — С вернуться обратно все понятно, но что значит "распланировать" жизнь? - управлять языком все также было сложно, но мне нужно было знать. Хотя я и доверяла тому, кого не видела, однако хотелось знать подробности. — Если ты вернёшься, то уже в качестве бессмертной. Пока что подробности опустим. Распланировать - вы собираетесь в договорной и решаете, чему вы ещё хотели бы научиться и увидеть, затем распределяются роли между участниками. Каждый в свой срок покидает договорную и рождается на Земле. — Подождите, подождите! Значит, мы так договариваемся... На каждую жизнь? Типа... Театра? У каждого своя роль? — Можно и так сказать. Каждый называет это по-разному: театр, школа, ад и так далее. Кому что привычнее. — А если я выберу вернуться? Я стану бессмертной, а что дальше? Никакого задания или условий? — Сложность в том, что ты будешь связана только с одной душой. Ты будешь к ней привязана, и также будешь наблюдать вечный ее цикл из рождения, роста, старения и смерти. Потом все заново. Каждый раз куда бы ты ни пыталась скрыться, эта душа найдет тебя. Тишина укутала в теплое одеяло и словно погружало лишь ещё глубже в себя. Размышления текли вяло и не концентрируясь на чем-то конкретном. — Ты кто? Бог? Мелодичный смех раздался довольно близко к ней. И она не смогла сдержаться и тоже засмеялась. — Все возможно... — Хорошо, я поняла. А я уже знаю эту душу в жизни, которую живу? — Да. Уже очень давно. И перед глазами возникло изображение Этери. — Она? — я почти была удивлена. Мне всегда казалось, что мы так с ней общаемся, словно знали друг друга очень-очень долго. — Да, — ответил мой собеседник. Я знала, что это не все условия, да и никто не будет их рассказывать. — Что, если я отправлюсь в “Переговорную”? — Ты уже знаешь. Планирование следующей жизни. — Этери... то есть она... ну... она... она будет в моей следующей жизни? — волнуясь спросила я, внезапно показалось это важным. — Я не могу ответить на этот вопрос. У тебя осталась минута на размышление. Если не решишь, то отправишься в небытие до того момента, пока не понадобишься. — Это сколько? — Иногда тысячелетия проходят, — быстро проговорил голос, видимо давал понять, что времени на разговоры не осталось. — Я возвращаюсь, — пробормотала скороговоркой я, зажмурившись. Я была не готова к неизвестности того, что могу не встретиться с Этери в следующей жизни, хотя и не буду помнить об этом. Мне было невыносимо больно думать об этом, а, может, это всего лишь мощные галлюцинации. Свет начал пульсировать, и я почувствовала тепло от него. — Выбор был сделан, — успел прошептать голос, прежде чем я вновь услышала пиликанье. Уже другой свет, более холодный, снова бил в глаза и было больно невыносимо во всем теле. Главное, чтобы я не осталась калекой - последняя мысль перед тем, как я услышала. — Она снова очнулась! После наступила полнейшая темнота, ничем не прерываемая.

___________

Я хмурилась, слушая врача, который перечислял мои травмы и что было сделано. Я поняла, что в ближайшие два года можно было забыть о спорте и только восстанавливаться. Причина моего присутствия в больнице - авария. Как предсказуемо, ведь я тогда настаивала, чтобы за рулем сидела я. Едва врач закончил, как влетела медсестра и с позволения врача ввела какую-то жидкость в катетер, и я снова была готова отключиться. — Я сообщу вашим близким, что вы пришли в себя. Они вас навестят. Последнее, что я услышала перед тем, как снова отключиться.

___________

В следующий раз, когда я очнулась, то сразу же увидела лицо Этери перед своими глазами, а после... она села на стул и облегченно вздохнула. — Испугала ты меня, — грустно, печально и отчего-то устало произнесла она. — Привет. Я кивнула, борясь с подступающей тошнотой и болью в горле. — Пить, — прохрипела я. — Поздравляю, калекой ты не станешь, но придется долго восстанавливаться... — проинформировала она, помогая пить. — Да, — перебила я ее. Внезапное раздражение вспыхнуло во мне. Мне так сильно хотелось приложить чем-нибудь тяжелым Этери, чтобы она прекратила себя так вести. Мне всего лишь нужно было от нее нежная улыбка и “все образуется”. — О спорте можешь забыть на несколько лет и... — Если... — я закашлялась. Горло раздирало, но я была не готова терпеть боль. — Если продолжишь в том же... — снова дикий кашель, от которого голова была готова вот-вот лопнуть. Этери снова мне сунула стакан с трубочкой. Я благодарно ей кивнула. — духе, то можешь идти отсюда. Мне и без тебя тошно. Не надо меня сейчас наставлять и говорить, что я была неправа. Я не тупая... — снова кашель, который прервал мою тираду. Хотелось, конечно, больше сказать, но приступ в этот раз нескоро закончился. Я откинулась на кровать, прикрывая глаза, чтобы попытаться расслабиться и не думать о том, чтобы снова закашлять. — Они тебе не сказали, да? — тихо спросила Этери. Совсем тихо, что мурашки побежали по спине. — Говори, — жестко проговорила я, распахнув глаза и дернув головой наверх, чтобы посмотреть на нее. Я застонала, прикрыв глаза, но тут же снова их открыла. — Твоя мама не выжила в той аварии, — тихо, но твердо произнесла Этери. Только одно, выдавало ее эмоции - дрожащий подбородок. — Ее похоронили в закрытом гробу вчера. Слезы покатились из глаз, потому что этого я не ожидала. Я даже не помнила, что мама поехала с нами. Она отказывалась, а потом... Точно! В последний момент запрыгнула в машину, смеясь, что лучше с нами таскаться по магазинам, чем дома грустить. И... вот у меня никого не осталось. Только Этери. Черт. Слезы потекли, а голова болела сильнее. Я едва ли из-за слез заметила, как Этери встала и подошла ко мне, прежде чем сесть рядом и аккуратно обнять меня, чтобы не сделать больно. — Спасибо, — сказала я, когда надоело реветь, потому что осознание того, что я теперь живу вечно и мне постоянно придется терять дорогих мне людей, отрезвило. Я понимала, что похоронами занималась Этери. Просто потому, что больше никто бы не стал этого делать. — Все будут рады, что ты жива, — улыбнулась Этери и поцеловала меня в макушку... — Мммм, — сонно протянула я, потому что силы внезапно и быстро утекали из меня. — Спасибо тебе. Темнота приняла меня в свои спасительные объятия, и я как никогда была ей рада. Да, я бессмертна, но это не означает, что я с этим смирилась и научилась жить.

___________

Все притупляется, обычно говорят, когда кто-нибудь проходит через самую большую боль в своей жизни. На меня почему-то это не работало. Я помнила четко все, что происходило тогда. Боль, страдание, печаль и небольшое разочарование. В пик самой боли я задавалась вопросом, а что, если бы я выбрала следующую жизнь. Однако, через пару месяцев мне надоело это, и я перестала мучать себя этим вопросом. Я выбрала то, что хотела, а значит с этим надо научиться жить. Прошел уже год с момента аварии и того, когда я проснулась и увидела Этери. Год с тех пор, как мама умерла. Но кажется, теперь я знала механизм жизни, так что надеялась, что она снова вернется на Землю, просто в другой семье и в другом теле. Легкая грусть накатывала, когда я вспоминала о ней, но уже не так больно, как раньше. Скорее всего, эта боль притупилась. Этери... с Этери мы перестали общаться через месяц после аварии. Я выгнала ее, потому что надоели ее вечные придирки и ненужные проявления того, что она одна осталась в моей жизни. Так и было. Она одна осталась в моей жизни. Единственный хоть что-то значащий для меня человек, но я не могла ее выносить. Тогда. Послышались громкие, надрывающиеся звуки грузовика, что полз по серпантину. Я слегка наклонилась вперед, чуть сильнее вцепившись в край глыбы, на которой сидела уже который час и наблюдала за природой, что распростерлась передо мной. Горы, горы... цепочки гор и так много зелени, что можно было в ней утонуть. Можно было кричать, и только эхо становилось ответом на мой крик. Кричать я закончила пару часов назад, когда горло совсем охрипло, а слезы просто-напросто закончились. Мне бы хотелось знать, для чего мне теперь вечность, если прошел год, а я уже слоняюсь по всей планете, не зная, чем себя занять. Тогда... год назад все удивлялись, как это я так стала быстро поправляться. Врачи прогнозировали мне полную реабилитацию в течении нескольких лет, а я через полгода убежала в первый раз в поход в горы с какой-то группой забавных людей. С тех пор горы стали моей страстью. Может быть, я надеялась однажды найти в них ответ. Ведь они столетиями, тысячелетиями стоят... на одном месте. Совершенно неподвижно, но при этом не теряют своей величественности. Моя прошлая жизнь полностью осталась позади. Общество, конечно, всколыхнулось, но ненадолго. Все довольно быстро забыли об мне. Ну, вписала я себя в историю. Ну, будут обо мне вспоминать, когда будут читать историю фигурного катания. А смысл? Никакого в этом смысла нет. А ведь все помешаны, чтобы сделать что-то великое, стать номером один в чем-либо, вписать себя, так сказать, в историю. Такая ерунда. Неужели в этом смысл жизни? Положить всю жизнь и силы на то, чтобы остаться в истории? Имя и фамилия в учебнике или книге? Всего лишь набор букв и небольшие видео, которые могли передать лишь часть человеческой души? Ладно, фиг с этим. А кому-то еще и памятники устанавливают, тем, кто попал в историю. Жил-жил человек, всю жизнь стремился, а после смерти превратился в камень, на который все равно будут гадить птички. Такое себе возвеличивание. Громкий гудок заставил меня очнуться от мыслей и созерцания природы, и я вздрогнула. За мной приехали! Я вскочила и чуть не навернулась вниз с огромной высоты, но отмахнулась. Я стала бессмертной, так что мне хоть падай, хоть из пистолета стреляй, я все равно живу и еще быстрее заживляю раны с каждой попыткой смерти или травмой. Однажды, сломала ногу в походе, меня оттащили в местную больницу, а на следующее утро, моя нога была цела и невредима. Все пришлось списывать на привычную теорию - после клинической смерти на мне все заживает как на собаке. Пришлось приложить кучу усилий в первый раз, чтобы об этом не стало известно общественности. Мне не нужна была еще бОльшая слава. Потому что через пару десятков лет, люди точно начнут задавать вопросы: “какого хрена она не стареет?” или “почему она вообще не меняется?” Вампир, епта. Я хмыкнула и снова поскользнулась на слегка мокром мху, пока скакала до черного джипа, где меня ждал мой новый друг, который отличался от других. Именно он меня сюда закидывал по утрам, а после уезжал работать. Жили мы с ним в одном огромном доме, который был оснащен всем необходимым, и при этом находился в одном из самых уединенных мест России. Деньги... Большие деньги... Огромные деньги творят чудеса. Все можно. — Привет, — улыбнулся он мне, махнув рукой, наблюдая, как я забираюсь в высокую машину и пристегиваюсь. — И тебе долго жить, — ухмыльнулась я, зная его особенность. Он был... таким же, как и я. Только он уже успел прожить на сотню лет больше, чем я. — Помогло? — участливо поинтересовался он, откидывая залихватски прядь волос назад и кладя вторую руку на руль, когда началось бездорожье. — Почти. Но философ снова проснулся во мне и требует думать, а я уже устала, — я вздохнула и прикрыла глаза. Интересно, как там Этери. Продолжает тренировать и выглядит крышесносно как и всегда? Собирает мимоходом все медали и флиртует с мужиками старше себя? Я закусила губу, зная, что эти мысли были еще бесполезнее, чем те, в которые я погрузилась на горе. Мы только зашли домой, как Вик заговорил со мной снова. Чудеса, да и только. Мой неболтливый друг сегодня разговорчив. — Ты смотрела фильм “День сурка”? — Да, давно. Мама его очень любила. Мне он как-то приелся. — Ты его внимательно смотрела? — Отрывками, — пожала я плечами, не понимая, почему Вик так вцепился в этот старый фильм, и открывая холодильник, чтобы взять что-нибудь поесть. — Посмотри. Скорее всего, ты найдешь в нем ответы на свои вопросы. Я промычала в ответ и сразу же отправилась к себе на второй этаж. Весь третий этаж занимал Вик. Для меня он выделил второй, а первый остался нейтральной территорией. Я посмотрела прогноз погоды и убедилась, что сегодня не собирается идти дождь или греметь гроза. Решив залечь за фильм вечером, я уселась за стол и начала снова писать дневник. Именно он не давал мне чокнуться. Дневник - подсказка Вика. И за это я буду ему благодарна до конца своей жизни. Я засмеялась... до конца жизни. Если он когда-нибудь будет. Вик дал мне инструкцию, а я делала, потому что я поняла, что, скорее всего, это был единственный шанс, чтобы не помахать ручкой своей же кукушке и не пожелать ей счастливого пути. По началу я заставляла себя сидеть и писать часами каждый день. Не останавливаясь и не ограничивая себя. Через неделю все жутко надоело, но спортивное прошлое помогло мне не бросить то, что мне помогало, а еще через три дня... полилось реальное дерьмецо и мысли, которые копились во мне. С тех пор прошло уже три месяца, я не пропускаю ни дня, чтобы не вести дневник. Я взяла тетрадь и поняла, что снова осталась одна страница от тетради в сорок восемь листов и потянулась к стопке новеньких тетрадей, которая теперь постоянно пополнялась, когда мы заказывали доставку вещей сюда. Не выдержав, я взяла телефон и проверила страницу Этери в инстаграме, а потом зашла в ватсапп, изменив себе же - целый месяц держалась - и стала смотреть на фото Этери там. Мда, может все же чокнуться? Зато веселее жизнь станет.

___________

— Посмотрела я фильм, и ничего так и не поняла, что ты хотел этим сказать. Где там ответы? — спросила я на следующий день, когда Вик появился на кухне. Вик пожал плечами, стоя спиной ко мне, и, взяв бутылку молока, хлопнул дверцей холодильника. Он по-мальчишески радостно улыбнулся и отправился к себе наверх. Я покачала головой и решила снова пересмотреть фильм. Кажется, я что-то упустила, когда его смотрела. Может быть, мысли мешали. Периодически всплывали... воспоминания о том, как мы его смотрели с... Этери. Мы тогда были такими счастливыми и все было впереди. Сейчас мы слишком изменились и вряд ли та легкость и мягкость возможны в нашем общении, не говоря уже о том, что сказал ТОТ. Что нам суждено постоянно встречаться. На протяжении всей моей жизни, и во многих последующих жизнях Этери. Может быть, он не имел в виду те самые родственные души, которые жили бы вместе. А те, которые просто близки по духу. Громкий бульк от телефона вывел меня из размышлений, и я увидела, что все хлопья размякли в отвратительную мяшу. Краем глаза я увидела аватарку Этери на экране и тут же забыла про жалость, которую испытала к хлопьям. Разблокировав телефон отпечатком, я тут же открыла сообщение Этери. Тебе стало легче? Не особо. Хорошо. Все. Это было все, что она написала. Потом я увидела, что она вышла из сети. Я заревела, так не должно было случиться. А как должно было? Все могло быть лучше или хуже, но кто знает, что будет впереди? Кто может дать гарантию, что даже то “лучшее” мне будет по душе, и я бы не страдала. Тьфу, блин. От размышлений перехотела реветь. И вот я сижу с опухшим от слез лицом и мокрыми щеками, глядя в совсем уже отпратительную картину - слегка противная кашица из молока и хлопьев. Я снова взяла телефон и отправила Вику сообщение. Не пытаться же докричаться до его третьего этажа, а идти туда меня точно не тянуло. Я на конную прогулку. Поедешь со мной? Я вылила размокшие хлопья и снова достала молоко. Все равно надо было ждать ответ Вика, да и голодной нет смысла ехать на прогулку. Пока подготовить лошадь - минут тридцать уйдет, сама прогулка, потом почистить лошадь и прибрать все за собой. Нет, точно нет смысла голодной ехать. Я жалкая, конечно, но не настолько, чтобы изображать из себя королеву драмы. Нет. Не хочу. Возьми По. Вы вроде с ним сдружились. Я вскрикнула радостно. Это первый раз, когда Вик разрешил мне поехать на По одной. По был очень манерным и вспыльчивым конем, поэтому Вик опасался оставлять меня одну с ним. Если я ехала одна, то брала всегда только Мими, потому что та была спокойной и подчинялась каждому движению поводьев. Быстро доев хлопья, я поставила кружку под кофемашину и убежала одеваться на прогулку. Я уже знала, куда поеду - в одно поле, которое было за пролеском, если двигаться строго на север. Оно мне больше всего понравилось, да и По можно было дать побольше свободы, потому что там не было ни одной живой души. По дороге на небольшую конюшню я захватила кружку с кофе и, радостно насвистывая, предвкушала поездку. Я любила коней и прогулки на них... не сразу, но полюбила. Столько свободы и радости я получала раньше только от фигурного катания. Я тяжело вздохнула и вошла на конюшню. — Евгения, — мне поклонился работник Вика - Дирк. — Дирк, милый, я ж говорила, что можно не так формально, — но я также ему поклонилась. Вик рассказывал, что это был их ритуал. — Евгения, как и я вам говорил, что можно не кланяться в ответ, — он улыбнулся и сразу помолодел на несколько лет. — Вы хотите взять Мими? Я подготовлю ее. — Мне Вик разрешил взять По. Я сама все сделаю, спасибо. — Хорошо, — задумчиво глядя на меня согласился мужчина. — Что? — радостно спросила я. Ничего не могло омрачить сегодня мое настроение. Наверное. Никто, кроме меня. — Вы уверены, что хотите кататься на По. — Да, Дирк. Мы с ним отлично ладим. — Хорошо, — Дирк отступил и пошел к Аллену, который был бессменным конем Вика. Прогулка оказалась тем самым, чего мне не хватало, как только я встала утром до сих пор загруженная поиском смысла в фильме. Валяясь в траве и глядя на чистое синее небо - оно тут было невероятно удивительным, я поняла, что надо поискать информацию на этот фильм. Может быть, эта информация поможет мне найти подсказки к ответам в этом фильме. По как ни удивительно вел себя невероятно хорошо, особенно когда я скормила ему пару яблок перед прогулкой. Казалось, что он также наслаждался скоростью и волей, что я ему предоставляла. Я решила его не ограничивать совсем, пустив в галоп, едва мы вышли из конюшни. В какой-то момент я пожалела, что не взяла дневник с собой, чтобы тут выписать свои мысли, но решила, что дома все равно было бы удобнее. Возвращались мы с По домой, когда тени сменили сторону, что показывало, что уже за полдень. В этот раз Дирк был неумолим и отправил меня домой, сказав, что он позаботится о По. Когда я подходила к дому, то увидела Вика, который сидел на диванчике на мансарде и загадочно улыбался. Отсалютовав ему шутливо, я открыла дверь. Душ, еда и, скорее всего, сон. Слишком разморило меня на солнышке. Здесь, на природе, подальше от городов, я стала восстанавливаться по-другому. Но я до сих пор много могла спать, что свидетельствовало, что я еще не восстановилась до конца. Но это было не физическое восстановление, а эмоциональное. Скинув кроссовки, я влетела на кухню, чтобы найти еду и утащить ее к себе в “нору”, потому что было лень спускаться еще раз, и остановилась как вкопанная. Этери сидела за столом и смотрела в окно, где просматривалась конюшня и неподалеку стоящий гараж на несколько машин. Она повернула голову ко мне. — П-привет, — ошеломленно сказала я, заикаясь и пытаясь понять, что же сделать. — Я-я... я сейчас вернусь, мне надо в душ после прогулки. Я вернусь. Я развернулась и быстро убежала к себе. Влетев в ванную комнату, я не могла до конца осознать, что произошло, раз Этери приехала сюда. Как она меня нашла? Как... Я скинула вещи и залезла в душ, потому что уже устала вонять потом. Дурацкий дезодорант не справился сегодня со своей задачей. В душе же я осознала, что не взяла чистые вещи, чтобы переодеться. Лихорадочность к действиям и к мыслям прибавилась. Наверное, я выглядело слегка сумасшедше, когда влетела на кухню, где застала Этери, сидящую в той же позе. — Привет, — нежно улыбнулась она и отсалютовала кружкой, в которой, скорее всего, был кофе. — Ты и правда вернулась. Я думала, что тебя придется выковыривать из душа или твоей комнаты. И в моей груди расплылось тепло. Казалось, мы с ней снова вернулись в те времена, когда все было легче и ярче. — Да, — я поставила кружку под кофемашину и заглянула в холодильник. Увидев, что нет никакой приготовленной еды, я схватила яблоко. Когда Этери уйдет, можно будет снова поесть хлопья с молоком и уснуть наконец. — Зачем ты здесь? Этери удивленно вскинула бровь. — Вот как? Даже не будешь говорить, что тебя беспокоит, или что ты скучала? — Я скучала по нашему общению, — серьезно кивнула я, глядя ей в глаза, а после, достав кружку, я села напротив нее. — Но я думаю, что ты приехала в такую даль, наверняка потратив кучу сил, потому что что-то стряслось. — Это не так, — помотала головой Этери. — Я решила проверить тебя лично, не доверяя интернету. Как я вижу, мои опасения были напрасными. Ты и правда почти в порядке. — Этери... — вздохнула я. — Я... не верю в это. — Я скучала, — Этери отвернулась от меня, чтобы снова уставиться в окно. — Прошло много времени. Я поняла, что не совсем хорошо себя вела тогда. Я фыркнула. — У меня тоже были обстоятельства... — Ну да, влюбленность в этого придурка, который не отвечал тебе взаимностью, а еще надо было присматривать за немощной мной, которая ни стоять, ни сидеть, ни есть сама не могла. Конечно, я все понимаю. — Это было не так, Женя, — она снова повернулась ко мне нахмурившись. — Это то, что ты себе придумала, когда в первый раз увидела Виталия Арзовича. — А что было? — Я пока не готова говорить об этом. Но у меня сложилось впечатление, что раз твоя мама умерла, то ты легла на мои плечи. Забота, опека и... все остальное. Словно все стало как тогда, когда ты росла на катке, а я тебе ее заменяла. Мне больше не хотелось выполнять эту роль. Вот, почему я злилась и чаще срывалась, чем хотелось бы. — Этери, твою мать, мне тогда было двадцать три! Какой я тебе ребенок переходящий. Я была в состоянии сама о себе позаботиться и мне уж точно не нужна была мама-наседка. Мне нужен был друг! Я крепко сжала яблоко, надеясь, что не потеряю самообладания и не кину его в женщину. — Теперь я это понимаю, — немного грустно вздохнула она и отставила кружку в сторону. — Я убедилась, что с тобой все в порядке. Теперь мне пора возвращаться, — она встала, и я следом за ней вскочила без причины. — Стой! — Что? — я видела, что я напугала ее своим криком. — Разве ты не можешь остаться... ненадолго, — я закусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего, что она может остановиться в моей комнате, в моей кровати ненадолго... всего лишь до конца ее жизни. — Мне пора возвращаться в Москву. У меня подготовка к чемпионату. — Как ты сюда прилетела? — Частный вертолет, — усмехнулась она. — Из Москвы? — удивилась я. тогда какого хрена я с пересадками летела сюда, а потом на машине по бездорожью тряслась. — Да, Вик устроил. — Откуда ты его знаешь? — Он сам на меня вышел и... — Вот гаденыш... — нахмурилась я. Сдал ведь, гад, и не поморщился. Фиг теперь я ему буду верить. — Не вини его. Я надавила, чтобы приехать сюда, и он не смог отказать. Сильно надавила. — Плохо давила, раз его хребет еще цел, — меня разрывало от того, что хотелось побить этого мальчишку, старше меня на сотню лет. — Хах, — рассмеялась Этери. — Я вижу, что твое чувство юмора тебе не изменяет. — В любом случае, может быть, хотя бы на день останешься? — Зачем, Женя? — она подошла ко мне довольно близко и заглядывала в глаза так, словно пыталась там что-то прочитать. — Посмотреть со мной “День сурка” и просто отдохнуть с дороги, — нашлась я, что ответить, кроме слова “секс”. Этери снова удивилась и... согласилась в итоге. — Хорошо, но у меня нет сменной одежды. — Можно будет у Вика что-нибудь посмотреть и... — я увидела, что Этери скептически теперь на меня смотрела, закусив верхнюю губу. Сдерживалась, чтобы не перебить. Знаю я этот жест. — У него есть целый комод, где он хранит новую, нераспечатанную одежду. Думаю, раз он накосячил, то и даст тебе одежду. Моя все равно будет тебе маленькой. Этери выдохнула и расслабилась впервые с тех пор, как покинула Москву. Она хотела спать, но не готова была это показывать. — Можешь у меня принять душ и переодеться. И... если честно, я собиралась спать, так что выбирай чем тебе заняться. — Я тоже спать хочу, — улыбнулась Этери. — Пойдем, а то я как никогда хочу уже в душ и переодеться в чистое с дороги. Я быстро ей показала, где находится душ и поскакала искать Вика, когда вспомнила, что я просто могу ему позвонить. — Алло, — усмехнулся он. — Я тебя готова убить, но не буду делать этого... потому что бесполезно. Я у тебя в отместку возьму несколько вещей для Этери. Она останется на день, а потом может снова лететь. Договоришься? — Хах, быстро вы сошлись, однако. Хорошо. — Это не то, что ты думаешь. — Да-да, — пропел он и отключился. Я побежала к комоду на первом этаже и стала выбирать то, что больше всего подошло бы Этери. Футболка и шорты. С носками дело обстояло веселее, но я справилась. А вот с бельем... его я решила не трогать, если ей понадобится, то я провожу ее сюда.

___________

— С чего ты решила посмотреть этот фильм? — спросила Этери, устраиваясь поудобнее на моей широкой кровати и пододвигая ноутбук к себе, чтобы найти фильм. — Надо найти кое-какие ответы на свои вопросы, — пожала я плечами и надела быстро толстовку через голову. Мы решили с ней посмотреть фильм сколько сможем, а потом поспать. Я даже постелила ей в соседней комнате - она настояла на этом. А я не стала отговаривать, потому что единственные козырь - я тебя хочу - вряд ли бы сработал. Наше хорошее общение вновь водрузилось на шаткую и хлипкую платформу, так что было бы стремно, если бы все обвалилось, едва ли начавшись. Однако, это мне не мешало надеяться, что она уснет в моей кровати, и мы вместе поспим. — Какие вопросы? Это связанно с тем, что ты все бросила и стала бегать по горам, а в итоге теперь здесь скрываешься? — Не скрываюсь... здесь клево, и все удобства есть, и природа, и даже коняшки. — Да... — задумчиво протянула Этери. — Я видела. Хорошо держишься в седле, кстати. — Она повернулась мне и улыбнулась. Ее глаза блестели и... — О, черт! — я хлопнула себя по лбу, вспомнив о манерах хозяйки. — Ты есть хочешь? Я совсем не сообразила, что ты голодная, ведь ты с дороги и... — Женя, — она мягко положила руку мне за бедро и смотрела в глаза, пока я не перестала бегать взглядом по всем вещам в комнате, готовясь спрыгнуть с кровати и побежать вниз готовить. — Мы с Виком пообедали за час до того, как ты приехала. Я не голодна. Ее рука была теплой, что было слегка непривычно, и в теле простреливали разряды от этой близости. Я... я на самом деле скучала по ней. Она в шортах и толстовке Вика выглядела очень по-домашнему теплой и уютной. Да, мне пришлось бежать за толстовкой, потому что она замерзла и даже не смогла согреться в душе. Наверное, это все из-за смены часовых поясов. — Вернемся к разговору, — Этери отвернулась и начала печатать, чтобы найти фильм. — Ответы на вопросы, и ты сбежала из Москвы. Из своей прошлой жизни и... работы. — Так нужно. Там не было ничего стоящего, — я пожала плечами, хоть она и не видела этого. Я ничего не могла поделать, кроме как сказать правду. Там на самом деле ничего не было стоящего для меня. — А... — Этери осеклась, ее спина напряглась. — Хорошо. Вы с Виком встречаетесь? И вот чай полился по моему подбородку от этого вопроса. Смех бурлил во мне вместе с напитком, не давая шанса вдохнуть. В итоге, я кое-как проглотила чай и закашлялась, продолжая смеяться в перерывах. — Нет, — кашель не отпускал, и я почувствовала ее руку на спине, которая стала успокаивающе поглаживать. — Как ты могла такое подумать. Я и Вик... надо будет ему рассказать, вместе посмеемся. — Это нормальное предположение. Ты сбежала, через год я узнаю, что ты почти последние три месяца скрываешься здесь. По сравнению с Москвой, где ты жила полной жизнью, это место невероятная дыра с монотонными и скучными днями. — Поверь, приоритеты меняются. После... после аварии... все стало по-другому восприниматься и ощущаться. — Да-да, ты про клиническую смерть и твое умение быстро залечиваться... — Что-то вроде того. Зато теперь все прошлые травмы залечились и спина перестала болеть, — ухмыльнулась я. — Ладно, я примерно поняла, что ничего не поняла, но готова бросить допрос, чтобы мы преступили к просмотру фильма. — Аллилуйя, — я откинулась назад на огромную подушку, прислоненную к спинке кровати, беря в руки кружку и пачку печенья, которую мы решили съесть за просмотром. Этери встала с кровати и подошла к микроволновке, чтобы забрать разогретый чай также. — Ты, кстати, знала, что по некоторой информации, главный герой прожил один и тот же день примерно десять тысяч раз, прежде чем наступил следующий день? — Нет! Вот это да! — воскликнула я, удивившись этому, ведь по фильму и не скажешь о таком сроке. Фильм... отчего-то сейчас мне он казался местами смешным в самом начале. Снобизм главного героя вперемешку с отсутствием манер больше смешили, чем раздражали. Когда мы выпили чай и съели печенье, то... улеглись как в старые добрые времена - в обнимку. И вот тогда началось все самое трудное - держать глаза открытыми. Я дотерпела до момента, когда Фил решил заниматься ледяными скульптурами, когда поняла, что больше не могу и готова присоединиться к спящей Этери, которая уснула почти сразу же, едва мы улеглись.

___________

Этери уехала на следующий день, проведя все время со мной в моей комнате. Мы лишь спустились вниз к Вику, чтобы вместе поужинать. В честь приезда гостьи он вызвал своего любимого повара, чтобы тот приехал и приготовил для нас свои фирменные блюда. Под конец ужина я поняла, что надо будет уговорить Вика, чтобы он научил меня тому, как сделать себе состояние, чтобы жить в таких же условиях. А не... как голодранец-оборванец скитаться по миру. У меня, конечно, остались деньги, но они зависли на счете, и я пока откладывала принятие решения, что с ними сделать. После отъезда Этери тоска по ней стала сильнее, и я снова попросила Вика отвезти меня на мое любимое место, чтобы я смогла побыть одна несколько часов без каких-либо отвлечений. И вот я снова смотрю на мой любимый пейзаж и... я снова заорала, потому что я не знала, что мне делать, и что чувствовать, и как жить. С Этери было слишком приятно и хорошо, а без нее плохо, но я не могу взять и привязать ее к себе. — Детка, зря ты так убиваешься, — ткнул в меня вилкой Вик, когда мы ужинали в тот вечер. — Просто поезжай за ней, завоюй и проживи с ней столько, сколько ей осталось жить. — Ты... — начала я. — Не обвиняй меня, — он пожал плечами. — Откуда я знаю, сколько ей осталось день, три или три десятилетия. А ты тупишь. Поверь мне, иногда ждать родственную душу можно долго, — его глаза наполнились грустью. — А где твоя? — мы никогда на эту тему не говорили, но я знала, что он себя зовет Виком, потому что его любимый человек его так назвал, отказываясь его звать Виктором. — Он умер в тысяча девятьсот двадцатом. Родился в пятидесятых, но прожил недолго. Умер в десять лет от какой-то болезни. Я даже не знакомился с ним, лишь периодически наблюдал издалека. Потом был тысяча девятьсот семьдесят третий год. Я решил дождаться его двадцатилетия, чтобы объявиться и начать выстраивать с ним отношения. Я не успел. Он женился в семнадцать и воспитывал тройняшек. Он снова умер рано. Я ушел. Сейчас ему пять лет, — Вик поджал губы и уставился в окно, я видела непролитые слезы в его глазах. — Каково это? — внезапно меня стрельнуло осознание, что возможно и с моей жизнью такое может быть. — Видеть его и пытаться понять, как все рассказать и прожить всю его жизнь? — Муторно и сложно. Вот почему я забрался в эту глухомань. Я пытаюсь разработать очки-накопители, которые бы считывали импульсы мозга, переделывались в картинки и записывались на носители. Я хочу успеть к тому моменту, как он вырастет, сделать их. Записать наши общие воспоминания и... может быть, так будет легче ему вспомнить меня. Родственным душам хорошо вместе, но всегда есть куча предубеждений и так далее. — Мммм, — протянула я, раздумывая над его проектом. Это бы взорвало мир, но, с другой стороны, а надо ли миру о таком знать. Я бы тоже такое хотела: записать все-все воспоминания, связанные с Этери и показать ей, когда в следующий раз она появится в этом мире, чтобы не терять время и... Терять время. — Черт! Я опаздываю, — вскочила я, лихорадочно соображая, что делать и как добраться до Москвы. — Хах, — рассмеялся Вик. — Наконец, до тебя дошло. Расслабься. На завтра забронируем вертолет, и он тебя доставит в Москву. В любом случае надо еще с воздушным пространством организовать все. — Вик, ты же останешься моим другом? — внезапно заплакала я, понимая, насколько сильно привязалась к нашему общению и к нему самому. — Конечно, милая моя Женя, — ответил он, улыбаясь. — Ты - мой друг, и я наконец не одинок в своих скитаниях и ожиданиях. Прилетай в любой момент, хоть каждый день, только надо будет все согласовывать заранее... — он задорно рассмеялся. — А ты научишь меня, что нужно сделать, чтобы у меня было столько же денег, как у тебя? Звонки по скайпу должны быть волшебными, — рассмеялась и я, зная его “любовь” к этому приложению. — Зум, и ты все узнаешь. Но надо будет быть терпеливой. Садись, доедим, и я позвоню, чтобы вызвать вертолет. В двенадцать дня завтра полетишь? — Да, — выдохнула я, плюхнувшись обратно на стул. — Спасибо.

___________

Я нервничала немного, когда вдавливала кнопку звонка, стоя перед дверями квартиры Этери. Я знала, что она была дома. Я так боялась, что даже дождалась на промозглом ветре, когда откроет кто-нибудь входную дверь, и юркнула внутрь. Я боялась, что она не одна. Я боялась, что она прогонит меня. Я боялась, что она отвергнет меня. Когда она распахнула дверь, стоя в спортивных штанах и майке, то у меня перехватило дыхание. Волосы были забраны в высокий хвост, а еще на ней не было лифчика. — Привет, я тут поняла... Договорить она мне не дала, схватив за куртку, Этери втащила меня в квартиру, и, едва захлопнув дверь, тут же поцеловала. Страстно, напористо и отчаянно. — Разговоры после, — выдохнула она, начиная раздевать меня. — Согласна, — сказала я, скидывая кроссовки не глядя и дрожа от возбуждения.